Тёмный час

— Спать. Отец, не глядя, указал на дверь детской, но Ярик так и застыл на пороге, споткнувшись о грубый тон. Когда отец и дядя Тихон только-только увидели его в охранной будке, первым их порывом было осмотреть его на предмет повреждений. Ярик, не ожидая таких нежностей, успел выдохнуть и думал, что и дома с ним будут обращаться, как с пострадавшим, но стоило дяде Тихону уехать, и отец изменился в лице. — Закрой дверь, комары же налетят! Несмотря на то, что отец прикрикнул на него шёпотом, Ярик всё равно дёрнулся, как от пощёчины. Дверь он закрыл, затем осторожно стянул с себя мокрые кеды и думал было идти в свою комнату, но отец вздохнул и вдруг преградил ему путь. — Подожди, иди помойся сначала, — попросил он, проведя рукой по его покрывшимся строительным мусором волосам. — И одежду всю в стирку закинь. Ещё что-нибудь из домашнего брал? Есть, в чём спать? — Нет. — Я тебе своё дам — оставлю на кровати. Иди. — Пап. — Что ещё? Ярик стыдливо потупился. Попросить прощения за побег хоть и хотелось, но не удавалось. Дядя Тихон немного помешал ему сделать это на улице — он, как всегда, очень много болтал, курил и переключил всё их внимание на опаздывающее к нему такси. Ярик так и простоял двадцать четыре минуты с низко опущенной головой и ничего не сказал. — Завтра с тобой разберусь, — махнул рукой отец, видимо, устав ждать ответа. От этого его «разберусь» по спине побежали мурашки. — Спокойной ночи. — Спокойной. Дверь родительской спальни закрылась, и в квартире стало пугающе тихо. Ярик ещё немного постоял посреди коридора, взглянул в сторону кухни, увидел там силуэт и пулей залетел в ванную. Понимание того, что он испугался висящего на двери пальто, пришло не сразу, но, к счастью, пришло. Ярик выдохнул, огляделся по сторонам и, не теряя ни минуты, полез мыться. Мысли о предстоящем разговоре с отцом не выходили из головы. Прохладная вода их не смывала, попытки подумать о чём-то другом тоже. Ярик вылез из ванной и застыл перед зеркалом, пытаясь рассмотреть на лице что-то такое, чего раньше не видел. Почему-то у него было ощущение, что что-то должно было измениться. Кардинально. Обида и злость на отца возродились, неприязнь к Ксюше и маленькому Олегу тоже. Стало совсем тошно от осознания, что отец прямо сейчас спит с ними в комнате — это теперь его семья. Не они с мамой, не Вася и даже не дядя Тихон. Только Ксюша и Олег — больше никто. Кое-как добравшись до постели, он натянул на себя огромную футболку отца, полежал в ней чуть-чуть, подумал и стянул, тут же бросив куда-то в сторону шкафа. За окном было очень темно. Фонари не горели, машины, которые обычно будили его посреди ночи ярким светом фар, никуда не ехали. Ярик плотно укутался одеялом и изо всех сил постарался уснуть. Глаза уже слипались от усталости, голова болела от выплаканных слёз, но сон всё не шёл, и вместо него приходили новые мысли. Ярик промучился с ними всю ночь. Думал и думал о том, что случилось. Начал со своего побега, но по логической цепочке быстро дошёл до самой сути. Он и правда очень злился на папу. Сильно злился. Он уже даже не был уверен, за что конкретно, но точно знал, что выскажет всё, что скопилось внутри. И Ксюше выскажет. В нём сейчас столько злости, что хватит даже на Олега. Так и проворочавшись почти до самого утра, он заснул, но затем, по ощущениям через пару минут, снова проснулся от детского плача. На часах было всего семь утра, за окном только начинало светлеть. Ярик накрыл голову подушкой и изо всех сил постарался не слушать эти дикие вопли, что разносились по всему дому. — И захвати сок! — донёсся до него приглушённый голос Ксюши. Ярик вздохнул, перевернулся на другой бок, а затем и вовсе сел на кровати, пытаясь понять, что происходит в квартире. Кто-то включил на кухне чайник, Олег плакал гораздо тише, но всё ещё не успокаивался, наверху что-то упало. Мысли снова вернулись ко вчерашнему дню. Только сейчас Ярик вспомнил о Севе и о том, что тот так и не объявился. То, что наверху не было слышно криков, немного успокаивало, но уже через мгновение Ярик испугался, что мог их просто проспать. Вскочив с кровати, он пошёл было к выходу, но, услышав шаги отца, передумал. Пить хотелось ужасно, есть — совсем нет. За дверью снова начались разговоры, но расслышать, что именно говорит Ксюша, у Ярика не получилось. Развернувшись обратно к кровати, он застыл, увидев за окном знакомые очертания. Сева сидел на скамейке перед подъездом и разглядывал собственные руки. Сначала Ярик испугался, что того выгнали из дома, но затем он понял — сосед домой так и не возвращался. — Сева! На его оклик Снегирёв отреагировал мгновенно: широко распахнул глаза, выпрямился и чуть отполз назад, будто на него напали с ножом. Ярик немного смутился, открыл окно пошире, поёжился от ударившего в ноги холода и высунулся наружу, не зная, что дальше сказать. Но говорить и не пришлось. Домофон коротко пискнул, и Сева уставился уже на подъездную дверь. На его лице одна за другой сменились эмоции: страх, раздражение, злость. Дядя Коля в полном обмундировании и с портфельчиком вышел из дома и подошёл к сыну. Ярик прикрыл окно и спрятался за полупрозрачной шторой. Что говорил дядя Коля, он не слышал, но по лицу Севы понял, что разговор был не очень приятным. Напоследок дядя Коля выдал Севе довольно сильный, но кривой подзатыльник и подтолкнул в сторону дома. Ярик прыгнул за стенку, подождал и выглянул снова. Севы уже не было, а дядя Коля вразвалочку шагал к гаражам. Ещё немного понаблюдав за происходящим на улице, он всё-таки вернулся обратно в кровать. В квартире стало тихо, и он смог ещё немного поспать. Следующее пробуждение оказалось хуже предыдущего. Глаза всё никак не хотели открываться, но организм уже требовал пищи. Ярик кое-как скатился с кровати, доковылял до двери, но вовремя вспомнил, что появляться при Ксюше в одних трусах будет как-то неловко. Надевать папину футболку он больше не стал. Вместо этого, пришлось влезать в джинсы и запасную толстовку. В квартире до сих пор не было отопления, хотя ночи давно уже стали довольно холодными. На кухне никого не было. Ярик с облегчением выдохнул, поставил на плиту чайник и влез в холодильник, надеясь найти там остатки вчерашнего застолья. Пара картофелин и мясо по-французски стояли на самом видном месте. — Доброе утро, — Ксюша в одной только заляпанной ночнушке проскользнула на кухню, схватила со стола термос и также быстро убежала обратно. Ярик невольно нахмурился, сильнее, чем следует, хлопнул дверью холодильника. — Проснулся уже? — отец будто специально подобрал момент, когда можно подкрасться. Ярик отвернулся от него, поставил тарелку в микроволновку и настроил время. — Ксюша с Олегом скоро пойдут на прогулку, тогда и поговорим. Ярик никак не отреагировал, но внутренне сжался от страха. Если отец ждёт, пока они останутся одни, то его явно ждёт что-то серьёзнее простого выговора… — Огурцы ещё возьми. На верхней полке. — Сам знаю. На грубость отец не обратил внимания, но всё же ушёл. Ярик обедал в одиночестве, нервничал и внимательно слушал, о чём говорят в коридоре. Ксюша собиралась прогуляться до речки и зайти в магазин на обратном пути, папа её в этом поддерживал, баловался с Олегом и, судя по звукам, целовал новую жену перед уходом. — Пошли в зал, — сказал он спустя долгих тридцать минут. Ярик за это время успел перемыть всю посуду, подумать о том, как сильно хочет вернуться к маме, и снова загнать себя в состояние печали из-за валяющихся под кухонным столом игрушек. — Рассказывай, с кем ты там вчера лазил. — Ни с кем, — Ярик плюхнулся в кресло, чтобы отец не вздумал вдруг сесть с ним рядом. — Анатолий Владимирович говорит, что вас было двое. Лёша или Антон? — Ни тот и ни другой. — Мне и тому, и тому позвонить? Может быть, Вова? — Нет. Сказал же, я один был. Отец тяжело вздохнул и зачем-то вышел из комнаты. Ярик весь подобрался, опасаясь, что вот сейчас и получит ремнём, но отец вернулся с телефоном и демонстративно начал листать контакты. — Это не они! — возмутился Ярик, вскакивая со своего места. Думать о том, как обидятся на него друзья, если их родителям сейчас пожалуются без причины, было страшнее, чем огребать самому. — Они все спали, правда! — А кто ещё с тобой мог быть?! Позвоню их родителям и пусть сами разбираются. — Зачем?! Я же говорю, это не они были! Ну, пап! Ярик попытался отобрать телефон, но у него, конечно же, ничего не получилось. Отец ловко увернулся, пристально посмотрел в его наполнившиеся слезами глаза и всё же выдохнул. — Не врёшь? — Не вру! Они все спали, правда! Отец ещё немного подумал, кивнул, давая понять, что верит. Ярик вытер глаза тыльной стороной ладони и уселся обратно в кресло. — Что ты там делал? — поинтересовался отец уже намного спокойнее. — Сбегаешь из-за стола, как маленький, обижаешься, а потом гуляешь где-то полночи. Думаешь, мне нечего делать, кроме как в свой день рождения бегать по всему району и искать тебя? В курсе, сколько мне придётся за твои подвиги заплатить? А если бы ты себе голову там разбил, что бы я твоей матери сказал?! Ярик не придумал ничего лучше, чем пристальное разглядывание ковра. В голосе отца было не столько злости, сколько разочарования, и это очень сильно ударило по той решимости, которая присутствовала в его мыслях ночью. Сейчас хотелось позорно разреветься, а не что-то доказывать. — Что тебе вчера в голову стукнуло?! Почему убежал? — Не знаю. — Как это не знаешь? А кто знает? Ярик промолчал. Отец долго смотрел на него и не спешил продолжать. — Тебе Ксюша не нравится? — наконец догадался он. Ярик поёрзал, но ничего не ответил. — Ревнуешь меня к Олегу? Что? Я же тебе тоже внимание уделяю: звоню, подарки дарю, зову в гости. То, что мы с мамой разошлись, не значит, что я тебя больше не люблю. Ты же мой сын. Ты, Вася и Олег — все сыновья. Ярик почувствовал, что всё-таки хочет плакать. Одинокая слеза скатилась по щеке, но он тут же стёр её и громко шмыгнул носом. Отец будто в отчаянии хлопнул себя по ноге, постоял ещё немного на месте, а потом подошёл ближе и присел на подлокотник. Позабыв обо всех обидах, Ярик бросился к нему в объятия, еле сдержал очередной поток слёз. — Подружись ты уже с Ксюшей, — попросил отец, погладив его по голове, как всегда делал раньше. — Она не кусается, и Олег тоже. Уже ведь не первый раз видитесь, а ты всё шугаешься. Ты же уже взрослый мальчик, пора вести себя соответствующе. — Не хочу я с ними дружить… — Так, Ярослав, — отец отстранил его от себя и посмотрел прямо в глаза. Ярик нахмурился, не выдержал и отвернулся. — Не надо мне тут устраивать детский сад. Говорю же, ты уже взрослый — должен понимать, что люди сходятся и расходятся. Мы с твоей мамой держались до последнего ради тебя, а ты… — Я этого не просил! — Ярик вскочил на ноги, грубо отбросив чужие руки. Отец посмотрел на него так, как обычно смотрел перед назревающим скандалом. Хотелось выбежать из комнаты, лишь бы его не видеть. — Могли бы и раньше разойтись! Пошёл бы к своей дурацкой Ксюше, пусть бы хоть сто Олегов себе завела! — Не кричи. — Не хочу! Ты нас бросил! — Никого я не бросал, ты прямо сейчас у меня в гостях. Успокойся. Ярик изо всех сил сжал челюсть, чтобы не расплакаться. Отец будто и правда не понимал, что сделал. Смотрел своим вечно правым взглядом и даже не шевелился. — Сядь, пожалуйста. — Не хочу. Отец вздохнул, сам сел поудобнее, сцепил пальцы. — По твоей логике я и Васю бросил? — спросил он с издёвкой. Ярик опешил от такого вопроса. — Когда ты родился, мы с мамой Васю бросили, да? — Это другое! — А Вася считал, что не другое. Он тоже обижался, только не кричал так, как ты сейчас. Он ломал твои игрушки, бил тебя — всякое вытворял. Это он так мстил, и ты сейчас тоже мне мстишь. — Нет… — Ещё как да. Я же тебе уже рассказывал, что он вытворял. Так и не успокоился до совершеннолетия — наверное, даже сейчас обижается. У вас слишком большая разница в возрасте, а теперь и с Олегом такая же. Ты же всегда был умным, так пойми, что он теперь твой брат и никуда не денется. Не надо мне тут демонстрировать несогласие. Не хочешь с ним играть? Ладно. Больше я лезть не буду, но ты хотя бы не устраивай истерики. Думал вообще, как выглядишь со стороны? Ярик не ответил и ни о чём думать не собирался. Где-то в глубине души он понимал, что ведёт себя глупо. Понимал, что Олег ни в чём не виноват, что Ксюша очень даже хорошая, но всё равно не мог простить отца за то, что тот сделал. Наверное, никогда не простит. Ещё немного постояв на одном месте, он так и не придумал, что можно ответить. Отец тоже ничего не говорил, и Ярик собрался уже было уйти в свою комнату, завершив разговор, но отец остановил его жестом. — Мы ещё не закончили, — объяснил он, разбивая все надежды на окончание. — Ложись сюда. Ведёшь себя, как Вася… в который раз уже! С тем хотя бы всё понятно, а ты что? Отец встал и указал на высокий подлокотник кресла. Ярик испуганно замер, посмотрел на родителя с мольбой, но тот явно не собирался отступать. Хотя чего он ещё ожидал? Сбегать из дома, влазить в охраняемые гаражи и ломать чужую машину — это явно покруче сброшенного с крыши шкафа. Вася бы за такое и правда огрёб без лишних разговоров. — Прости… — Прощаю, но наказывать всё равно буду. Ложись. Ярик несчастно заныл, но отец и глазом не моргнул. Осознавая всю неизбежность, ему всё равно не хотелось так просто сдаваться. — Не тяни. Давай быстрее, а то Ксюша вернётся. Ярик всхлипнул, но с места так и не сдвинулся. Отцу пришлось подвести его к креслу за плечо и помочь избавиться от джинсов. После предыдущей порки прошло слишком много времени. Ярик хоть и не забыл её, но почему-то слепо надеялся, что в этот раз ему будет легче, что не будет так больно. Когда первый удар сильно впечатался в кожу, Ярик не выдержал и сразу же потянулся руками к пострадавшему месту. Вспухшая полоса пульсировала прямо под пальцами, боль пронзила всё тело. — По рукам больнее, — строго предупредил отец. Ярик на его слова отрицательно покачал головой, но руки его всё же прижали к пояснице. Следующие несколько ударов он громко вскрикивал, пытался увернуться, плакал, но, как и в прошлый раз, в конце концов, смирился и смог хоть немного взять себя в руки. Ремень громко хлопал, боль постепенно превращалась в одно большое пятно. Ноги затекли довольно быстро, мышцы устали, в горле пересохло — уже к десятому удару Ярик не мог думать ни о чём, кроме боли. — К гаражам больше не подходить, а про крыши я, кажется, говорил ещё в прошлый раз, — отец начал ударять ниже, и Ярик непроизвольно задёргал ногами. Зад уже горел так, что другие части тела перестали существовать. Слёзы не иссякали, челюсть болела от попыток посильнее сжать зубы. — Узнаю, что обманул, и твои друзья тоже там лазят, поговорю с их родителями, это понятно? Кивнуть не получилось. Ярик даже устал плакать. До конца порки он так и пролежал, уткнувшись лицом в собственную руку, а после заревел с новой силой. — Я пойду бельё развешу, успокаивайся, — зачем-то объявил отец. Стоило ему уйти, и Ярик схватил упавшую на пол подушку, обнял её и выплакал в неё то, что осталось. Вставать очень не хотелось, сзади нестерпимо пекло, но со временем боль всё же начала притупляться. — Ну что? — отец вернулся только спустя целую вечность, помог ему встать. Ярик в спешке натянул штаны, согласился на предложенные объятия. — Давай завтра все вместе сходим в кафе, а? Познакомитесь с Ксюшей получше, ладно? Ярик нехотя кивнул. Ни о каком кафе он сейчас думать не хотел, но понимал, что согласиться проще, чем отказаться. Завтра вечером он уже будет дома с мамой, расскажет ей всё, пожалуется… — Я хочу, чтобы ты приезжал почаще, — признался отец, явно не зная, что ещё можно сказать. — Если бы не твоя школа, я бы за тобой хоть каждую неделю заезжал, но мама говорит, у тебя много уроков. Хочешь, можешь на каникулах приехать? На все две недели. Поживёшь с нами, будем на лыжах кататься и на санках. Хочешь? Ярик неопределённо пожал плечами. Отец больше ничего говорить не стал — пообнимал его ещё немного и жестом отправил в сторону комнаты.