Чернилами

— Мисс Кроу, будьте добры, объясните всему классу, чем вас заинтересовал Бруно Кристэлиус. Девчушка, до этого смотрящая на него с удивительным огоньком в глазах, вдруг насупилась, покраснев от слов учительницы; густой румянец заходил на её щеках яркими пятнами, то появляясь, то пропадая, точно утренняя дымка на небе. Бруно неловко кашлянул, поймав взгляд её брата, Томми, который взирал на него с такой ревностью и яростью, что захотелось спрятаться под парту, лишь бы не видеть его гневно перекошенное красивое лицо; по этому Кроу большинство девчонок школы с ума сходило, а парни уважали его и даже побаивались из-за высокого статуса. Пришлось отвернуться, чтобы перестать ощущать себя загнанным зверьком; к этому времени Тейна уже встала и смущенно пояснила: — Я просто смотрела. — Вы смотрели так, что я на мгновение испугалась, как бы вы не съели бедного Кристэлиуса. В классе пробежался ропот смешков. Тейна продолжала стоять, опустив глаза и комкая свою юбку в тёмно-красную клетку. Потом смело вскинула голову: — Он тоже на меня смотрел, — И быстро взглянула на Бруно. Тот вздрогнул, будто его ударили в солнечное сплетение; чуть не упал, так как потерял равновесие из-за её простой фразы, лишённой метафоры или другого литературного оборота. А сердце у него застучало быстрее. — Мне всё равно, кто на кого смотрел. Вы оба ведёте себя недопустимо, поэтому остаётесь после уроков драить класс, — Сверкнув тёмными глазами, приказала учительница. Тейна сделала грустное личико, но по её сияющим глазам можно было догадаться, что именно на это она и рассчитывала, когда открыто пялилась на Кристэлиуса. Девушка села на своё место, а урок продолжился, но уже менее спокойно, так как большинство учеников улюлюкало из-за этого случая. Бруно с ужасом ожидал конца школьного дня. — Кристэлиус! — Он обернулся и встретился с янтарными глазами Томми. Тот показал пальцем на окно. — Буду ждать тебя на детской площадке. Позови своего братика и надейся, что от тебя хоть мокрое место останется. Бруно постарался остановить дрожь в своём теле. С семьёй они переехали в Ирмен несколько лет назад, из-за бизнеса отца и дяди — у них была серьёзная фирма, которая по наследству должна перейти по акциям и половине их старшим детям, так как корпорация («Кровавый Трон», как её называли в кругу семьи) была семейной уже больше двух веков, начинаясь, как магазин, продающий обувь, от женских каблуков до детских ботинков, причём самодельных; весь их род происходил из семьи высокопоставленных аристократов, связанных с королевской семьёй тринадцатого века, из-за чего они смогли получить богатое наследие от старого особняка, проданного ещё дедушкой Бруно. Дядя Энрол два десятка назад женился на красивой женщине, по имени Дейра, которая прибыла из севера, будучи сиротой; она была темноволосой и бледной, родила двух детей, Хиро и Мортимер, практически не подарив им своих черт, отчего они казались маленькими копиями дяди, по мнению сыновей Велимара. Две семьи — родители и их дети — переехали в дом на окраине самого города, бросив прошлые связи и знакомства из своей старой жизни и другой страны; разумеется, это повлекло за собой некоторые проблемы, так как, будучи подростком, сложно привыкнуть к новой обстановке, особенно, если твоего мнения даже не спрашивали. Бруно стал чиркать ручкой по белому листу бумаги. С семьёй у него были сложные отношения из-за многих причин, в некоторых он был и сам виноват, но не так сильно, как его дорогие родственники; например, родители могли и не ставить ему всё время в пример Диндера (который не закончил университет и пошёл в военную академию) или Кайроса (он вообще женился на низкородной девушке, без достойного приданного, и ещё надеется получить часть акций), потому что это расстраивает. Мелисса — умница, красавица и просто лучшая девушка на всём свете — даже как-то раз назвала его позором всей их великой династии, за то, что он не успел на крестины её первого сына, Феликса, потому что его задержали в школе из-за экзаменов; его прелестную сестру это задело, точно удар стрелы, видимо, из-за того, что она тогда стала вдовой по глупой ошибке судьбы, потеряв первого, пускай и нелюбимого, мужа. Жизнь давила на него всеми несчастьями, заставляя на стену лезть от отчаяния, а родным было всё равно, будто он эти проблемы просто придумал; как они могут не замечать, что ему действительно очень-очень плохо? Кайрос раньше называл его своим любимым братишкой, но теперь увлёкся молодой женушкой и её возможной беременностью. Пелагея, хрупкая, как листок, набрала вес и мучилась тошнотой, как минимум, два раза в неделю, к тому же, девушка часто спала и стала сильнее ощущать запахи. А теперь ещё и эта проклятая Тейна лезет к Бруно!... — Все уже ушли, — Вдруг послышалось над его ухом, и он поднял голову. Тёплые, янтарные глаза смотрели на него с такой печалью, что он почувствовал себя виноватым. Только в чём? — Нам сказали прибраться в классе. Её каштановые локоны теперь были распущены, почему-то появилось ощущение, будто она разбудила его не сразу, а постаралась перед этим придать себе привлекательный вид. Будто косметикой пользовалась, хотя он не особо разбирается во всей этой женской дряни. Бруно стряхнул наваждение вместе с остатками сна, пытаясь прийти в себя; перед глазами ещё прыгали яркие огоньки, в которых можно было заметить отражение его дорогих родственничков, их правильные черты были искажены какой-то странной усмешкой. Теперь ещё и эта надоедливая Тейна привязалась... И вообще это из-за неё они остались после уроков и класс должны убирать! — Отвянь от меня, — Глухо попросил парень, на что Кроу лишь нахмурилась. Красивая и умная девочка, ей в жизни повезло больше, а может и меньше, чем ему. Она полностью может рассчитывать на помощь папочки и мамочки из-за своего гендера, закончит школу и пойдёт в какой-то престижный университет; через пять-семь лет найдёт мужчину своей жизни из высшего общества и родит ему кучу детишек, предварительно сыграв свадьбу. Будущее этой девушки с живыми, огненными глазами было настолько очевидным, что Бруно даже стало грустно от этого. Он же будет вынужден копать свой путь всеми возможными средствами, дабы пробиться в люди самостоятельно, без родительской помощи, ведь у Кристэлиусов была до сих пор не ясная ему поговорка — «Смолоду береги зубы, чтобы кусаться ими в старости». — Бери тряпку и вытирай доску. Я займусь партами. Потом присоединишься ко мне. Медленными шагами, — из-за своего низкого роста, — она направилась к шкафчику кремового цвета, стоящему в самом тёмном углу, чтобы солнце не попадало на маленький аквариум школьных рыбок, которые гордо носили красивые имена: Делия, Микки и Дон. Последнюю/последнего так назвали, потому что все привыкли считать его бесполой особью. В этом помещении в принципе было очень уютно, если не думать о частых унижениях от одноклассников и алчных, непонятных ему взглядов Тейны, что сейчас стала чистить деревянные одноместные столики от разных надписей на их краях, что-то вроде — «Морти, отсоси мне, если сможешь», «У Сибеллы личико кобылы», «Кайрос — прошлая звезда выпускного», «Хиро лезет к розанчику Бруно в трусы», «Ожидается туса у Кроу». Некоторые были написаны красными, чёрными и зелёными чернилами, но большинство синими, из-за чего цветное непотребство сверкало перед глазами яркими звездами. — На что ты уставился, Бруно Кристэлиус? Он очнулся. Несколько раз моргнул, потёр глаза руками и вновь поглядел на Тейну. Та продолжала чистить парты. — Просто ненадолго задумался, — Признался он, краснея. Почему-то стыд алым румянцем заиграл на его щеках, стоило девушке снисходительно прищуриться или по-доброму усмехнуться. — Я размышлял о том, что ничего не знаю о твоей семье. И вообще о многих семьях нашего класса. Тейна непонимающе поглядела на него. — Неужто ты хочешь поговорить об этом? — Она приподняла одну красиво очерченную тёмную бровь, и вновь вызвала непонятный трепет в теле Бруно, быстро ухмыльнувшись. — Вау! Морти должна мне доллар. — Причём тут доллар и Мортимер? — Поинтересовался Бруно, наконец-то, принявшись за доску. Серой тканью он скользил по ней, очищая от остатков мела. — Мы спорили, что все в вашей семье холодные и неприступные. Я же отрицала это и обещала развести кого-то из вас на разговор. — Это очень похоже на то, что обычно думает Морти, — Он нежно улыбнулся, вспомнив чёрные ониксы глаз и ярко-рыжие локоны двоюродной сестрицы. Мортимер всегда любила командовать в их компании, потому что являлась самой любимой, являясь второй девочкой у Кристэлиусов, после Мелиссы. — Она у нас та ещё шалунья. Тейна смахнула с лица тёмный локон, и взгляд у неё потеплел, будто перед ней стояла плитка шоколада, а не человек. — Поверь, больше всех об этом знаю лишь я. Бруно вспомнил, что Мортимер как-то раз, спьяну, поделилась с ним и остальными мальчишками, что у Тейны соски розовые, как клубничное мороженое. Он не знал, почему она им это рассказывает и откуда ей вообще это известно, но для себя решил, что у девушек был секс. От этой мысли ему стало неловко, и он вернулся к изначальной теме разговора: — Так ты расскажешь о своей семье и об остальных? Тейна приступила к парте самой красивой девушки в классе, Дарии Карстер. — Тогда начнём с этой девчули, — Она попыталась стереть надпись «Я брошу вызов всему свету». — Она очень темпераментная, любит потрахаться и вкусно поесть во время обеда. Ты замечал, что она носит перчатки, кстати? Нет? Вот и славно. Значит, тебе будет интересно послушать печальную историю красивой девочки, с русыми волосами. Он вспомнил, какой первый раз увидел Дарию и невольно задумался, хочет ли знать правду об этой далекой, как звезда, девушке — высокая, стройная, как ива, с густыми волосами и светло-карими глазами, она излучала позитив и всем своим видом притягивала к себе людей, при этом всегда носящая шёлковые перчаточки. На её розовых и свежих, как розы, губах всегда гуляла добродушная улыбка. Но это была лишь маска. Ему хотелось знать правду, хоть и не хотелось слышать это от такого человека, как Тейна Кроу, что носила кличку «Гадюка с дыркой». — Я хочу услышать эту историю. Тейна подцепила тряпку и стала более ожесточённо водить ею по парте. — Раньше мы с ней общались. Она была классной, активной девчонкой. Нет, серьёзно! Такая весёлая, добрая... А ещё прекрасно играла на пианино. У неё были длинные, красивые пальцы, словно созданные для игры на этом сложном инструменте, — Она поглядела в окно, и Бруно понял, что девушка глядит сквозь стекло и ничего не видит. — Ещё эта девочка была из богатой семьи. О, из очень богатой. У неё были два брата, старшие, поэтому она была их маленькой принцессой. Всё было в её красивых руках... До поры, до времени. В какой-то момент ревнивый конкурент воспользовался тем, что дома остались лишь Дария и её брат, Кейн. Последнему оставили шрам на память, а саму девочку оставили в круге огня. Да, Бруно. Они устроили пожар. Жажда мести затуманила их разум, заставив пойти на крайние меры. Эти варвары хотели избавиться от младших детей, чтобы отправить послание старшими Карстерам — уж родители поняли бы, почему тронули именно любимцев, поэтому злодеи и пришли в тот день, когда никого, кроме бедняжек, не было дома. Лишь прислуга, да и та была старой и не могла дать достойный отпор. Из-за пожара у Дарии обгорели руки, но шрамы так и не зажили. Теперь ей сложно даже вилку держать, не морщась, не то, что на пианино играть. Красивая девочка, но уже без красивых пальчиков. Они немного помолчали, продолжая убираться. Осталось ещё семь парт, а Бруно, покончив с доской, принялся за мойку пола. В какой-то момент туфелька Тейны шлепнулась мимо его уха, и та тихонько хихикнула, пытаясь пролезть пяткой в свою обувь. Парень помог ей в этом, протягивая чёрную туфлю, в которую вскоре скользнула нога в белом носке; форма обязывала носить либо чулки, либо колготки. Но сейчас было лето и никто из девушек не хотел себе ляжки зря «мочить» потом. — А что насчёт истории твоих сестёр? Черты Тейны заострились, а глаза стали похожи на две щелки. — А это, мальчик мой, я расскажу тебе завтра. Четыре истории на день — слишком много даже для таких людей, как ты. — Как скажешь, — С деланным безразличием ответил Бруно, хотя ему очень хотелось послушать. Он решил, что будет каждый урок смотреть на Тейну Кроу, чтобы почаще оставаться с ней после уроков и слушать разные истории о интересных людях.