Я тоже хочу любви

Они сидели на диване и смотрели в окно на осточертевший город. Их ждал сложный разговор. Олег по такому поводу был услан из кабинета. — Ты уверен? — Сергей вздохнул. Сейчас голову пронзит болью. Они редко когда были в теле одновременно, и голова после этого всегда болела невыносимо. — У тебя есть Волк. Мне тоже кто-то нужен, Волков мне надоел. — Этот мне не нравится. — Глупости. Мне-то не рассказывай, Серёжа. Как быстро после этой встречи ты рванул в туалет? Что мы там делали? Глаза потрясающие. А фигура! — Он не захочет. У нас будут огромные проблемы! У нас и так до чёрта проблем! — У меня есть план. Я гарантирую. Он будет меня любить, заботиться, защищать от вас. — Тебя? От нас?! Ты себя случайно с ангелом не путаешь? Или он тебя убьёт — и нас за компанию, — или все перья тебе вырвет. — Не паникуй! Я же говорю: есть план. Доверься мне. — Когда ты говоришь так, случается жуткое дерьмо! — Ещё скажи, что тебе не нравится. Сергей захрипел, схватившись руками за горло. Боль в связках и голове дала о себе знать. Олег тут же вернулся с таблетками и протянул стакан воды. — Я громко каркал? — Сергей вымученно улыбнулся, глотая лекарство. — Не громче, чем обычно, — Олег коснулся его щеки, и Сергей доверчиво прижался к его ладони. — Что на этот раз? Новые заказы у Хольта? Вечерние прогулки с огнём? — Ты мне не поверишь. Готовь машину. Его. Ну, ту самую. И подстрахуй. Кажется, у меня чёртово свидание. И не мешай ему. Ты же знаешь, это всегда плохо для тебя заканчивается.

***

Тачка Разумовского в свете вечерних фонарей сильно напоминала Игорю затаившегося в засаде хищного зверя. Такая же дорогая и вычурная, как у Гречкина была, но чёрного цвета. Хозяин стоял у дверей в классическом костюме, сверху небрежно наброшен плащ. Волосы зачёсаны назад. Тут, чёрт побери, что-то было не так. Первое: господин богач лицо всегда прячет. Это видно на всех фотографиях. Скорее всего, от страха перед людьми — такое бывает. Может, конечно, он для Игоря сделал особое исключение, но плохо верится. Второе: Сергей Разумовский и шагу вперёд не сделает без своего телохранителя Олега Волкова. Назад не сделает тем более — затопчет этого гада. Он всегда у рыжего за спиной. Наверное, даже в туалете, хм, придерживает. Когда Игорь пришёл за информацией о Чумном Докторе, Волков сидел на кушетке в кабинете и рассматривал Грома очень неприятным взглядом. Как тушку курицы, которую можно было бы пожарить, но гадина уже протухла и воняет. И третье: выбор тачки. Слишком. Слишком заметна такая машина на улице. А Сергей Разумовский не любит пускать пыль в глаза. Здание сети «Вместе» — да. Это для партнёров. Благотворительные проекты и приёмы — да. Это уже для него: чёрт знает, какие-то грехи искупает, или просто по факту не самый паршивый человек. Но если присмотреться к самому Сергею, молодой бизнесмен так и не вышел из детства, в котором он был мальчиком из детского дома. Над фото в журналах работают стилисты, а в жизни он свои кеды не менял уже точно лет десять. Кстати, сейчас на нём туфли. И вся одежда просто вопит на всю улицу о том, что её хозяин жуть как богат, до неприличия. Так какого же хрена он припёрся сюда в таком виде? — Чем могу помочь? У вас появились новости по делу? Игорь подошёл к Сергею поближе и отшатнулся от неожиданности, сделав шаг назад. Парень решил его как-то странно впечатлить, как будто мало было машины и прикида. Он за каким-то чёртом нацепил накладные зубы с клыками вампира, а его глаза горели желтым огнём. Светящиеся линзы? Такие штуки бывают? Надо завтра у Димки спросить. — Нет, господин следователь. Всего лишь захотелось вас увидеть. Может, пообщаться неформально. — Вы один? Олег вам угрожает? Сергей засмеялся или даже мерзко захихикал. Вёл он себя как шизик, и Игоря это начинало слегка пугать. Он трусом по жизни не был, но с психами предпочитал дел не иметь. — Игорь, у меня в этой жизни только один враг. Это я сам. Пройдёмся? Покатаемся? — Давайте прокатимся до набережной. Там хоть есть стоянка платная для такой машины. Доехали молча, Сергей умел водить машину. Даже этот факт Игоря немного поразил. Он был уверен, что машина — это дело Волкова, а Сергей, как и положено богатому мальчику, на заднем сиденье бумажки листает. — Линзы не мешают? — Какие линзы? — Ваши глаза, Сергей. Утром они были синие. И точно не светились. — Ах, это… Нет, я с ними всю жизнь, мне удобно. На набережной холодно и ветрено, Игорь поёжился, кутаясь в куртку. Плащ Сергея намного легче, но он будто вообще не замечает ветра. — Итак, о чём будем говорить? — О вас, Игорь. О вашей красоте, о вашей беззащитности. О том, что вы нуждаетесь в любящем, ласковом хозяине. И я очень хочу им стать. Игорь отшатнулся, треснувшись спиной о машину: — Сергей, шли бы вы!.. Проветриться. И не потребляйте больше, ну, что вы там потребляли. — Ничего, кроме беспредельного восхищения вами. Сергей подошёл совсем близко, вжимая Игоря в свою тачку, погладил его по щеке. Вот тут Игорь струхнул по-настоящему. Кожа Разумовского ледяная! Замерзнуть до такой степени он не мог, но кожа у него была такой холодной, как будто он несколько часов провёл в морозилке. — Да что ты за тварь бешеная?! Игорь оттолкнул Сергея и попытался уйти, по крайней мере сохранив достоинство. Ему хотелось бежать, бежать без оглядки. Гром обернулся. Сергей шёл за ним. Улыбался своими нечеловеческими клыками, его волосы трепал ветер, и он кокетливо заправлял их за уши. Гром ускорил шаг, почти перешёл на бег. Сергей отстал. Гром тормознул у ближайшего дома, чтобы перевести дыхание. — Дьявольщина, чертовщина какая-то, честное слово. — Рад. Вы быстро вникаете в суть вопроса. Игорь чуть не заорал от неожиданности. Как и когда Разумовский его догнал? Почему он не почувствовал его присутствия?! — Да какого чёрта вы хотите?! — Вас, Игорь. Я всё сказал предельно чётко и совершенно ясно. Я хочу вас. Вы можете вести свою обычную жизнь на работе. Но вне её я хочу, чтобы вы были рядом со мной. Ваше тело и ваша душа нуждаются в заботе, и я хочу вам её подарить. Отказ от подарка не принимается. Я вам дам время до завтра. Смириться, осознать свою новую жизнь. Обещаю, она будет прекрасной. Приходите в восемь утра ко мне в офис, мне не терпится показать вам всю свою любовь.

***

Игорь пришёл в десять: всю ночь думал над странным поведением Разумовского, над его безумным прикидом. А главное — над его физической формой. Если Грому было очень надо, его никто не мог догнать, бегать он отлично умел. Разумовский, этот хлипкий чёртов программист, вчера сделал его влёгкую и без всякого напряжения. У него даже дыхание не сбилось. В этом требовалось разобраться. Поэтому утром Игорь заехал в участок и прихватил кое-какое оборудование. В здание «Вместе» компьютерная система пропустила Игоря без проблем и позволила подождать хозяина в кабинете. — Игорь, в этом нет необходимости. У вас высший приоритет, — пропел чёртов компьютер, когда Игорь запихнул камеру в скол на одной из статуй огромных мужиков за рабочим столом Разумовского. Скол находился на символично интересном месте. — Почему, Марго? — Мне не доложили, майор. В этот момент в кабинет вихрем ворвался Сергей. За ним не спеша шёл Олег Волков, как всегда мрачнее тучи. Вот-вот разразится градом угроз или просто вышвырнет за двери. — Вы какого чёрта тут делаете?! — сегодня Сергей Разумовский не пытался изобразить из себя ни милашку-программиста, ни секс-демона. — У нас с вами встреча назначена была два часа назад. Простите за опоздание, меня вызвали на работу. — У нас с вами? Быть этого не может. Всё, что я знал по делу Чумного Доктора, я вам рассказал вчера. И как вы вообще сюда попали? Марго! — Вы дали Игорю Грому высший приоритет доступа, Сергей. Вчера, в семь вечера. — Да, а потом вы встретили меня около полицейского участка и делали странные, не совсем этичные предложения. И пожелали сегодня получить от меня ответ. Нет, я не буду вашим домашним животным и постельной игрушкой. Но от помощи по делу Чумы я бы не отказался. Разумовский побледнел как полотно и почти тут же покраснел. Гром даже забеспокоился о его здоровье. Хватанёт сердце у красоты — доказывай потом, что ты не верблюд. — Олег, выведи. Немедленно. Марго, снять с Игоря Грома приоритет доступа. Волков вытащил Игоря под локоть из кабинета, проводил до самого дальнего запасного выхода из здания. Чтобы следак точно свалил от греха подальше. — Ну и? — Игорь бросил многозначительный взгляд на эту монументальную фигуру. Волков на вид не был уж слишком здоровым, но Игорь ни рискнул бы влезть в драку с ним без необходимости. — Что «и»? — Волков приподнял бровь, демонстрируя, что терпение его не безгранично. — Как ты борешься с его шизофренией? — Она мне не мешает. Не лезь в это дело, Гром. Здоровее будешь. Вот так мило распрощались.

***

На работе Игорь подключил камеру к своему ноуту. Причём так, чтобы Димка не видел. А то покоя не даст, идейный полицейский. Начнет ныть, что это не по уставу, и так далее, и прочее. Игорь Диму уважал, но у него от мальчишки уже начинали ныть все зубы разом. Ничего интересного не происходило до самого позднего вечера. Гром уже притащился домой и собрался лечь спать, когда Разумовский и Олег начали ругаться. Весь день их или в кабинете не было, или Разумовский работал за столом, а Олег в это время сидел на диване, читая книгу. Но сейчас Сергей попытался уйти, а Олег — удержать его. За что Разумовский дал ему хорошего леща. Волкова это не остановило: он попытался Сергея скрутить. И у того за спиной возникли крылья. Огромные, чёрные, мать его, крылья: они проявились прямо из воздуха. И Сергей долбанул ими Волкова — бедняга покатился по полу. А Сергей нажал кнопку на стене: часть горельефа за рабочим столом развернулась, явив миру не менее дорогие красоты. Чёртов костюм грёбаного Чумного Доктора! — Так ты бес или Чума?! Только этого дерьма не хватало! Игорь сорвал со спинки стула куртку и бросился вон из дома. Может быть, ещё успеет.

***

 — Марго, допуск! Он у меня есть! Игорь вылетел из лифта, даже упав на повороте, но успел он вовремя. Достаточно вовремя, чтобы оттащить бешеную тварь от Олега и врезать ей так, что заболели костяшки. Создание покачнулось, вытерло кровь с губ и посмотрело на неё с восхищением. — Игорь, вы меня ударили? Олежа, этот мент ударил твоего святого Серёженьку, ты представляешь? — Не знаю, что тут происходит, но тебе пиздец, — сообщил Игорь, надвигая кепку ниже на лоб и бросаясь в атаку. Эта хрень тоже бросилась, взлетев в воздух на крыльях. Настоящих, мать его, оперённых крыльях! Олег с рычанием заставил себя перевернуться на живот и поднять голову. Одежда вся была в зияющих прорехах, сквозь них были видны глубокие кровоточащие следы когтей. Вцепившись подрагивающими от напряжения пальцами в скамью, Волков выпрямился и поднялся на колени. — Уймись! — рыкнул он. — Ты и так уже заигрался! Игорь, назад! — Ну уж нет! Игорь врезал твари кулаком в живот: та только оскалилась, наступая. Она яростно била крыльями, пока не свалила Игоря на пол. — Ты же не в силу дерёшься! — у Игоря даже слёзы обиды выступили. — Да. Я же хочу тебя живым, — ответило чудовище. И рухнуло на пол. Крылья, когти, огромные клыки — просто исчезли. На полу лежал Сергей Разумовский. Олег всё-таки сумел встать. Но лишь для того, чтобы дойти до него и вновь приземлиться на четвереньки. Он поднял на Игоря усталый взгляд и поморщился: — Тебя вообще каким ветром принесло? — Я… в общем, ты не поверишь. — После произошедшего? Олег сел на пол, прислонившись к дивану и подтягивая Разумовского к себе. Он уложил его головой себе на колени, зарылся пальцами в рыжую копну, ласково перебирая и прикрыв глаза. Мотнул головой в сторону холодильников: — Во втором на третьей снизу полке. Прямо за чипсами. Достань, если доползёшь. В указанном месте Гром обнаружил бутылку вискаря. — Лучше бы ты хранил там аптечку! В общем, помнишь, я два дня назад приходил? Ты ещё меня взглядом таким на входе смерил, заботливым. Так вот, твой меня днём послал, а вечером припёрся на тачке и при параде, намекая весьма прозрачно на упаковку презиков. Я от него удирал, Волков, кроме шуток. И, в общем, я спёр на работе оборудование и вчера пришёл по-тихому разбираться. Твой меня выставил чуть ли не за шкирку, но камеру поставить я успел. И сегодня я увидел костюм Доктора, но хрен с ним! Я демона увидел! Если бы я не успел, он бы тебя в лоскуты порвал! — Угу. Глотни, — Олег приоткрыл один глаз. — Да не порвал бы. Просто он как дитя. Злится, если я что-то ему не даю. Серый. Эй. Он заботливо подул на лицо Разума. Разумовский застонал и открыл мутные глаза: — Олег, я… лицо болит. Что мы натворили? — В рожу получили, — Игорь отсалютовал ему бутылкой, — и ещё срок получите. — Обижаешь, начальник, зачем мокруху шьёшь? — Олег потянулся. — Кто тебе поверит вообще? И ты уверен, что твои гаврики смогут взять демона? — Теперь у меня есть доказательства. Игорь попытался встать, но неведомая сила швырнула его на пол и полностью обездвижила. Сергей встал и поставил ногу Игорю на горло. — На что ты снимал? Где материалы? — он наклонился и достал из кармана Грома телефон. — Умеешь всё же пользоваться, чёртов динозавр. Сергей молча включил запись, и сел на диван. Он смотрел её снова и снова. Игорь смог встать, но уползти ему не дали. Олег добрался до пистолета и сейчас целился в Игоря. — А я тебе жизнь спас, — Игорь смотрел на него исподлобья. — Крылья, — прошептал Сергей, ни на что не обращая внимания, — настоящие. Волков усмехнулся, подходя ближе к Грому. — Ещё какие. Особенно крылом по морде получить если, — он задумчиво посмотрел на Игоря. — Что же нам с тобой делать? Его голос стал тягучим, в нём проявились глубокие, одновременно рычащие и мурчащие густые ноты. — По идее, вы должны меня убить. Никто не знает, что я сюда ходил. — Нет, — голос Сергея звучал резко, — не сметь. Ты мой. Ну, то есть, — он стушевался, — я как злодей ещё не придумал, что с тобой делать. Олег, запри его. А мне надо подумать. Волкова не нужно было просить дважды. Достаточно ловко, хоть и не без трудностей, скрутив Игоря болевым приёмом, Олег оттащил его сначала до лифта, а затем в комнату на одном из верхних этажей. Неласково толкнув Грома вперёд, Олег зашёл следом, блокируя за собой дверь. В принципе, помещение было просторным. И казалось ещё больше по двум причинам: мало мебели — кровать и низкая жёсткая скамейка; огромное панорамное окно, от одного вида из которого кружилась голова. — Сортир там, — Олег мотнул головой на ещё одну дверь, белую и не слишком приметную. — Стёкла разбить даже не пытайся. О них и Супермен в месиво расшибётся. — Олег, смысл? Я тут не буду вечно сидеть. Меня искать будут. Доказательства у твоего психа, жди теперь, пока он тебе голову откусит. Олег заложил руки в карманы и прошёл мимо Игоря к окну: — Ты в самом деле такой наивный, мент? Завтра на берегу Невы найдут чей-нибудь труп. Обезображенный, расплывшийся — просто не опознать. И нужно сделать очень немногое, чтобы те, кто надо, с искренней уверенностью в голосе подтвердили, что тело твоё. Такие, как ты, пропадают очень легко. Волков прислонился к бронированному стеклу локтем, чуть наклонил голову, глядя на город, раскинувшийся далеко внизу: — Так что выбор у тебя мизерный. Или соглашаешься на всё сам. Или мы тебя к этому принуждаем. — Давай предположим, что хрен я на что соглашусь. Сам, — Гром сжал кулаки, смотря на Олега поистине звериным взглядом. Олег растянул губы в ухмылке: — Я даже не сомневаюсь. Но я сегодня немного зол после твари. Так что предложу тебе ещё ровно один раз. Потом пеняй на себя. — И что ты хочешь предложить? Разумовский оклемался: он стоял, подпирая плечом косяк. Белая футболка в крови, штаны грязные и порваны, но он этого будто и не замечает, скользя по Грому равнодушным, подчёркнуто равнодушным взглядом. Олег развернулся и, заложив руки в карманы, опёрся спиной о стекло: — Быть послушным твоим желаниям. В конце концов, пора бы уже тебе решать. Может и пернатый станет спокойнее, если ты научишься держать поводок. — А не охренели ли вы часом, господа хорошие? Игорь рассчитал: если сейчас вынести Сергея с прохода, он легко доберётся до пожарной лестницы. — Не смей, у него пистолет, — голос Сергея звучал подчёркнуто холодно. Он подошёл к Игорю вплотную, медленно провёл пальцами по коже куртки. — Служить, спасать и защищать. Ты бежал сюда, как ошпаренный, чтобы спасти жизнь человеку. Это поразительно. Это прекрасно. Никто никогда на моей памяти такого не сделал бы. Вот что. Ты проведёшь здесь сутки. И за эти сутки мы позаботимся о твоей смерти. Обещаю, всё будет пафосно и красиво. Ты умрёшь как герой. За это время ты решишь, как ты будешь нашим. У тебя нет выбора. — Знаешь, — ответил Игорь, — я думал, ты держишь в себе эту штуку. По ходу, ошибался. Это она держит тебя. — Мы выясним это на опыте. Сергей улыбнулся одними губами: глаза его оставались холодными. Олег усмехнулся: — У меня есть ещё кое-что. Вот. Он ловко залез пальцами в карман уцелевшего пиджака. И на колени Игоря упала фотография. Дима куда-то торопился, вертел головой по сторонам. Поэтому фото вышло чуть смазанным. — Только попробуйте. — Сдохнешь понарошку, или он умрёт по-настоящему? Сергей обнял Игоря за талию. Странно, люди вокруг никогда не привлекали его. Раздражали. Это создание, Птица… у него что-то было с Олегом. Но для Сергея Олег был защитником, другом, опорой — и всё. Но сейчас, именно сейчас, они оба горели на этого человека, бросившегося без единого сомнения спасать кого-то из лап демона. Сергей обнимал следака Игоря Грома и чувствовал себя с ним единым целым. Ещё там, в офисе, он заметил, что Игорь Гром будто сливается с ним, повторяя каждый жест. Но он отбросил эти мысли. А сейчас они вернулись. — Я, — Игорь сглотнул, — сделаю всё, что вы хотите. — Спасибо, — Сергей сжал его талию сильнее. — Ложись спать. Силы тебе понадобятся. У нас богатое воображение. — Нет, — Олег приподнял бровь. — Кое-что прямо сейчас. Игорь, тряпки долой. Все. Сам. Потом только спать. — Я выберусь отсюда и вас убью. Гром разделся быстро, бросая одежду им под ноги с чувством глубокой ненависти и отвращения. Сергей улыбнулся, обнаружив отсутствие белья. — Когда за бандитами бегаешь, ширинкой не цепляешь? — спросил он участливо. Гром на него едва не зарычал. В результате он замер у вороха одежды: руки по швам, на голове кепка. В наступившей тишине звук щелчка фотоаппаратного затвора из динамика прозвучал пушечным выстрелом. Олег с невинным видом посмотрел на резко оглянувшегося Игоря и, сделав снимок злого, испуганного лица, убрал игрушку в карман: — Веди себя хорошо. Помни, что на кону. На колени, руки за голову. Не шевелись. По-звериному наблюдая за каждым его движением, Олег обошёл пленника и ловко подхватил его одежду. Встал рядом с Сергеем и оглянулся: — Пошли, Серый. Пусть подумает. Прочувствует. А нам ещё нужно уладить формальности. — Да, — тихо ответил Сергей, — пошли. Формальности прежде всего. Игорь обошёл комнату. Пока шансов сбежать он не видел. Разве что… — Марго, пропуск! Приоритетный уровень! — Конечно, Игорь, — пропели под потолком. Гром улыбнулся. Похоже, демон любил его больше Сергея. Дойдя до двери, Игорь замер. Потом чертыхнулся и ушёл обратно в комнату. — Марго. Запри.

***

— Игорь, вас приглашают в кинотеатр, — пропела Марго ближе к обеду. Завтрак ему оставили на пороге комнаты в коробочке. Грому как-то было не до кино, особенно в чём мать родила. Но его не спрашивали. Лифт привёз его ещё выше. Как понял Игорь, Разумовский не стал заморачиваться и просто сделал три верхних этажа башни «Вместе» своими хоромами. И люди, работающие внизу, думали, что тут только кабинет шефа и компьютерные сервера. На деле же тут был целый чёртов лабиринт со статуями и самыми разными мерзкими секретами. Комната, заявленная Марго как кинотеатр, таковой и была. Кино для одного зрителя. Небольшое помещение освещал мягкий свет, идущий от светильников, встроенных в пол. Окон не было. Разумовский сидел на диване, попивая винишко. Одет только в халат алого цвета. Олег одет как обычно, ходит по комнате, как зверь в клетке. — Во что играть будем? Шахматы, нарды, инквизиция? — Гром приподнял бровь. Кепку он демонстративно оставил на голове. — Эта хреновина — твой сиамский близнец? Это мальчик или девочка? — Сергей отсалютовал кепке бокалом. — Это тебя хрен касается, — оскалился Игорь в ответ. — Ну, тогда добрый день, мадам. Сергей или был уже неслабо пьян, или эта штука в нём снова проявлялась. Олег возвёл глаза к высокому потолку и тяжко вздохнул: — Ты её ещё Симой назови. Так. Гром. Иди сюда, — он небрежным жестом указал на пространство перед диваном. Волков хрустнул шеей. Поморщился. Игорь пожал плечами и приблизился, демонстративно заложив руки за спину. Странно: он как-то непонятно на эту ситуацию реагировал. Просто эту парочку уродов он уже не считал людьми. Быстро окинув Волкова взглядом, он, увы, не нашёл пистолета. Нужно было как-то с ним разобраться и добраться до телефона. До Димки. До Стрелкова. Вернее, лучше бы конечно сразу до мистера Улыбки, минуя Димку. Но что сказать? Доказательств нет. Про бесов заливать не будешь. — Игорь, вы с нами? — участливо спросил Разумовский. — К сожалению. Волков криво ухмыльнулся: — Не переживай. Мы для тебя запишем видео с твоих похорон. Обойдя Игоря со всех сторон, Олег окинул его цепким взглядом. Липким, тяжёлым, окутывающим. Он его буквально ощупывал, что-то намечал, размечал. Отступил назад: — Выдержит. На колени. Лицом к дивану. Руки за голову в замок. Гром тяжко вздохнул. И рванул вперёд. Конечно же, когда он попытался свалить Разумовского, дуло пистолета упёрлось ему точно в лоб. Пушку Разум прятал в складах халата. Удерживая пистолет, он второй рукой снял с Грома кепку и нахлобучил себе на голову. — Работай, красота. Гром рыкнул и принял нужную позу, смотря Разумовскому в глаза. Тот демонстративно погладил себя там. — Ты пытался. Олег подошёл к сумке и достал из неё свёрнутую кольцом плеть. Небрежно встряхнул, разворачивая. Медленно зашёл Грому за спину и нанёс удар без малейшего предупреждения, замаха, намёка. Кручёный ремень прочертил чуть выше бёдер яркую, быстро налившуюся кровью линию. — Сука! — Игорь попытался рвануться прочь. — Игорёк, в такие моменты нужно думать о чем-то хорошем, — промурлыкал Сергей, — твой напарник такой хороший. И другие близкие тебе люди: их немного, но они хорошие… — Да, они хорошие. И ты мог бы с этой тварью бороться. — Зачем? — Сергей пожал плечами, — ты прекрасен. Я любуюсь. Волков хмыкнул, похлопывая плетью по руке. А затем резко отбросил её в сторону подальше: — Скучно. Схватив Игоря волосы, он заставил его запрокинуть голову. Свободной рукой он расправился со своими штанами. — Значит так. Дёрнешься один раз — просто покалечу. Дёрнешься второй — и на твоей совести будет тело. Хотя да, ты же умный, понял всё с предыдущих слов. И он одним движением рванул пленника на себя, заставляя принять сразу глубоко, удерживая, не давая отстраниться, мучая, не давая дышать. Вышел, с какой-то больной нежностью поглаживая по затылку: — Халтуришь, сука. Взял! Игорю казалось, он куда-то проваливается. Внутри этой бездны не было ничего, ничего человеческого. Его душило чужой похотью. Что он должен сделать? Какой смысл у этого издевательства? Он сосал, захлёбываясь. — Олежа, тебе хорошо? — судя по дыханию Сергея, его дико возбуждало это дерьмо. — Лучше ожидаемого, — Олег пьяно улыбнулся. — Но сучка неопытная. Пока. Есть предложения? — Я люблю стекло, ты же знаешь. Думаю, оно красиво будет в нём смотреться. Волков с некоторым сожалением, имевшим, впрочем, больше физическую природу, отпустил Грома и прошёл к сумке с инструментами. Возвращаясь, он даже залюбовался. Этим беспомощным, потерянным и одновременно злым взглядом, тем, как судорожно изгибается гибкое, жилистое тело, как подрагивает на шее кадык, как с губ срывается капля слюны, почти тут же сброшенная яростным, отчаянным движением руки. Олег подошёл ещё ближе и, пользуясь тем, что Гром и так наклонился вперёд, толкнул его ещё ниже, прижал ногой к полу за шею. — Вот так и стой, псина. И не корчи такие рожи. Сегодня твой звёздный час. Смазки было много — как бы ни был настроен Олег, ни Сергея, ни Птицу не порадует сходу разодранный зад. Поэтому огромный, гладкий, прозрачный, отлитый из зеленоватого стекла член легко проник в грубо разработанное отверстие. Введя самый кончик, Олег замедлился, проталкивал плавно, неторопливо, слегка проворачивал, считывая каждую эмоцию пленника. Игорь замер, дрожа всем телом. Он не мог поверить в происходящее. Ему казалось, что в нём что-то трескается, с хрустом, как стекло. Он опустил голову, не в состоянии пошевелиться. — Олежа, это самое красивое, что я видел в этом мире после тебя. А теперь позаботься, чтобы это животное выучило своё место. Навсегда. — Упал, — голос Волкова звучал отрывисто, резко, как выстрелы. — Мордой в пол! Отжался! Отжался, тварина! Да, вот так и стой. И только попробуй упасть. Плеть отлетела недалеко. Игорь стоял в напряжённой позе, опирался на тёплые тёмные доски морёного дерева пальцами ног и прямыми руками, болезненно вытянутый, выпрямившийся, дрожащий от боли и напряжения. Бурю эмоций, которую Гром сейчас наверняка испытывал, Олег даже не пытался представить. Снова взяв в руки плётку, Олег небрежным движением стряхнул с неё кровь и принялся наносить размашистые, плотные, хлёсткие удары, покрывая красивые мышцы спины всё новыми и новыми линиями. Тонкими, толстыми, разной глубины, разного оттенка — они пересекались и сочетались в страшные образы родом откуда-то из сюрреализма. Прошло совсем немного времени, прежде чем Гром всё же упал, спрятал лицо в сгиб руки: «Помоги мне. Пожалуйста, я прошу тебя. Кем бы и чем бы ты ни был. Я буду твоим, я сделаю всё, что ты захочешь. Только прошу, помоги мне…» Сергей подался вперёд, облизывая губы. То, что нужно, прекрасно, просто идеально. Он начал понимать план Птицы. Да, они не всегда ладили, и не со всеми его вывертами он был согласен. Но это потрясающе красиво. И он выпустил Птицу на волю. Гром только успел заметить быструю тень — и Олег рухнул на пол без сознания. Над Игорем склонились, погладили по волосам: — Не бойся, я обо всём позабочусь.

***

Игорь не знал, куда его привезли. Существо вело машину легко и свободно, удерживая руль кончиками пальцев. Сейчас когти едва проступали. Игорь скорчился рядом на сиденье. Демон дал ему одежду Волкова, но она была немного мала, а рубашка липла к окровавленной спине. Внутри всё саднило, от мыслей, что из него вытаскивали дерьмовый елдак, Игоря чуть не вырвало: пришлось прикрыть рот рукой. Монстр вовремя остановился у небольшого семейного отеля на берегу Невы. Хозяин не задавал никаких вопросов. Холл они прошли, а на этаже оно просто подхватило Игоря на руки и внесло в номер, как будто вес взрослого крепкого мужика для него вообще ничего не значил. Оно аккуратно уложило Грома животом на кровать. — Можно я это сниму? Надо обработать следы. Я ничего не буду делать, если ты не захочешь. — Да… Игорь зажмурился, пока с него стаскивали чужие тряпки, а потом только шипел и сжимал зубы, пока обрабатывали спину мазью. Сегодня руки этого Сергея горячие и очень сильные. — Хочу объяснить, можно? — Ну, валяй. Правда, хрена ли это изменит? — Иногда понимание обещает прощение. Нам с Серым нелегко, ты пойми. Такое бывает, это как бы… ну… при рождении ребёнка в него попадает две души. Только одна из хорошего мира, а другая из плохого. Я не самый конченый бес, Гром, поверь. Бывают намного хуже. Но моя сила, сила антимира, сводит с ума нас обоих — и Сергея, и меня. Но, если быть честным, я бы с тобой такое не сотворил. — Правда? И на том спасибо. — Я не могу избавиться от него, а он — от меня, понимаешь? Мы могли бы разорвать эту связь. Серёжа, быть может, стал бы просто шизофреником без желания жечь людей, а я бы убрался из твоего мира. Но есть одна шкурная проблема. Для разделения нам нужны якоря. Как бы грузы, понимаешь? Кто-то, к кому мы могли бы прилипнуть, кто-то, кто удерживал бы нас в реальности. У Серого есть Олег, а у меня нет никого. И если уж один чёрт они решили завести себе секс-игрушку, может, ты станешь моим якорем? Обещаю не обижать. — Единственное, чего я хочу — это вас прикончить! — О, не сомневаюсь. Но ты подумай: я буду тебе подчиняться. Ты сможешь его контролировать через меня. Конечно, мы не пойдём писать чистосердечное признание, но если ты прикажешь нам вместо убийства провести ночь на тебе, мы можем подчиниться. Подумай: всё хорошее, что Сергей делает людям, останется. А всё плохое будет под твоим контролем. — Я… не смогу. Ты не понимаешь?! Я не… — Да, мне трудно понять. Ваша культура сложна для меня. В моём мире произошедшее сегодня с тобой — детская забава. Я всего лишь могу попытаться сделать лучше. Чтобы остались приятные воспоминания. Потому что ты охрененный, я влюбился в тебя ещё в нашу первую встречу, и, если бы ты меня не выбил из Сергея, я бы тебя ему и Волкову не отдал. Это был бы наш первый раз. Но всё ещё будет — ты только немного расслабься. Игорь вжался лицом в подушку: встать с кровати и драться с монстром уже не было сил. Его измочалили морально и физически как никогда в жизни. И нужно быть благодарным, как бы скотски это не звучало. Если бы не чудовище, неизвестно, что бы Сергей и его телохранитель ещё бы с ним сотворили. Он только крупно вздрогнул, когда обнажённый Сергей лёг на него сверху, гладя и целуя так ласково и осторожно. — Они называют меня Птицей. Ты тоже можешь меня так называть. Или Сергеем. Или Чумой. На выбор. Я хочу приласкать тебя там, где больно. Можно? — Делай что хочешь. — Это крайне опасное предложение, майор. Наглый смешок за спиной, такой знакомый. Сергей помогает ему, направляет, заставляя поджать под себя ноги, начинает целовать шею, напряжённую, израненную спину. Игорь дёргается, чувствуя прикосновения языка между бёдер. Вначале Птица ласкает и целует, потом вталкивает язык прямо туда. Руку кладёт на член. И становится так странно. Игорь тихо стонет, пытаясь удержать тело на месте, но оно просит, требует. Игорь подаётся назад, его отпускают и переворачивают на спину. К этому созданию вернулись крылья и когти, он смотрит своими жёлтыми гляделками, пытается скрыть торжествующую улыбку. — Я знал, ты чувствительный тут. — Разобрался, когда в меня твои дружки игрушки свои пихали? — Не мои, Серого. Я долгие прелюдии не люблю. Нет. Когда ты пришёл в первый раз. Я знал: ты хочешь расслабиться, отдать контроль, побыть ведомым. Тебе тоже нужен якорь, нужен ведущий. Ты дрался всю жизнь, тебе просто осточертело. Ведь я прав? — Нихрена. — А если проверить? Игорь протянул руку, провёл пальцами по груди Сергея, осязая такую нежную на вид кожу. Потом по холодным на ощупь, таким реальным крыльям. Безумие. Тело этого Сергея не было нежным и хрупким: оно было сильным, тяжёлым, будто каменным. Ему нельзя не подчиниться. Игорь только наблюдает, как Сергей использует смазку, притирается ближе, пристраивается к дырке, забросив ноги на плечи, и раскрывает крылья сильнее. Он словно прячет Игоря за ними. Для себя. И Гром ему позволяет. Первые движение быстрые и яростные, но стоит Грому издать болезненный стон — и Сергей-Птица переходит на нежные толчки, неглубокие покачивания. Игорь позволяет себя целовать, трогает медные пряди. Волосы беса медленно становятся длиннее: сейчас они уже ниже плеч, и Игорь зарывается в них пальцами, позволяя ощущению — сильному, почти невыносимому — пронзать от затылка и ниже, до самого копчика. Как будто грёбаный Волков пропускает по телу электрический ток. — Сильнее! Чёрт, выдери меня! — Нет. Это для Разумовского. У нас так не будет. Он замирает, гладит лицо Грома, кончиками пальцев обводит необычную линию бровей. Его глаза при мягком свете настольной лампы пылают, как у огромного хищника. — Не путай нас, я не он. Крылья исчезают, создание опускается сверху всем телом. Медленно, мучительно, невыносимо. И Игоря затягивает это смакование момента. Он никогда так не умел чувствовать жизнь. До этой встречи. Ему так чертовски, так невыносимо хорошо. Он почти плачет от удовольствия, каждый участок кожи требует ласки, и ему не отказывают. В какой-то момент Игорь переворачивает Сергея и начинает двигаться сверху, принимая сам, так глубоко и так быстро, как хочется, а Сергей гладит грудь, сжимая соски, немного царапает плечи когтями. Не до боли. Потому что это не секс — это большее. Они занимаются любовью, и Игорь понимает: ему захочется снова. Ему нужно будет это повторить. А для этого ему придётся защищать это создание и оставаться рядом с парочкой ненормальных. А сам он что, здоров? Нихрена он не здоров! Ему помяли в эту ночь мозги до основания. — Можно… я кончу? Я хочу… — Да. Игорь быстро поднимается и опускается, доводя себя до пика. Сергей ласкает его член рукой. Всё через край: наслаждение пульсирует сгустком пламени, Птица всё же бросает его под себя снова и завершает, раскрывая крылья. Игорь кончает, смотря на это великолепие, извиваясь, не в состоянии сдержать крики. Они затихают, Сергей тут же выходит и притирается к боку. Игорь гладит его, чувствуя, как меняется тело мужчины рядом: оно снова становится нежным и обманчиво хрупким. — Я буду защищать тебя. Я ни чёрта не понимаю в изгнаниях, якорях этих, но я обещаю заботиться о тебе, Птица. — Спасибо. Спи. Будет трудно, Игорь. Сергей целует его, нежно, лаская своим языком его язык, и Гром просто выключается, проваливаясь в тяжёлый, глубокий сон.

***

Олег открыл дверь очень осторожно и так же тихо прикрыл. На нём уже снова был приличный костюм, на лице и теле ни следа того, что произошло в кинотеатре. Лучи солнечного света очень удачно проникли в окно отельного номера: упали на кровать, запутались в рыжей копне. Скользнули ласковым прикосновением по тёмной шевелюре Грома. Даже жаль, что Олег, в отличие от Разума, так и не научился толком рисовать. — Ну и как? — Волков приподнял бровь. — Охрененно. Он был таким, таким.… Извини, ты не пострадал? Птица всё снял для меня на камеру Грома. Вон, на столе лежит. Не думал, что этот гад может быть таким ласковым и нежным. Гром хотел тебя спасти, а теперь будет его от нас защищать. Прикольно, да? Теперь у меня есть ты, а у Птицы — он. Чёрт знает, может, перестанем с огнём играть? Смотри, он все следы обработал. Сергей осторожно убрал одеяло, показывая Олегу спину Грома: полосы покрыты мазью. Гром во сне что-то прошептал, доверчиво уткнувшись Сергею в шею носом. — Как думаешь, если мы будем нежными, нам перепадёт такой же классный секс? — Ага. Щас. Вот представь себе, что ты меня не знаешь. А я тебя выебал в рот, насадил на какую-то хрень и ещё и плетью выпорол. Олег прямо в костюме запрыгнул на кровать. Улёгся поудобнее и провёл рукой над лицом Игоря: — А вообще не знаю. Накрыло меня что-то. Сейчас бы просто загладил всего. — Приступай, — улыбнулся Сергей, слегка прикусывая кожу на плече Игоря, — он это любит. После вчерашнего удара в морду я никогда бы не подумал. Так любит ласку… Игорь вздрогнул, открыл глаза. Золотой свет из глаз Разумовского исчез, и, конечно же, этот маньяк-телохранитель был тут. Гром рванулся прочь, как зверь из клетки. — Эй, эй! — Волков ловко перехватил Игоря в полёте. — Лежи спокойно. У тебя спина исполосована. Игорь замер. Зажмурился. Замереть, не двигаться, лучше притвориться мёртвым. Побороть естественный человеческий страх перед болью. И не реагировать на нежные поцелуи рыжего гада. Они с Птицей держат друг друга в плену, и теперь только от него зависит, выльется ли это в очередное убийство, или они с Олегом смогут что-то сделать. Главное, не дать этой парочке себя захватить. Не дать Птице разрушить себя, как Сергей разрушил Волкова. Олег погладил Игоря по голове, провёл пальцами по шее, наклонился и лизнул по краю волос, поцеловал в плечо, прикоснулся губами к ключице, вернулся к подбородку. Руками он осторожно скользил по груди, плечам, рукам Грома, нарочито не спускаясь ниже. — Не бойся, всё хорошо, — Сергей тоже ласково поцеловал его подбородок, — больше не будет больно. Обещаю. Ты будешь с нами, и больше никогда не будет больно. Да? — Да, — ответил Игорь, — я всегда буду с вами. Сергей наблюдал, дрожа от предвкушения, как Игорь целует Олега. Пока неумело и с опаской. Ничего, всё впереди. Если Птица что-то делал и во что-то вмешивался, он доводил дело до конца. Практически до идеала. И если он захотел себе Игоря Грома, тот станет идеальным. Во всём.