Тёмный час

Пересказывать соседу всю историю не хотелось — Ярик был уверен, что тот и так знает достаточно. Мама с папой не умели разговаривать тихо и, если ругались, то делали это так громко, что соседи вполне могли их услышать. Сева точно слышал. Ярик понял это по его глазам. Не было никаких сомнений в том, что Снегирёву просто необходимо было подтверждение — он хотел узнать всё от самого Ярика, чтобы не признаваться в том, что тоже грешит подслушиванием. — Не люблю семейные праздники, — соврал Ярик в надежде, что таким образом сможет увильнуть. Сева, конечно, заметил его неуверенность. — Что? Мне там скучно. — А кому весело? — усмехнулся Снегирёв, на что Ярику очень захотелось ответить правду. Ему весело. Всегда было. — Это же очередной лишний повод перессориться и устроить скандал. Слушать ещё эти тупые истории, которые каждый раз повторяются, втыкать в телик, в котором дичь похуже, чем у бухих родственников. Нет, спасибо. Ярику вдруг стало обидно. Он любил слушать истории родственников, любил смотреть КВН по телевизору вместе со всеми и наблюдать за тем, как все несерьёзно переругиваются за столом. Он никогда раньше не относился к праздникам так негативно, как Сева, никогда не вспоминал о них с такой ненавистью и раздражением. Неужели и ему теперь будет так плохо? Он не захочет видеться с родственниками, не будет больше ждать следующей встречи? Превратится в вечно недовольного своими родными Снегирёва? Будет с ними огрызаться, доводить до желания поднять руку? — У кого-то день рождения? — вырвал его из мыслей Сева. — У папы. — Ты поэтому опять приехал? — Угу. Они ненадолго замолчали. Сева что-то обдумывал, Ярик неловко комкал краешек пледа. — Как там Москва? — Нормально. Больше, чем я думал. — А что там? — Ну, супермаркеты огромные, метро… школа там такая же. Побольше чуть-чуть, ремонт классный, но уроки ничем не отличаются. Хотя нет, тут как-то меньше всего требовали, а там у нас постоянно проекты какие-то, мероприятия. Ещё из универов приходят всяких и свои программы рекламируют. На прошлой неделе даже мексиканец приходил и рекламки раздавал. Говорил, в универе можно ходить в чём угодно — формы нет — и пить воду можно прямо на уроке, а ещё в туалет без спросу выходить и на звонки отвечать за дверью, прикинь? — Круто. А что за универ? — Ленгу… линге… — Лингвистический? — Да! Ты откуда знаешь? — Так англичанка постоянно хвастается, что его закончила. — Наша не хвасталась. Мне даже понравилось, я бы туда пошёл. Он говорил, у них учиться легко и весело, потому что они в путешествия ездят, вот. Сева насмешливо хмыкнул, улыбнулся чему-то и снова задумался. Ярик не очень понимал, что делать в такие моменты, поэтому просто ждал, пока сосед сам продолжит разговор. — На каком этаже живёшь? — На десятом. — Ого. — Ага. Сева явно ему завидовал, и Ярика пробрала неожиданная гордость. Новые одноклассники не проявляли к нему никакого интереса, но сам он был в восторге от того, что теперь учится в столице. Здесь, в маленьком городке, к москвичам относились не очень приветливо — считали их слишком напыщенными, грубыми и не такими уж и умными, какими те сами себя возомнили. Ярик этого мнения не разделял. Он всегда хотел быть таким же деловым, как сбежавший из родительского дома Вася. Мечтал, что однажды поступит точно так же: встретит красивую девушку, купит машину и будет работать в самом центре столицы. Но только не барменом — бизнесменом. Он всегда представлял себя взрослого в дорогущем сером костюме, блестящих лакированных ботинках, с сумкой для документов и дорогими часами — в точности, как показывали успешных людей по телевизору. Сомнений в том, что взрослая жизнь будет выглядеть именно так, у него не было, и теперь, когда Снегирёв с интересом расспрашивал о его новой жизни, Ярик ощущал себя таким важным, что и думать забыл о причине своего переезда. — А у нас Кикимора уволилась, знаешь? — прервал его мечтания Сева. Кикимору Ярик помнил прекрасно — злющую историчку с такой забавной фамилией Кикиморина невозможно было забыть. Она выводила из себя даже круглых отличников, любила покричать и попричитать на отстранённые темы. Кто-то говорил, что у неё уже давно наступил маразм, кто-то, что тысячу лет назад в неё вселился злой дух и теперь живёт среди людей, чтобы беспалевно есть младенцев. Ярик не очень разделял такого рода шутки, но всегда смеялся, стоило кому-то довольно правдоподобно спародировать грубоватый вечно недовольный голос. — Ага, Лёша говорил. — А знаешь, из-за чего? — Нет. — Сказала, что наш класс её достал. — Так она же всем такое говорила. — Я спрашивал, она сказала, что мы самый худший. — Нашему она то же самое говорила. — Но это она сама и не задумываясь, а тут я её спросил. Ярик и не думал спорить. Сомневаться в том, что Снегирёв и правда докопался до исторички и вытряс из неё правду, не приходилось. Они с друзьями не раз играли в футбол с Севиными одноклассниками и те частенько рассказывали разного рода истории. Например, о том, как удачно у них сорвалась проверка домашки, когда историчка в очередной раз на свою голову умудрилась вызвать Снегирёва в самом начале урока. Судя по рассказам, Сева хоть и был тихим, но очень любил поязвить в ответ на обвинения в свою сторону. Ярик понятия не имел, как тот находил в себе смелость на такие подвиги — особенно, зная, что за такое может сделать с ним отец. Дядя Коля ругался слишком страшно, и Ярик представить не мог, как Сева вообще может так демонстративно косячить. Странный он какой-то — это всегда заметно было. — Поэтому твой папа сегодня ругался? — пользуясь чужой откровенностью, спросил Ярик. Сева как-то странно выдохнул, уселся поудобнее и мгновенно закрылся. — Ну, из-за Кикиморы? — Она месяц назад уволилась. — Из-за чего тогда? — А ты слышал что ли? — Ну так… немного. Сева кивнул. Ярик думал, он так и не ответит, но сосед всё же удивил его. — Я маме обещал помочь, но не уследил за временем, — Сева безразлично пожал плечами, хотя в его голосе отчётливо слышалось сожаление. — Она вообще сама виновата, могла бы и напомнить, тогда бы этот… не было бы ничего, короче. Достали меня. Ярик ничего не ответил. Маме он всегда помогал с радостью и никогда ни о чём не забывал. Разве что вынуть из стиральной машины одежду, но мама и сама частенько об этом забывала, поэтому у них никогда не было конфликтов. — Твои знают, что ты сбежал? — спросил Сева, явно стараясь перевести тему. — Не знаю. Никто даже не заметил. Сева понимающе кивнул и задумался о чём-то своём. Ярик внимательно посмотрел на него, отпил ещё немного пива, хотя прекрасно знал, что ему снова не понравится. — Мои тоже не заметили, — признался Сева. От того, как он нервно скрёб ногтями бетонный пол, словно желая проделать в том дыру, Ярику стало немного не по себе. — Наверное, до сих пор друг с другом ругаются. — Но они же всё равно заметят, что тебя нет? — Заметят. — И что потом? Сева промолчал и запоздало пожал плечами. Ярик вспомнил чужие крики, болезненный вой и ужасные звуки, которые он никогда не сможет забыть. За соседа стало страшно, но говорить об этом вслух он так и не решился. — Твой отец тоже будет не в восторге, — словно защищаясь, напомнил Сева. Ярик вздохнул. Это было правдой. Нет ни единого шанса, что папа не заметит его отсутствия. Он всегда заходит к нему перед сном, всегда желает спокойной ночи и интересуется, всё ли в порядке. Сегодня он придёт снова и, когда не обнаружит Ярика в постели… то что? Начнёт переживать? Наверняка. Возможно, он даже пойдёт его искать. Вася как-то сбежал из дома, и папа всю ночь бродил по району, пока не узнал, что старший сын решил заночевать у друга. Ярик на следующий день ушёл в школу, а когда вернулся, Вася уже сидел за столом в их маленькой комнате и делал домашку, как всегда оградившись от мира наушниками. Мама с папой тогда в первый раз серьёзно поругались. Или это он застал их за этим впервые? Они несколько дней друг с другом не разговаривали, а Вася не спешил извиняться, чем делал всё только хуже. — Долго мы тут сидеть будем? — спросил Сева, стоило молчанию затянуться. Тишина в его компании и близко не была такой уютной, какой Ярик чувствовал её рядом с друзьями. Хотелось что-то сказать, как-то оправдаться или задать вопрос, но в голову, как назло, ничего не шло. — Не знаю, как хочешь. — Может ещё куда-нибудь сходим? — Куда? — Ну, к канаве например. Можно ещё до круглосуточного прогуляться. — У нас же нет денег. Сева разочарованно выдохнул. Ярику стало совсем уж неловко. Зачем только предложил идти именно сюда? Могли бы и правда походить по улице. Ну и что, что холодно? Там хотя бы можно по сторонам посмотреть, тыкнуть во что-то пальцем и сказать: «Смотри, чё» — Зубастик всегда так делал, когда в компании повисало молчание. — Давай велики вытащим, — предложил Сева. — Ну, одолжим, чтобы покататься. Вон насос стоит, может они целые. — И как мы их за территорию выкатим? Охранник же. Да и дверь всё равно не открывается, там замок. Сева поднялся на ноги и лично проверил, говорят ли ему правду. Ярик проследил за ним без особого интереса и так и не сдвинулся с места. — У меня идея, — чуть ли не радостно объявил Снегирёв. — У охранника же должны быть запасные ключи, да? Какой тут номер? — Ты серьёзно? — А что? Страшно тебе? — Ещё чего! — Ну так пошли тогда. Ярик посмотрел на соседа в недоумении, но тот и глазом не моргнул. Пока он раздумывал, как бы ещё отмазаться от сомнительной авантюры, Сева уже вовсю разглядывал старые велики. — Вроде норм, — констатировал он, опуская сиденье пониже. Велики были для них слишком высокие, цепи даже в темноте пестрили ржавчиной. — Колёса подкачаем и можно ехать. — Так как мы их вытащим? Он же услышит. — Отвлечём. — Как? — Не знаю, придумаем. Помоги лучше. Сева протянул ему тяжёлый металлический насос с давно стёртой ручкой. Ярик нехотя поднялся, подошёл ближе и осмотрел стрёмные велики. У него дома есть лучше — отец подарил на день рождения, а эти… будто у почтальона Печкина отобрали. — Чего стоишь? Качай, — поторопил Сева, взявшись за руль. Ярик вздохнул, опустился на корточки, чтобы открутить колпачок. — На таких далеко не уедешь. — Зато весело. С этим он уже мог согласиться. Кататься на чужих великах посреди ночи и правда казалось довольно забавным. Это было похоже на то, чем бы он мог заняться с друзьями, если бы те смогли также сбежать из своих домов. Очень хотелось прямо сейчас позвать их и рассказать о том, что придумал Снегирёв. Лёша бы точно пришёл в восторг. — Ну вот, — радостно заключил Сева, когда все четыре колеса были вдоволь подкачаны. — Ты отвлекаешь или ключи ищешь?