Истории домашнего Тедаса

— Эилан, ты меня не слушаешь! — А? Эльфийка подняла глаза с книги на парня, сидевшего напротив. Йован недовольно надул щёки, смотря на уставшую Сурану, но после тяжело вздохнул. — Ладно, извини. Вижу, ты устала. Нечего мне тут ещё ныть в очередной раз. — Ну, Йован, твоё нытьё мне помогает уснуть, так что давай. — Не в библиотеке же тебе спать. — Я буду думать о твоём нытье холодными одинокими ночами. — Ага. Побудь в этой тюрьме одиноким. Несчастные подростки продолжили совместное времяпровождение в молчании, под шум шагающих неподалёку храмовников и других таких же учеников в библиотеке. За пределами башни был 9:29, но внутри не было разницы, сколько времени прошло. От того, что ты считаешь дни, короче они не становились, да и будто есть причина их отмечать. Тебя всё равно отсюда не выпустят. «Создатель проклял детей своих за ошибки их отцов. Хреновый из него отец, раз он решил так с нами поступить и бросил.» Эилан подняла глаза на своего лучшего друга. Он что-то записывал в своей серой книжечке, которую чудом не замечали храмовники. Уж что, а ныкаться Йован умел. Иногда эльфийку одолевало желание узнать, что же друг записывает на эти страницы, да только вопрос может оказаться громким, да и шёпот привлечёт внимание молодых храмовников, которые только приняли пост и боятся оплошать. Кстати о молодых мучителях. — Я слышала, что желторотики уже приспособились к жизни в башне. Как думаешь, быстро их испортят? — За год не испортили. Хотя я кое-что недавно слышал. — Это что же? Йован огляделся по сторонам и рукой подозвал девушку к себе. Эльфийка закатила глаза и всё же поднялась со своего места, чтобы подойти к другу. Опустив Эилан ближе к себе за плечо, он быстро прошептал разошедшийся слух. — Говорят, что ты приглянулась тому молодому храмовнику — Каллену. — Всё, все по комнатам! Живо! Голос Грегора грохотом пронёсся по библиотеке, напугав всех магов и нескольких храмовников. Эилан и Йован посмотрели в сторону вошедшего командира и выдохнули, начав собираться вещи. Стоя рядом, они стали перешёптываться. — Чего это он такой? — Чего-чего, забыл уже, что Андерс сбежал? — Андерс снова сбежал?! — Тише! — эльфийка огляделась и посмотрела на друга снова — Да, сбежал. И судя по бешенству Грегора, его щенки вернулись с пустыми руками. — Да уж… Сейчас из-за него поставят ещё один запрет и тут совсем житья не будет. — Не переживай так, Ирвинг не допустит. — Ты так считаешь только потому, что его любимица. — Да. И я утираю этим нос Амелл каждый раз. — Какая же ты… — Стерва? Знаю. На крик Грегора «РАЗГОВОРЧИКИ» ученики поспешили всё убрать и сбежать из библиотеки. — Кстати, ты так и не сказала своего мнения о слухе. — О слухе? А, да, я его слышала. Но я думала, что когда говорили о «любимице Ирвинга», то имели в виду Талию. — Амелл хороша, но… — Она ещё большая стерва, чем я? — О, нет. Хуже тебя никого нет. — Спасибо. Эльфийка сделала жест рукой, будто убирает волосы назад. Весьма забавно смотрелось, с учётом её стрижки под ноль. — Создатель милостивый, мне даже становится жаль Каллена. — Потому что я такая потрясающая и недоступная или потому что я по девочкам? Хотя, это почти одно и то же. — Нет. Ему с таким вкусом жить дальше. — Ах, ты! Между Эилан и Йован уже началась небольшая перепалка, как вскрик храмовника позади них их быстро успокоил. Но друзья всё равно шли дальше, посмеиваясь с ситуации. «Говорят, что ты приглянулась тому молодому храмовнику — Каллену.» «Это ужасно. Отвратительно. Омерзительно. Да как я могла понравиться этому щенку?! Яйца Создателя, я не могу…» Эилан вертелась в своей кровати, перебирая в голове дурные мысли и все те слухи, что она слышала. Конечно все те сплетни были о ней, просто она не хотела этого признавать. Все взгляды учеников переходят то на Каллена, то на неё, если они находятся на одной территории. Все это знают. Кроме неё. Она всегда носила яркий макияж, которым не нравился храмовникам. Девушка издевательски наносила синие тени и подчёркивала голубые глаза, чей цвет был так схож с их любимым лириумом, очерняла губы и носила короткую стрижку, чтобы не привлекать яркими рыжими волосами, стараясь вызвать отвращение. Даже её характер был отвратительным. Своенравная, агрессивная, непослушная, но безумно талантлива. Храмовникам приходилось терпеть её выходки и рычание, ведь она была любимицей Ирвинга, Первого Чародея, что практически лично её обучал. Даже главная фаворитка Круга Талия Амелл не имела такой привязанности от главы магов, какая была у него к Эилан. Она не пыталась сбежать, поэтому храмовники даже не могли её жестоко наказать. Конечно, они могли бы взять её за кражу, но ещё никто и никогда не ловил её за руку. Никто не может доказать, что воровка именно она. Но все догадываются. Так какого хрена этот щенок присмотрелся к ней? Идиот. ___________________________________________________________________________ Эилан: Ну что ты так умоляюще на меня смотришь, щеночек? Алистер: Я хочу знать, что происходило в Круге! Мне хватило одного Истязания, чтобы понять, что это все не мое, но… Не все храмовники такие плохие, как ты думаешь. Я уверен! Эилан: Может быть. Но я просто делала все, чтобы меня не трогали. Алистер: В каком смысле? Эилан: Ну. (Вздыхает) Когда я была еще совсем мелкая, то услышала, как одну девушку, в разы старше меня, разбудил какой-то храмовник и повел из комнаты, пригрозив, чтобы она не издавала и звука. Алистер: Так ее явно уводили на Истязание. Эилан: Я тоже так думала. Но утром она уже лежала в своей кровати, но… У нее были гематомы на шее и руках. А взгляд у нее был такой… Стеклянный. Может я и была тогда мелкой, но поняла, что тот храмовник сделал с ней что-то очень плохое. И поняла, что лучше вести себя как можно хуже, чтобы тебя не трогали. Алистер: Я… Мне жаль ту девушку. Эилан: Мне тоже было. Потом она покончила с собой. А где-то за месяц, как меня забрал Дункан, пошли слухи о влюбленном в меня храмовнике. В меня! Каллен просто… Идиот. Алистер: Каллен? Эилан: (Фыркает) Забудь об этом имени. Лучше запомни, что маги в Круге чувствуют постоянную угрозу. И даже если идёт слух о том, что ты кому-то нравишься — это не сулит ничего хорошего.