The mystery is always with us

«Я прожила с ними долгое время и стала лучше понимать. Мне удалось убедить Нааршит не убивать экспедиционную группу. Хотя их снаряжения, записи и оружие забрали. Они осматривали эти вещи с таким интересом и пренебрежением, словно взрослый наблюдал за поделкой ребенка: хорошо, но могло бы быть лучше. Я не могла задать им прямые вопросы. Поэтому собирала информацию по крупицам. Мне удалось узнать, что это место было всегда. Что есть мудрецы и старейшины, которые решают сложные вопросы. Они держатся поселениями. И таких поселений достаточно по Земле. Я пыталась поговорить со старейшинами и узнать что-то еще, но меня отдергивали каждый раз. С ними нельзя было говорить просто так. К ним обращались только по сложным и тяжелым вопросам. Они не были святыми. Но были мудрыми и авторитетными в обществе. Нааршит рассказал мне, что тоже был таким беглецом, как и я. Он смог пересечь половину Земли. И когда оказался тут, то его смогли принять за своего. Больше он мне не рассказывал о своем прошлом, а я не торопила его с этим. Нааршит спрашивал меня, почему я вечно хожу к тем людям, которых они словили. А я говорила, что у меня личный к ним интерес. Он почему-то отнесся с уважением и понимаем к этому. А я видела в этом единственную возможность задержать любое возможное насилие над ними. Что-то мне подсказывало, что их существование нагнетает обстановку. Я начала думать, что они не выдержат. Что начнут сходить с ума. Мне удалось донести до них информацию, чтобы они не вели себя слишком агрессивно и не пытались показать, что мы связаны. У них не было выбора, как довериться мне.»

Молли

- Мы знаем про двери. Но жизни на поверхности нет. –Нааршит стал ее гидом в этом мире. Он приютил девушку у себя и рассказывал о жизни в поселении. Спустя несколько месяцев ей удалось вывести этот диалог наружу. Они сидели в уютной кухонной зоне при свете желтого «огонька». – Почему вы так уверены?-Молли деликатно пододвинула вопрос к мужчине, чтобы тот ненавязчиво обратил на него внимание. Он задумчиво потер щетинистый подбородок. – Это всем известно. Кто-то пытался выбраться наружу. Были такие смельчаки. Часть из них не могла пройти и половины пути до верха. А другая половина пропадала без вести. Никто не знает, что с ними случилось. От них не осталось и следа. Даже спустя годы никто так и не вернулся. Тогда-то стало ясно, что на поверхности нет жизни. Будь она там, наши люди бы выжили и вернулись домой с находками. Это ведь логично,- да, в этой речи была толика правды и логики. Молли смотрела на то, как Нааршит вырезал из древесного корня фигурку. Толи от скуки, толи хобби у него такое было. – А ты сам не думал подняться? - Думал. Но забросил эту идею. - Почему? - Потому что не хотел умирать, логично же. - Может быть они ушли и стали жить на поверхности. - Это ты с чего взяла?- Предполагаю. - Таких предполагающих, как ты, всегда было достаточно. Они грезились идеей подняться наверх, потому что там якобы есть жизнь. Тебе никто не запрещает – дверь есть, иди поднимайся и живи.- железная логика. Девушка подняла несколько вопросительны взгляд, а мужчина был полон серьезной решимости. Этот разговор зашел в свой тупик. «Здесь никто никому ничего не запрещал. Никто не скрывал информацию о дверх, которые вели наружу. Кто хотел - мог подняться, но общество не стремилось выбраться куда-то еще. Казалось, что их устраивало такой уклад жизни. Вопросы решались с главными по районам, а там они могли собрать совещание между собой. Чем больше я смотрела на старейшин, тем больше мне хотелось с ними поговорить. За все время пребывания тут я не чувствовала того дискомфорта, который был в первый день. Мне удалось через Нааршит поговорить с главным, чтобы проводить эксперименты с людьми. Я сказала, что видела подобных существ ранее и что те могут представлять полезный интерес. Мне поверили, потому что причин врать в этом у меня не было. Тогда впервые за долгое время я смогла освободить их из плена. Но бежать было некуда. Они были на грани морального существования. Через Райли я смогла донести всю информацию, которую узнала. Так у них не было причин мне не доверять. Но и полностью верить тоже не могли. Я начала это понимать относительно недавно. БонБон молча слушала на полу, Дейзи пряталась в углу комнаты, а двое наемников смотрели на меня с глубинной осознанностью жизни и печальным принятием судьбы. От такого взгляда мне становилось почему-то тошно. После моего рассказа Райли поведал мне их историю. Как на них напали, кого убили, как они выживали тут. Он сам не верил в то, что происходит. Ему все казалось это бредом. И отчасти я могла бы это понять, если бы. Если бы что? Не знаю. Тогда-то я поняла, что люди здесь знакомы с той техникой и приспособлениями, которые экспедиционная группа взяла с собой. И что они считают это примитивными вещами, которые знают даже дети. Райли сделал предположение, что местные здесь на ступень выше по технологическому процессу. Но на каком уровне не мог сказать. А я видела достаточно, чтобы сказать, что поселение – это только начало».

Молли.

- Насколько я знаю, связь оборвалась. - Они забрали всю аппаратуру и не попытались наладить связь? Смешно. - Может и пытались. Думаю это к лучшему, что с ними не смогли связаться. - Эй, хватит травить душу! - Дейзи, не начинай. - Что не начинать? Она нас сюда притащила, я думала свихнусь! Я хочу домой. Домой! - Прекрати истерику, тупая ты сука. Не одной тебе хуево! –один из наемников рявкнул так, что сотряслись стены. Молли обернулась на дверь, словно бы ждала прихода нежданных гостей. Без слов стало ясно, что так лучше больше не поступать. - Почему тебя не схватили? - Они приняли меня за свою. - Я догадался. Ты похожа на них. - Почему именно ты…. – тихое завывание Дейзи все пропустили мимо ушей. - Так кто ты? - Не понимаю. - Как это «не понимаю»? Ты как они! Молли замолчала, предавшись минутным воспоминаниям. И правда, она похожа на них больше, чем окружающие ее сейчас люди. Но и те и те были людьми. Так они себя называли. Девушка встретила ожидающий с каменной твердостью и усталостью взгляд Райли. – Я их вижу так же, как и вы – впервые. Ранее я не имела дела ни с ними, ни с вами. В моем окружении был только отец. Мне не пришлось знавать других людей лично. Лишь по его рассказам воссоздавала картины.Не знаю с чего они меня приняли за свою. Все это время я пытаюсь это понять. - У тебя не могло быть потери памяти? - Что это?- В смысле что? Потеря памяти. - Не понимаю. - Как ты не понимаешь? - Хватит. - Может твой папаша был похож на них? Хотя бы это помнишь? - Возможно. Мы недолго были вместе. - Чего? - Папаша ее в отца года сыграл. - Молли. - Сколько я помню себя, большую часть жизни я провела в одиночестве. Мне надо подумать. - Да кто ты блять такая? - Сама не знаю. - Ты зубы мне не заговаривай, блять! - Закрой рот, если хочешь выбраться. - А ты меня не учи что делать, старикан! Если бы не звонкий шлепок ладони по щеке, эта перепалка могла закончиться с куда более тяжелыми последствиями. БонБон стала спасением, приняв на себя колкий взгляд наемника. Кажется его звали Дэнни. Зрительная искра между ними могла проплавить металл. Молодой человек сплюнул в сторону и отвернулся, чтобы удалиться подальше. Всплеск его эмоций окатили ледяным ведром острой горящей пощечины. Человеческая душевная организация настигала своего пика. У нас есть шансы? «Меня не покидал вопрос, что стало со снаряжением и открытой дверью. Мои попытки узнать не увенчались особым успехом. Я не могла спросить Нааршит, потому что могла вызвать подозрение. Несмотря на то, что я жила достаточно долго в поселении и почти не отличалась от местных в повадках, оставались люди с осуждающим и недоверчивым взглядом. Мне было интересно, как они отреагировали на голос из раций. И слышали ли они его. Может они пытались выбраться наверх? Или другие спустились снова? Тогда Нааршит мне рассказал, что в каждом поселении есть стражи. Это отобранные люди, которые находятся возле старейшин. Они в меньшей мере следят за порядком в поселении, потому что этого не нужно. Но они сторожат старейшин и выполняют их указы. Он рассказал, что служить под старейшинами большая честь. И я не стала в этом сомневаться. Мне хотелось поговорить с этими старейшинами все больше и больше. Я могла догадаться, что они знают о жизни наверху. Как могли слышать голос по рации. Мне кажется, что в тот же день проход был зачищен людьми старейшин. Я не могла этого проверить, но твердо считала свои мысли логичными. Прошел еще месяц. Я узнала, что огромные тоннели служат связью между поселениями. По такому же тоннелю Нааршит смог пройти половину Земли. Те машины, что были в лаборатории – это найденный хлам по пути. Говорят, давным-давно его оставили тут, а кто смог тот подобрал. Эти машины работали по древним технологиям, которыми здесь никто не пользуется. Но оставили раритет забавы ради. Так я узнала, что местные передвигаются по этим тоннелям на особых созданиях. Они были похожи на змей. Их особенность заключалась в том, что они могли «проплывать» в толще Земли. Для них не существовало преграды. Некоторые тоннели были замурованы по разным причинам. Но эти создания могли проходить такие препятствия. Мне удалось побольше узнать о флоре и фауне этого места. А также понять, что люди здесь стали такими из-за жизни тут. Их глаза стали небольшими, потому что не нуждались в свете. Носы – в огромном количестве кислорода. Но меня не покидало чувство, что причиной была не эволюция. Что-то мне подсказывало, что люди были такими изначально. И я сама была рождена в таких же местах. Об этом я узнала несколько позже. Когда меня пригласил к себе один из старейшин»

Молли

-Проходи, не стесняйся, -пожилой человек рукой пригласил девушку присесть на подушку перед ним. Молли заметила небольшую, но уютную комнату с коврами, подушками и терпким запахом густого кофе и сырой земли. Она покорно села на то место, куда ее пригласили. – Не бойся, я не обижу,- голос старейшины был скачущим и неторопливым, словно ему было совсем тяжело говорить. Девушка могла предположить, насколько стар был человек перед ней. Старейшина был одет в белый широкий халат, а его лицо скрывал большой капюшон. Он был слеп, но прекрасно слышал ушами, носом и пальцами. Девушка осматривалась по сторонам, позволив себе вольность насладиться этой встречей несколько больше положенного. Потому что ей пришлось ждать слишком долго. – Что тебя заинтересовало в чужеземцах?-не было сомнений, что старейшина говорит об экспедиционной группе. Молли перевела взгляд на старика, чтобы начать разговор. – Разве они не интересны? - У каждого свой интерес. Вот у тебя какой? - Они не похожи на нас. Может быть они пришли не из поселений, а из другого места? - Например?- в этом вопросе девушка остро уловила юношеский интерес. И тогда Молли подняла палец вверх, не двояко указывая на потолок. А если быть точнее – на поверхность. - Оттуда. - Наш мир огромен. Слишком огромен, чтобы не думать о том, что есть и другие существа рядом с нами. Так почему ты решила, что они «оттуда»? - Предположила. Потому что существуют двери. И эти двери открывали. - Но каждый раз открытая дверь заканчивалась трагедией. Юное дитя, ты считаешь, что на поверхности есть жизнь? - Лишь предполагаю. - Таких предположений строили многие. И проверяли. Писаний много, как и историй. Но чем твои догадки отличаются от их? На этом моменте Молли осеклась. Она могла сказать только об одном. Но при том не имела права. У нее были неоспоримые доказательства жизни на поверхности. То была экспедиционная группа, она сама. Но раскрыть эти данные она не могла. Может быть пока. Может быть совсем. Девушка потупила взгляд, оставив молчание третьим собеседником между ними. И этот собеседник стал активно вести немую дискуссию. «Он наблюдал за мной долго – сказал тогда старейшина. Тогда у меня не возникло сомнений, что мой обман раскрылся. Старейшина рассказал, кто я такая. Меня зовут Молли. Мои корни были в поселений, которое полегло в руинах довольно давно. Он рассказал мне, что все поселения знают друг о друге. Каждый знал друг друга. Знал тех, кого не видел никогда. Это было похоже на коллективную память и тесную общность с каждым. Мой отец был тем самым любителем выбираться наружу. Его не пугали неудачи товарищей, а наоборот – вдохновляли. В итоге мой отец пропал, как только выбрался через дверь. Старейшина рассказал, что отец был проворным и любопытным человеком. У меня были небольшое лицо, глаза и нос. Но я немного отличалась. Старейшина сделал предположение, что мать моя с поверхности. Иначе мое присутствие кажется слишком нелогичным. Я родилась в поселении, но поселение исчезло достаточно быстро. Мне удалось как-то выжить. Тогда я узнала, что все старейшины были на поверхности очень давно. Так давно, что никто и не помнит. Они жили на поверхности, пока бедствие не заставило их прийти сюда. Старейшины слишком долго ждали выхода наружу, что приспособились к условиям тут. Их сородичи давали потомство, которое эволюционировало под нынешние условия. Их жизнь и условия стали им не заточением, а способом к развитию. Так они смогли перестроить себя и свою жизнь под условия подземелья. Прошло так много лет, что любые попытки выйти наружу не пресекались. Возможно, что они сами помнят те мысли и чувства, которые появляются при упоминании поверхности. Те, кто выбирался – пропадал. И с этим умирала всякая надежда. По итогу они стали теми, кто перестал что-либо чувствовать или во что-то верить. Их задача заключалась в выживании поселений. И этого они добились. Они были людьми. Но им пришлось спуститься в подземелье. Они понимали, что любая попытка выйти закончится для них гибелью. Потому что их эволюция не приспособлена к жизни на поверхности. Он рассказал мне, что все старейшины и чуть менее старые люди обладают коллективным ощущением. Именно поэтому они знают про другие поселения. Именно поэтому они знают, что поселение, в котором я родилась, исчезло. И что связь с теми, кто выходил, обрывалась. Я не помню матери. Но теперь я знаю, что она была простым человеком. Меня вырастил отец на знаниях, которые у него были о двух мирах. Я жила в горах Цзюцюань с одним предназначением – встретить их. Встретить людей. В скале, в которой мы жили, была небольшая дверка, которая закрывала вход в пещерку. Я помню, как с отцом мы спускались по этой пещерке и оказывались в большом скалистом кармане. Там он показывал мне книги и читал сказки, рассказывал истории. А на поверхности учил выживать, показывал внешний мир. Я никогда его не спрашивала о его родине. Не спрашивала про мать. Не мучила вопросами, почему мы одни. Потому что я не понимала, что могли быть кто-то еще. Лишь слышала установку «жди, к тебе придут. И когда придут – прими с добрым сердцем». Потом я поняла, что мой отец не был мне отцом. Но я его таким считала и считаю. Мы выходили наружу под покровом ночи, когда яркое светило не обжигало поверхность. Отец пытался выйти наружу, но ему становилось больно. Куда пропал мой отец – я не знаю. И меня почему-то это особо не интересовало. В моей голове была программа «ждать», которая вела меня в новый день. Когда я осталась одна, я следовала жизни, которую мне показал отец. Но в один день я вышла при свете яркого светила. И я не чувствовала боли, как мой отец. Возможно, я была той, которая могла жить и внизу, и наверху. Так я прожила неплохую жизнь. И следующий опыт предшественников должен будет найти новое решение».

Молли.

«Простите. Прощайте».