Сказки для Жени

Миррре не повезло. Во время посадки на очередной дикой планете был поврежден грузовой отсек — и из двух тел-вместилищ осталось только одно. А жизни — две. Когда планета Ррр начала посылать корабли в неизведанные миры, перед учеными поставили задачу: сделать так, чтобы миссии были успешными и не заканчивались трагически. Ученые с честью справились: теперь у каждого разведчика-исследователя было девять запасных тел, и лишь когда последнее, девятое, переставало функционировать, сознание возвращалось на родную планету в изначальную оболочку. Такой случай, как у Миррры сейчас, тоже был предусмотрен: не осталось тел — сознание отправляется домой. Но именно это и не нравилось: уж больно интересной оказалась планета. Окутанная кислородом, с океанами, материками… ну копия Ррр! Миррра уже начала снижаться над зеленой равниной посреди самого крупного континента, как вдруг яркий мохнатый свет залил все вокруг, космический корабль закувыркался, провалился вниз, подскочил, снова нырнул, попытался выровняться — и врезался в почву. «Энерго-эзотерическая аномалия, уникальность сто процентов!» — успела подумать Миррра. Очнулась она… где? Не дома. И не в одной из синтезированных оболочек — в живой и чужой. Крошечное создание было практически неразумным, но в точности повторяло строение ее тела: неудивительно, что корабельный компьютер ошибся. Миррра кое-как разлепила глаза и отправилась исследовать новый мир… Исследования проходили с переменным успехом. Когда она пыталась забраться куда-нибудь подальше, приходила кошка — так на этой планете назывались подобные ей создания, — бесцеремонно брала за шкирку и возвращала в теплое гнездо. Но однажды она все же ускользнула из-под бдительного надзора, заблудилась в густой зелени, заползла на крылечко незнакомого дома… — Смотри, котенок! — ее подняли большие руки, ничуть не похожие на собственные лапки. — Давай оставим? Мышей нам под домом выловит! Существа с большими руками назывались люди. А дом, в котором они жили, почему-то носил имя «сад», хотя небольшой сад был сам по себе, отдельно. Но Миррре здесь нравилось: в густой траве шныряла масса интересных существ, некоторые оказались съедобными; однако включать первобытные охотничьи инстинкты (это было предусмотрено программой подготовки исследователей) не понадобилось: каждый день ей оставляли у крыльца вкусную еду. Миррра с огромным интересом изучала быт людей — хозяев! новое слово, — и уже начинала считать, что эта раса действительно разумна. Все кончилось в один прохладный день. Ее схватили поперек туловища, засунули внутрь большого железного механизма и увезли от зелени и простора. Когда Миррру выпустили в непонятном помещении, заставленном громадными предметами, она сжалась в комок. Но не от шока нового пространства, нет! Она все шкуркой, каждой шерстинкой ощутила потоки серой энергии. Негативной, высасывающей силы и радость жизни, высасывающей свет. Эта энергия струилась из дверей и окон, проникала сквозь стены… Вокруг была локация, которую люди называли Город — и она-то и генерировала смертельную серость. Миррра, как и все ее соотечественники, умела нейтрализовать такие потоки — но здесь они оказались слишком мощными. Миррра принимала в себя серую энергию, перерабатывала, выпускала в виде безвредного излучения. Сложно, тяжело, больно. Она всеми силами пыталась объяснить людям, что надо вернуться туда, где трава и деревья, воздух и высокое небо, она портила стены, мебель и обувь — но ее попытки вызывали только ругань, а потом и побои. Но что она делала не так?! Она хотела помочь — так жить нельзя! Перемены снова пришли неожиданно. Новый человек взял ее на руки, резко сказал что-то прежним хозяевам; опять был железный механизм и новое пространство. Она попыталась и здесь объяснить невозможность существования в мертвых бетонных клетках, но ее так и не поняли; зато не били, наоборот, гладили и говорили спокойно и ласково. Ее любили. Миррра оценила — и смирилась, приняв глупость людей как данность: если они такие непонятливые, она должна их защитить. Любой ценой. В доме уже была одна кошка — полуразумная, из местных кошачьих, но вполне доброжелательная. Они почти подружились, Старшая Кошка и Младшая Кошка — насколько могут подружиться инопланетный разведчик и домашний питомец. Если бы еще ее новые хозяева — в основном хозяйка и мелкие люди, именуемые «дети», — не пытались общаться с ней в тот момент, когда она полна только что собранным негативом! Им это могло повредить; Миррра не хотела, а потому шипела, кусалась, царапалась, забивалась в углы. Объяснить не могла. Лингводекодер погиб вместе с кораблем, крошечного мозга местного создания не хватало, чтобы наладить вербальный контакт. Она была благодарна, когда ее оставляли в покое; справившись с серой энергией, выбиралась из своих тайников, приходила и ложилась на черные клавиши, от которых тоже веяло энергией — но не черной и не белой, нейтральной. Миррра делала все, что могла. И точно знала: ее девятая, самая неожиданная жизнь была и самой важной. Она не просто исследовала черноту космоса — она была нужной, единственной, незаменимой Младшей Кошкой. Здесь и сейчас. А еще она очень надеялась, что со временем, даже без лингводекодера, сможет объяснить: когда она постареет, устанет и замрет неподвижной кучкой черно-белого меха, то не закончит существование. Нет, она вернется домой, на планету Ррр, чтобы стать молодой, веселой и задорной — какой давным-давно отправлялась в экспедицию в глубины Вселенной. Чтобы прожить еще одну долгую и счастливую жизнь… но так и скучать по оставленной навсегда Земле и ласковым рукам хозяйки.