Просто работа

      Олегу не привыкать пачкать руки. Он многое пережил и увидел. Оторванные конечности возле воронок от взрывов, приправленные песком. Свист пуль, забирающих — пожалуйста, только не сегодня! — чужие судьбы. Выворачивающий наизнанку голод и галлюцинации о съедобных камнях.       Он привык относиться к опасности как к работе и сохранять самообладание даже на краю пропасти, но последняя миссия оказалась крепким орешком даже для него.       — Дернешься — выстрелю, — изо всех сил Олег заставляет себя говорить спокойно, сдерживая гнев. — Медленно подними руки.       Цель замирает от неожиданности — подкрадываться незаметно Олег научился еще в детстве. Бесплатные уроки детдома.       — Вставай, — командует он, обходя по дуге кресло и стол.       — Ты не выстрелишь… — ответ неуверенный.       — А ты проверь, — Олег опускает предохранитель.       Цель, не отводя взгляда, медленно встает. Поднимает руки.       — Вперед, — Олег пистолетом показывает в сторону выхода.       Взгляд цели на секунду опускается к клавиатуре, но пистолет возвращается на исходную, и время замирает на несколько секунд. Один не решается опустить руки, другой — терпеливо ждет.       — Можно хотя бы данные на сервер выгрузить? Я же…       — Пошел. Без глупостей.       Цель послушно идет к выходу, но у дверного проема, когда они почти добираются до узкого коридора, Олег замечает нервное, резкое движение правого локтя цели. В длинном рукаве кофты виден край постороннего предмета.       Успел спрятать нож? Нет, вряд ли. Хотя от него можно ожидать чего угодно. Нож — это же максимум пара швов. Цветочки.       Цель поправляет рукав мизинцем и безымянным, подтягивая ткань.       — Опусти правую руку.       — Ты совсем двинулся?!       — Я же предупреждал, что…       Цель ныряет в коридор. Олег срывается с места следом и не успевает затормозить, когда из стены выдвигается дверь.       — Это еще не конец, понял?! — кричит он полупрозрачной пуленепробиваемой перегородке.       С какой стати Сереже понадобилось пуленепробиваемое стекло? Об этом, как и о многом другом, им придется серьезно поговорить. Когда он найдет способ выйти из комнаты.       — Марго, открой! — кричит Олег, впрочем, без особой надежды на то, что голосовая помощница послушает его команду. — Он сутки не спал со своей соцсетью!       — Мне очень жаль, Олег, он управляет моими алгоритмами, — виновато отвечает Марго.       — Моими, по ходу, тоже. Как отсюда выйти? Через окно?       — Я настоятельно не рекомендую использовать альтернативные выходы, мы находимся на высоте…       — Я пошутил, Марго.       — Олег, вы уверены? Мои алгоритмы подсказывают в похожих ситуациях вызывать службу спасения. Как вы себя чувствуете?       — Отвратительно. Он обвел меня вокруг пальца. Опять.       — Попробуйте сделать глубокий вдох и…       Олег возвращает пистолет в кобуру и делает глубокий вдох. У него еще будет время отомстить.

***

      В войне самое главное — не победа и тем более не участие. Главное — вернуться с нее и отпустить воспоминания о кувыркающихся в воздухе головах.       Просыпаясь посреди ночи от звуков выстрелов — чертовы фейерверки! — Олег тащится на кухню, чтобы убедить себя в реальности комнат, стаканов воды и холодильников.       — Да ты издеваешься, — невозможно промолчать, глядя на ровный ряд начиненной газировкой техники с неоновой подсветкой.       Воды на полках нет. Ни минеральной, ни тем более — обычной.       «Хорошо, — думает Олег, — что Сереже не хватало денег на колу, а не на водку».       При мысли о том, какие еще коллекции можно найти в недрах башни, Олегу становится смешно. Паровозики? Плюшевые собачки? Даже хорошо, наверное, что Сережа застрял именно в детдоме. Лучше собирать банки с газировкой, чем прятать под подушку нож. Олег бы многое отдал за то, чтобы вернуться в прошлое. Он бы даже как следует вмазал себе и сказал, что ничего хорошего «там» его не ждет.       — Я могу вам помочь, Олег? — спрашивает Марго приглушенным, приторным голосом.       Интересно, какие интонации, по мнению Сережи, должна передавать эта адская смесь? Заботливой мамы? Путаны на пенсии?       — Давно мы на «вы», Марго?       — Прошу прощения, Олег, вы угрожали мне пистолетом.       «Мария Петровна», — достает из недр памяти Олег.       В детдом иногда попадали женщины «по призванию», как говорили после их увольнения более прагматичные коллеги. Мария Петровна была одной из них. Добрая, улыбчивая… какая-то еще. Ах, да, точно. Нежная.       Вот что попытался запихнуть в свою робо-няню Сережа. Искреннюю нежность. Помогает, наверное, засыпать по ночам.       — Я тебе не угрожал, Марго. Ему нужно отдыхать, сама знаешь. Он сидит над апдейтом без сна.       — Неужели это повод угрожать оружием, Олег?       Да-да, точно, Мария Петровна, которая застала его возле туалета с Виталиком.       «Зачем ты это сделал, Олег?»       «Он обзывался».       «Неужели это повод применять силу?»       Мария Петровна восхищала Сережку. Он смотрел на нее с открытым ртом. Однажды из-под одеяла, высунув ненадолго нос, он даже признался, что спрашивал, не было ли у Марии Петровны детей. Олег сразу понял, к чему Серый клонит. Вдруг она чья-нибудь мама? Вдруг — ну всякое же бывает! — даже его?       — Исчезни, — говорит Олег, доставая из холодильника первую попавшуюся бутылку.       Марго не отвечает, но чуткий слух Олега улавливает щелчок отключенного динамика. Будто до сих пор на фоне постоянно свистел фоновый шум, а теперь исчез.       По вкусу газировка похожа на пережеванные носки. Олег пытается проглотить жидкость побыстрее. В ресторане, куда Сережа отвел его, чтобы отметить «возвращение», такой вкус назвали бы «интересным». Люди в больших городах ищут себе приключения на пустом месте.       Пить после фиолетовой гадости хочется еще больше, но Олег возвращается в комнату. Бродить по этажу, отведенному под жилье, в поисках чистой воды ему не хочется по двум причинам. Во-первых, он должен хотя бы попытаться заснуть перед напряженным днем, а путешествие по лабиринту переходов может затянуться. У Сережи пунктик с нестандартной планировкой — наверное, тоже из детдома. Вместо окрашенных глянцевой краской стен — полупрозрачные перегородки и зеркала, вместо деревянных потрескавшихся рам — панорамные окна с видом на центр города. Сережа молодец — вычеркивает мечты одну за другой. Даже газировки купил на целую роту.       Вторая причина, думает Олег, тоже в Сереже. Вернее в том, что Олегу немного стыдно и страшно случайно столкнуться с ним в коридорах башни.       Зачем, в самом деле, нужно было направлять пистолет на сервер Марго? Наверняка, были резервные копии. Зная Сережу, у него были даже резервные копии резервных копий.       Просто они так и не вернулись, на самом деле. Сережа — из детского дома. А он сам — с войны. С нескольких, если уж на то пошло.       Сколько угодно можно притворяться, сидя в дорогом ресторане, что все плохое в прошлом. Все «плохое» вросло в них намертво. Сережа хотя бы пытается — с этой его соцсетью, с добродушной улыбчивой Марго.       Надо попытаться и Олегу. Из него тоже может выйти что-то хорошее. Как говорила Мария Петровна: «Ты можешь быть кем захочешь, если захочешь».

***

      Остаток сна он проводит за обломком стены под палящим солнцем. Пить хочется так сильно, что он слизывает пот, стекающий по лицу. Отряд позади недовольно ворчит и перекидывается похабными анекдотами. Олегу хочется, чтобы солнце ползло по горизонту хотя бы чуть-чуть быстрее, хотя бы капельку. Но оно, застыв над головами, плавит даже песок, даже тени под ногами людей, превращая окружающий мир в бесконечную вспышку обжигающе-яркого света. Олегу кажется, что еще секунда, и он сгорит.       Его будит приторный голос Марго:       — Доброе утро, мне нужна ваша помощь, Олег.       Бросив взгляд на экран телефона — 05:40 — Олег встает и одевается за военные секунды, попутно думая о том, какую помощь может оказать виртуальному помощнику, не разбираясь в программировании и железе.       — Слушаю, — говорит он, стараясь быть недружелюбным. Мозги еще не до конца проветрились после сна. Он как будто хочет отомстить солнцу за яркость.       — Я проведу вас к Сергею, — отвечает приветливая Марго. — Постарайтесь его успокоить.       — Успокоить?       Шутки про нянечек вертятся на языке, но Олег не дает им сорваться, чтобы не растягивать и без того невыносимый разговор с машиной.       — Через полчаса у Сергея завтрак, а потом — встреча с…       — Просто веди, — прерывает бесполезный словесный поток Олег. Расписание Сережи он выучил наизусть.       Прежде, чем выйти из комнаты, он застегивает ремни портупеи и подхватывает куртку. По дороге, пока Марго бубнит направление и открывает одну за другой двери, он успевает надеть куртку и прикрыть пистолет. Сотрудников на жилом этаже бывает немного, к тому же еще слишком рано, чтобы кто-то приехал, но пугать случайных людей, связанных с Сережей, Олегу не хочется.       — Он за этой дверью, — говорит Марго.       Олег, застыв перед очередной стеклянной перегородкой, чувствует себя посетителем зоопарка.       Один раз они с Сережей были в зоопарке — в детстве. Олег застыл перед вольером с волками. Им было лет десять. Не волкам — ему и Сереге.       «Давай их выпустим?» — предложил Сережа.       «В смысле?» — Олег действительно не понял тогда постановку вопроса. У него бывали с этим проблемы. Не с пониманием вопросов, а с правилами. Сказали — нельзя, значит — нельзя. И клетка для него была чем-то вроде… несокрушимого барьера. Поэтому если волки были в вольере — значит все, навсегда в неволе.       «Вернемся ночью и откроем», — улыбнулся Серега.       Олег ответил что-то вроде «да не» или «глупый, что ли?», но на секунду ему показалось, что все возможно. Это было совсем не то же самое, что говорила Мария Петровна, про стремление к лучшему, гармонию, всякую другую пургу… Это было про то, что любую клетку можно открыть ночью. Даже ту, в которую Олег посадил себя сам.       — Олег? — напоминает Марго.       — Открывай, — отвечает Олег.       «Там», на бесконечных войнах, за которые ему платили, Олег научился спокойно смотреть на людей в любых состояниях: живых и мертвых, целых и разобранных на детали, желающих ему смерти и желающих, чтобы он спас их от смерти.       Бывало, приходилось подолгу отсиживаться в полевых госпиталях. Чувство сострадания, которое так высоко ценила Мария Петровна, притупилось у Олега до уровня, когда шутку про оторванную ногу можно рассказать человеку с оторванной ногой.       — Эй, — говорит он, застыв на пороге комнаты, внутри которой, судя по словам Марго, находится Сережа.       Если это правда — у Сережи хорошие театральные способности. Целый месяц он вел себя, как дорвавшийся до денег детдомовец с печальным прошлым и блестящим будущим. Покупал безделушки из Штатов, показывал ролики про забавных ворон, смеялся…       Человек в комнате, окруженный разрушенной техникой, осколками зеркал, перепачканной в крови одеждой, пустыми жестянками от газировки… этот человек Олегу совершенно не знаком.       — Сережа? — зовет Олег, делая шаг вперед с протянутой рукой.       Ему вспоминаются документальные фильмы о том, как правильно подходить к одичавшему животному. Дать привыкнуть к запаху. Не делать резких движений.       Сидящий на полу человек поднимает пустой взгляд и роняет осколок зеркала. Олег видит, что Сережа не узнает его.       «Ничего, это лечится», — убеждает он себя, делает глубокий вдох.       — Я подойду, — говорит Олег вслух, медленно приближается, продолжая держать руку вытянутой перед собой.       Пустой взгляд фокусируется на этой руке и следит за ней.       — Ты спал? — спрашивает Олег.       Сережа молчит.       — Он вас не слышит, Олег, — заботливым тоном подсказывает Марго.       — Да что ты, блядь, говоришь! — взрывается Олег.       По шкале оценки Марии Петровны такая реакция — двойка в дневник.       Зато Сережа прищуривается, его взгляд становится осмысленным.       — Привет, Олег.       — Ты кто? — спрашивает Олег, потому что человек, сидящий на полу в окружении осколков зеркала, с лицом Сережи, в дурацкой Сережиной пижаме, кто угодно — только не Сережа. От этого голоса, приторно-злого и наглого, хочется достать пистолет.       — Ночной кошмар, — говорит не-Сережа.       — Олег, я рекомендую использовать… — начинает Марго, озвучивая очередную инструкцию.       — Как ее заткнуть? — спрашивает Олег.       — Марго, «белая ворона», — говорит не-Сережа, и Олег улавливает ухом исчезновение фонового шума.       — Что это было? — спрашивает он.       — Стоп-слово, аварийное отключение, какая разница, — отвечает не-Сережа, встает с пола, стряхивает осколки зеркала и направляется к дальнему выходу из комнаты.       — Стоять, — приказывает Олег, направляет пистолет в спину.       — Неужели ты убьешь его? — спрашивает не-Сережа.       — А ты проверь, — тихо сползает предохранитель.       Не-Сережа замирает. Олег видит собственное отражение впереди — на двери в ванную комнату. В зеркальной поверхности их взгляды встречаются.       — Ладно, — говорит не-Сережа, разворачивается и идет обратно.       — Стой на месте!       Не-Сережа продолжает приближаться, Олег тратит драгоценные секунды на поиск подходящей точки. Так, чтобы не промахнуться, даже если дернется. Стреляет. Попадает в предплечье. Если повезло — мимо кости.       — Ого! — восхищенно кричит, зажимая ладонью раненую руку, не-Сережа.       На лице ни следа неприязни и боли — восторг.       Олег целится в голову:       — Я не шучу.       — Я вижу! — хохочет, до жути широко растянув губы, не-Сережа. — С возвращением, волчонок. Мы тебя ждали, — в интонациях издевка.       — Так и будешь кривляться? Не хочешь поговорить нормально?       — Опусти пистолет, волчонок. Тогда и будем говорить.       Олег опускает руку.       — Брось, — приказывает не-Сережа.       — После того, как поговорим, — говорит Олег.       За переговоры с террористами у него всегда было «отлично». Пару раз начальство даже проставилось.       — Ладно, — усмехается не-Сережа. — Посмотрим, как ты держишь обещания.       — Так же, как ты, — ему все еще странно говорить с Сережей таким тоном, но в этом есть что-то честное. Как будто после долгого месяца смешных роликов, вкусной еды и здорового сна они, наконец, сняли маски.       — Ха! Ему это нравится, — говорит «другой» Сережа. — Твое упрямство.       — Взаимно.       — Ты не отберешь его у меня, понял?! — взрывается «другой» с перекошенным от злости лицом.       — Даже не думал.       — Все шло так хорошо, так… спокойно, — «другой» начинает нервно бродить по комнате, оставляя на полу тонкую дорожку крови. Видимо, рана хорошо зажата, раз крови настолько мало. Не только Олег в этой комнате изо всех сил пытается спасти Сереже жизнь.       — Я тебе помешал? — спрашивает Олег.       — Еще как! Еще как помешал! Эти твои: «Да, Сережа», «Нет, Сережа», — по-детски передразнивает «другой». — Лучше бы ты действительно сдох!       «Другой» замирает спиной к Олегу, но бесконечные зеркала в комнате отражают его хмурое лицо, стиснутую челюсть, вороватый взгляд, направленный вбок. Как будто провинившийся ребенок ждет, что взрослые разоблачат его и накажут.       В детстве у Сережи часто было такое выражение. Он рассказывал Олегу что-нибудь «по секрету» и глядел исподлобья, что тот скажет.       «Так им и надо», — говорил Олег, а Сережа изумленно смотрел на него очень долго, и только потом признавался:       «Мария Петровна говорит, надо было сказать им, что они не правы, а не распускать кулаки».       Может поэтому Олег и ненавидел Марию Петровну…       — Я знаю, кто ты, — вспоминает Олег, ненадолго вернувшийся в детство.       — Неужели? — спрашивает «другой», воровато шаря взглядом по полу.       — Ты — Кошмарик, — говорит Олег.       «Другой» отпускает зажатую руку и хватается за голову:       — Не смей…       Олег бросает пистолет на пол:       — Ты защищал его от кошмаров в детстве.       — Не смей…       Олег подходит, кладет руки на плечи, содрогающиеся от сдерживаемых слез.       — Не ты один, — говорит он, — хочешь его защитить.       Сережа начинает заваливаться на бок, и остается только подхватить его вовремя, уложить на пол и заниматься раной, пока он без сознания.       — Что произошло? — спрашивает Сережа, очнувшись.       — Ничего серьезного, — отвечает Олег и идет в ванную — отмывать руки от крови.       Можно поставить себе пятерку за меткость — обойдутся без скорой, своими силами.       — Ты… это ты устроил? — кричит Сережа из комнаты.       Олег смотрит на свое отражение в зеркале:       — В каком-то смысле.       Ему кажется, что Кошмарик из детских тетрадок Сережи стоит за плечом, но там никого нет.       — Олег? — по серьезному тону он догадывается, что Сережа все понял.       — Что?       — Ты не уйдешь?       — Нет.       — Спасибо.       Олег выходит из ванной, вытирая руки, и смотрит на сидящего в центре погрома Сережу. Может они и смогут когда-нибудь вырваться из детдома, но даже если нет — какая разница. В отражении позади Сережи беспокойно ходит из стороны в сторону раненый Кошмарик. Олег перехватывает его взгляд и кивает вместо приветствия. Кошмарик, скривив губы в усмешке, отворачивается.       — Тебе нужно отменить встречу, — говорит Олег.       — Да ладно, я… так, царапина же, — виновато улыбается Сережа.       — Марго, «белая ворона», — задрав голову, говорит Олег. Может не сработать, но Сережа у клетки с волками научил его рисковать.       — Доброе утро, Олег. Чем я могу помочь?       — Отмени все встречи на сегодня, — говорит Олег.       — Ты с ума сошел?! Марго, не вздумай!       — Я отменила встречи, Олег. Что-то еще?       — Нет, остальное я сделаю сам.