Дунай

Шесть вечера. Хлопок входной двери и довольно радостный лай собаки где-то в коридоре. Обычный вечер. Вечер полностью засыпанный снегом, холодом и горячим шоколадом с зефиром. А ещё мандаринами, которые Полине строго на строго запретили есть, там все пересчитано. Она девочка честная и если сказала, что не будет, то не будет! Девочка сама сейчас даже летит в коридор достаточно радостно, собаку оттягивает от ног мужских, руки обвивая вокруг холодной шеи. Даже к куртке мокрой от снега прижалась — соскучилась за день так, что промокнуть не страшно. — Привет, зайка. — Маркул так нежно шепчет на ушко это глупое и мечтами даже детское обращение, прижимает к себе хрупкое тельце, оставив лёгкий поцелуй на щеке. Ничего не сделал, а Полина даже просто от этого начинает крайне ярко гореть миллионом ярких-ярких звёздочек. Сама даже губы поймала мужские, утянув в короткий поцелуй. — Тебе подогреть ужин? — О да, давай. Такая лёгкая забота, типичный семейный вечер после того как муж пришел с работы. Накормила, обогрела. Любимый! И по глазам наивным голубым видно, что Марк самый любимый, единственный. В глазах у Полины видно, что Марк тот, кого всегда будет прощать. Кого всегда будет выбирать. — У меня кое-что для тебя есть, — резко вывел Полину из раздумий, залезая рукой в карман брюк зелёного оттенка. Полина девочка крайне не привыкшая к подаркам даже за два года отношений с мужчиной. Он постоянно что-то дарит, а когда дело доходит до праздников, то подарки либо огромные, либо их много. И все равно привыкнуть Полина никак к такому не может, сама даже не понимает почему. Девочка опускается рядом с Маркулом, перед этим подвинув стул немного ближе. Любопытство берет вверх, тем более она видела, как что-то в смуглых и сильных руках блеснуло: та ещё сорока, на самом деле. — Это тебе. — пальцами длинными надевает на нее колечко. На средний получилось, немного не угадал с размером. С кем не бывает! Оно такое тонкое, такое лёгкое и нежное с совсем небольшим, но крайне красивым и ярким камнем сверху, что сияет на свету буквально миллионом разных цветов. Рэпер видит, как щеки румянцем залились и не может не улыбнуться — понравилось, даже не будет этот глупый вопрос задавать. Осталось только как-то вывести Суворову из транса вызванного такой красотой. Миссия невыполнима для любого мужчины! Как вообще можно оторвать ребенка от просмотра такой красоты, это ведь какое-то кощунство. Порой Суворова настолько увлечена каким-то вещами, что не замечает ничего вокруг себя, будто пропадает, улетает в какой-то свой мир, в свою отдельную от всех комнату, закрывает дверку и просто наслаждается: моментом, вещью, чувством, воспоминанием или касанием. Это совсем не важно. Такой транс, что даже не заметила, как мужчина ушел с кухни, как в ванной начала падать о кафель кабинки душевой вода. Она словно каждую деталь этого кольца пытается разглядеть, найти какой-то намек, какое-то послание. Марк уже минут через сорок сзади к ней подходит на кухню, гасит свет, оставляя только подсветку натяжного потолка в виде пары диодов, сзади обнимает девочку задумчивую вокруг талии, начиная ладонью татуированной поглаживать слегка сверху вниз, на ушко прошептав тихо: — Солнце, пойдем спать, тебе завтра рано вставать..? Специально говорит тихо, при своем и без того не особо громком и звонком голосе. Боится ее напугать сейчас резкостью. Колечко берет в свои руки снова, когда Полина наконец-то кивает ему головой и зевая прикрывает одной рукой рот. Какая воспитанная девочка. А Марк в это время просто спокойно возвращает украшение ей на тонкий пальчик, целуя в висок. — Пойдем скорее, пойдем. — Спасибо тебе большое ещё раз. Ну дай я тебя хотя бы поцелую. Ну что ты такой бука у меня. — вот правда бубубу постоянное какое-то у него случается. Но в руки ее идёт крайне охотно ведь. Наклоняется к ней в силу своего роста, позволяет ей первой накрыть губы и с таким толком и расстановкой их целует. У них никогда не было каких-то грубых поцелуев с укусами, слюнями. Каждый поцелуй как каждое новое чувство: слишком нежное, слишком невинное и лёгкое, как в первый раз. И сейчас все тоже самое происходит, они даже не сжимают друг другу губы, а делают мазки. Художники, ну ею вашу мать. Руки Полины слегка неожиданно скользят в мягкие волосы, локти становятся на крепкие плечи, а поцелуй принимает более быстрый темп. Кто-то очень быстро начинает наглеть, губками пухлыми скользить на челюсть, пытаясь уговорить словно на что-то большее.