Монолог о бритье

      А я, милостивые государи, бриться люблю. Неведомо как, но особо прельщает меня процессом своим сие обыкновенное действо, коим я занимаюсь, пожалуй, через день. День этот, между двумя теми, что будут в кой-то час заняты бритьем, будет частично, в минуту покоя у зеркала занят любованием мною своей гладко выбритой физиономией, да непринужденным показам сией окружающим.       А право слово, странно! Ведь и батюшка мой, господа, в молодые годы особенно не отягощал себя очищением лика до божьей чистоты, и после службы своя в пехоте, отпустил какие-никакие, но усики. За мысли батюшки говорить не смею, но я, на его месте, не считаю как бритье делом, разрешите выразиться, «не царским», так и усы в целом красотою для себя не считаю.       Не обессудьте присутствующие здесь господа, чей лик обрамлен благородным волосом изящных усов, вас я судить и вовсе не вправе! Речь я завел именно о себе, и о том, что мне усы будут вовсе не к лицу. Нет, право слово, посудите сами, взглянув на меня! Разве к этой физиономии сносно прилягут витиеватые пижонские усики, от коих выглядеть я буду так, словно мне не свезло стать жертвою удара электротоком? Это-то я и имею ввиду, господа, усы мне, к сожалению, не импонируют.       Бороду, друзья мои, я и вовсе не считаю за мужской элемент красоты, особенно в мои-то, молодые годы. Вот в чем я всецело, от сердца и души поддерживаю реформы государя Петра, ни к чему светским господам носить сие подобие украшения к лицу. Я, пожалуй, приемлю видеть бороду только у всякого старца, на ком жизнь оставила отпечаток змеящимися морщинами. Им-то, людям, видевшим гораздо больше нас это простительно, а мы, вшивая интеллигенция, обойдемся долей безбородой.       Вот и все, что хотел я вам сказать, друзья мои. Уже чувствую, снова лезет клятая щетина, а потому, пойду, пожалуй, снова бороться со столь нелицеприятным для меня явлением. Бог даст, свидимся.       До свидания!