Святые Мученики

Мэри ворвалась в тесную, душную комнату в семь часов вечера, расталкивая девушек у двери. Заготовки плакатов сохли, осторожно закреплённые прищепками к нити. Лесли обернулась, весело глядя на запыхавшуюся подругу, она скучала по ней целый день. Руки сами потянулись, обнимая самого родного для Лес человека, но Мэри обхватила ее руки, рвано дыша. - Стой, у меня срочные новости, - прошептала она. - Девчата, - уже громче произнесла она, вставая на середину комнаты. Благодаря росту Мэри выделялась, все сразу обернулись к ней, - Кто готов прогуляться вечерком? Есть абсолютно свободные и без приводов в этом году? - девушка нахмурилась, среди активисток из их маленького сообщества в этом прогнившем городке, таких не было. Вокруг зашептались. Все женщины в этой комнате были бы рады хоть сейчас сорваться, если дело предвещало веселье. Однако все понимали, что ситуация сейчас донельзя опасная. Полиция следит за самыми активными, им нужно держаться в стороне. - Мэри, - заботливо пролепетала Лес, - Кажется у нас найдется пара человек... Я и ты. Мэри замерла на месте, с восхищением глядя на свою любовь. Они уже давно старались не отсвечивать после ареста прошлым летом. Но сегодняшняя ситуация не требовала отлагательств! Было ли рискованно идти на дело журналистке и учительнице? О, крайне опасно. Никто не знает, чем обернется сегодняшняя вылазка вечерком. Мэри кивнула, давай согласие на сиё безумство. - Тогда идём, я введу тебя в курс дела. Рука в руке. Этот сестринский жест давным давно перестал быть дружеским, но об этом не стоит знать всем подряд. - Пролайферское дерьмо, - горько усмехнулась она, раздражённо включая электронку, - Они идиоты...о черт, - вздохнула она, затягиваясь и выпуская в небо клубы дыма, ощущая лёгкую, почти незаметную алкогольную отдушину "ванильного бурбона". - Они сделали кладбище, - Мэри снова усмехнулась, мотнув головой, - Кладбище?! Кто бы мог подумать, - девушка рассмеялась, отдавая вейп Лесли. - Кладбище? Надеюсь себе на будущее, паршивые идиоты, - Лес затянулась, запрокинула голову и начала пускать кольца дыма. Красота. Они стояли молча ещё около минуты, переглядываясь. Лесли всей душой любила это занятие, она была готова смотреть на Мэри вечность, когда та негодовала, но сейчас негодование перешло в грусть. - Мэри-Кейт, хей, сладкая, погляди на меня. Давай, я купила нам жидкость с малиной. Гляди-гляди, - начала она, шутливо тыкая в подругу баночкой с новенькой жидкостью. - Лес... Они сделали могилы. Сделали могилы ебаным абортышам и написали профессии нерожденным "детям", - ядовито выплёвывая последнее слово. Лес задохнулась, выкашливая дым из лёгких. Это какой-то абсурд, сюр. Она отказывалась в это верить, в ужасе уставившись перед собой. Но, кажется, Мэри была предельно серьезна. Цель вылазки медленно обрисовывалась в ее сознании: разгром кладбища. Вот почему нельзя было иметь приводы, каков будет конец, если их поймают?! Она ничего не сказала, просто кивнула, вкладывая свою руку в мэрину, повинуясь судьбе. Пустырь, находящийся почти в центре города сейчас пугал. Парк, находившийся там ещё год назад, сейчас стал кладбищем. Ебаным ужасом, тешашим самолюбие мерзавцев, решивших, что они властны над жизнью женщин. Лучше бы занимались саморазвитием. Лесли чувствовала как ее сердце заполняет ненависть и тревога. Должна ли она хоть что-то сказать сейчас? Рука дрогнула, обвивая предплечье высокой девушки, нужно было срочно успокоиться, впереди много работы. - Надеюсь, полицейские не патрулируют здесь, - прошептала Лес, ёжась от прохладного ветерка. Ночь медленно опускалась на город, зажглись фонари, освещая могилы. Расположенные совсем рядом, едва ли в метре друг от друга, кресты с простыми белыми табличками, где черным по белому значились совершенно непонятные слова и годы. "Председатель совета 2006-2006гг.", гласила первая попавшаяся на глаза табличка. - Они выжили из ума, - обозленно зашипела Мэри, сжимая кулаки, - Годы жизни? Не выпить ли говна господам?! Ебаный председатель совета, - она рассмеялась, - А пососать не завернуть? Он бы стал не лучше этого ублюдка, придумавшего столь абсурдный способ репродуктивного давления. И вот это поддерживает Правительство? - Смотри, ни одной женщины, - Лес рассмеялась тоже, - Начальник отдела, председатель совета директоров, генеральный директор, главврач. Черт, они что ебаные нарциссы? Какого черта они решили, что все эти, - она особенно выделила последнее слово, - Были бы успешны? Какой абсурд. Давай сюда маркеры, нужно поправить надписи, - протягивая руку. Работа и правда предстояла не из лёгких. Посчитают ли это административкой? Или они совершают преступление? - Ты понимаешь, что это преступление, ведь да? - жарко выдыхает Мэри, оказываясь непозволительно близко, - Этих долбоёбов поддерживает правительство, - голос срывается на последнем слове, переходя в безнадёжный всхлип. - Я все прекрасно понимаю...и сейчас это волнует меня меньше всего. Мэри сглотнула, передавая девушке красный перманентный маркер. Конечно надолго этого не хватит, но они хотя бы заявят о себе. Поглубже вздохнув, рыжеволосая сорвала ту самую табличку с "председателем совета", откидывая под ноги. Она была чертовски зла сейчас. О, ярость переполняла ее тело. Рука потянулась к следующей, и маркер пронесся по белому полотну, зачеркивая "Футболист", а прямо под ним начинала вырисовываться новая надпись, складывая буквы в уродливое "УБИЙЦА". Тем временем Лесли застыла над своей первой табличкой, сжимая челюсти, что-то внутри нее тревожно билось, хотелось завыть. Смотреть на это все без слез было просто невозможно, они же не чёрствые корочки хлеба. Руки дрожали, зачеркивая "годы жизни", рядом девушка мелко написала "не существовало". Совсем скоро надписи становились все размашистее, руки перестали дрожать. "Бомж", "алкоголик", "насильник", "коррупционер", "вор", "наркоман", "он был бы дворником", "а что насчёт сторожа?". Пока Мэри входила во вкус, весело смеясь над очередной табличкой, Лесли чувствовала, что внутри нее погибает любовь к детям. Была ли она учительницей из-за любви к ним? Безусловно. Хотела ли, чтобы они выросли потрясающими людьми? Так и есть. Но сейчас, смотря в кого превращается дети, когда вырастают. Кто-то из ее класса, из ее маленьких цепляток второгодок вырастет таким монстром. И это будет даже не один человек...Лес будет рада, если в классе будут феминистки и мальчики, которым не привьют такое ужасное отношение к женщинам. Слезы заполняли глаза на совершенно внезапно появившемся перед ней "Учёный 2015-2015гг.", девушка вхлипнула, срывая табличку. Учёные нынче никому не нужны, так что не так плохо, что он не появился на свет. Атмосфера давила все сильнее. Все это. Все эти нелепые могилы - даже не невоплощенные желания и мечты родителей. Нет. Это просто прихоти ебаных организаторов, которые с чего-то решили, что все в этом мире абортыши неожиданно стали бы самыми известными людьми человечества. "Психопат", "Раб порноиндустрии", "ПЕДОФИЛ". Лесли была в ярости. Вот, кем бы они стали. Это та судьба, что им уготована. Кто сказал, что кто-то вытянет счастливый билет? В слезах, она схватила сорванную ранее табличку, выводя послание на обратной стороне, параллельно заливая ее слезами. "Вы - единственные, кто считает эти клетки святыми и успешными, они бы стали такими же отбросами как и вы". Когда Мэри заметила, что Лес дрожит, - тут же бросилась к ней, прижимая к груди. Лесли рыдала, хватаясь за ткань мэриной кофты, стараясь прильнуть как можно ближе. Это было просто невыносимо, она тихонечко заскулила, позволяя рыжеволосой гладить свои волосы грязными, испачканными ладонями. Где-то вдалеке послышались звуки полицейской сирены. Мэри осторожно отцепила руки Лесли от своей кофты, беспрестанно шепча "все хорошо, малинка моя", и скрылась в кустах, обещая посмотреть обстановку. Лесли сидела на холодной земле, испачкав уже абсолютно всю одежду, но Мэри так и не возвращалась. Авто слетело на кладбище совершенно внезапно, заставляя девушку вскрикнуть от неожиданности, она сгруппировалась, готовая принять удар. Полицейские мигалки довольно четко дали понять, кто оказался ещё одним незваным гостем столь отвратительного места. Задержанная, посаженная на заднее сидение полицейского седана, словно опасная преступница, Лес чувствовала себя отчаявшейся и гордой. Отчаявшейся вовсе не из-за поимки... Мэри трусливо спряталась в кусты, виновато поглядывая на подругу. Лесли никогда не думала, что будет чувствовать к ней такое отвращение. Всегда казавшаяся ей сильной, сейчас Мэри была самой трусливой из всех активисток, боявшаяся потерять работу, получить судимость и остаться бесполезной для движения. Но Лес знала, что сейчас она, Она та, кто принесла движению самую яркую и стремительно вспыхнувшую, одновременно со вспышками журналистских камер, огласку. Все, что она хотела сделать, - защитить женщин от такой ущербной судьбы, которой они были подвержены столетиями. Однако все, о чем она думала крутилось вокруг Мэри-Кейт. "Пусть она запомнит меня такой, маленькой женщиной, самой сильной среди них". Она ненавидела Мэри в этот момент, но любовь все ещё теплилась в ее сердце, несмотря на то, что она та, над кем будет осуществлено псевдоправосудие. Да, пусть её методы варварские, но по-другому они их не слышат и, возможно, не услышали бы никогда.