Небо засыпай

То, что из его идеи ничего не выгорит, Денис осознаёт не сразу. Он поджимает губы и раздосадованно морщится лишь тогда, когда видит руины того самого монастыря, обещавшего редким гостям долгожданное чудо. Денис в чудеса не верит. По возрасту, да и по статусу не положено. Он — чёртов компьютерный гений, тёмная лошадка на рынке социальных сетей. Его разработки и следующие за ними громкие высказывания регулярно поднимают шумиху в СМИ, заставляя телефон бедного пресс-секретаря разрываться от звонков. На том конце провода неугомонные журналисты нервно бьют по клавишам и просят подтвердить-опровергнуть-прокомментировать очередное скандальное заявление. Денис Титов — тот ещё провокатор, нахал и истерик. Подчинённые ходят по струнке, журналисты регулярно огребают, а представители инвесторов морщатся, силясь расшифровать преисполненный наглостью и раздражением ответ на запрос недельной давности. Короче говоря, Дениса Титова не особо любят в медийном пространстве, тайно ненавидят подчинённые, а спонсоры, вероятно, периодически составляют заговоры на боли в спине. Да он и сам не в восторге от своей скромной (исключительно в рамках вселенского масштаба) персоны. А особенно не в восторге после неутешительного диагноза личного врача. «Что же вы, господин Титов, так поздно спохватились? Приди вы несколько месяцев назад, там, может, и сложилось бы по-другому…» Денису хочется выпендриться, что страшно не было, мол, смотрите, я морально подготовился к любому дерьму, поэтому на свои слова доктор получил лишь презрительный взгляд и кривую усмешку. Он не может. Потому что неправда. А Денис, как известно, не переносит ложь. На выходе из больницы руки мелко дрожат, голова привычно пульсирует подступающим приступом, а в грудь словно свинца налили. Он, конечно, не святой, но не дожить даже до тридцати пяти… Спрятавшись за козырёк кепки, Денис ныряет в ожидающее его такси, глотает кругляшки таблеток и едет домой. Вот он и получил подтверждение своей теории. Постоянная мигрень, разрывающая черепную коробку, что хочется выть и драть волосы, сама по себе настораживающий признак. Правильно мама говорила всю жизнь: «Тебе, Дениска, нужен тот, кто следить за тобой будет, пасти, потому что сам ты абсолютно не умеешь о себе заботиться». К сожалению, вдобавок к милой мордашке и деньгам, в комплекте с Денисом Титовым шёл сложный характер, натура трудоголика и вагон заёбов. Немудрено, что ни один нормальный человек во всей Москве не отважился взять на себя «привлекательную» роль его преданной пассии. Так и жил Денис в гордом одиночестве. А к тридцати годам даже растущую опухоль в своей гениальной головке прошляпить умудрился. Всё-таки не везло ему в жизни, как есть не везло. — Ну, гений, есть идеи, в какую глухомань ты нас притащил? — Максим Кольцов раздражает неимоверно. Наглый, язвительный, беспардонный, конфликтный, цепкий. Иными словами — прирождённый представитель второй древнейшей профессии. — Никого я не тащил, вы сами поехали, — щетинится Денис, избегая смотреть в прищуренные глаза. Он топает к машине, по пути успевая поймать задумчивый взгляд Кати, сочувствующий Сони и внимательный Эли. М-да, с монастырём не сложилось, может, хоть с дорогой в Москву проблем не будет? Будут. Денис понимает это быстрее, чем хотелось бы. Он опускает глаза и еле удерживается, чтобы не прижать руки к груди и сдавить со всей силы. Там, внутри, шевелится тревога и страх. Ему не нравится это место. Здесь, в Топях, странный воздух — как будто сладкий, и необычные розовые облака. Кажется, они даже не двигаются. Только висят над деревушкой подозрительной сладкой ватой, которую Денис обожал в детстве. Баба Нюра и её кашляющий дед не внушают доверия, хотя они, судя по всему, единственный не выживший из ума элемент этого места. По крайней мере, бабка. Ребятам тоже неуютно, пусть Катя и старается найти плюсы их незавидного положения. Ей, оптимистке по природе, легче. Эля остаётся настороженной, прислушивается к каждому шороху и хмурится. Соня — странная, и пока это всё, что Денис может сказать о ней с уверенностью. Один Макс продолжает неимоверно бесить. Стабильность. Хоть в чём-то, помимо головных болей, она должна выражаться. Засыпая, Денис смотрит на его широкую спину, покрытую заживающими царапинами от Катиных ногтей, и неслышно вздыхает. Ему так кажется. Макс разворачивается, ложится на бок, к нему лицом, и подкладывает ладонь под щёку. — Ты чего вздыхаешь, как помирающий лебедь? — в голосе нет привычного наезда, глаза улыбаются, в полумраке видно. — Захочу, буду до утра вздыхать, — принципиально не отодвигаясь, заявляет Денис, копируя позу соседа по матрасу. — Какая же ты зазноба, Дэн, а, ну нельзя же так, — приглушённо смеётся Кольцов, стараясь не разбудить девушек, и понижает голос до хриплого — сексуального?! — шёпота. — Мне нравилось, когда ты другие звуки издавал… более… соблазнительные… Дениса на секунду поражает фундаментальный контроль над собственными эмоциями. Он мог смутиться, глупо покраснеть и начать материться, но вместо этого лишь ухмыляется покусанными губами и позабавленно говорит: — Наконец-то, прорвало. А я-то запереживал, что слишком долго ты держался. — Выбирал момент, — нисколько не впечатляется его реакцией Максим, а сам пододвигается ближе и колено между Денисовых ног проталкивает, — вот скажи мне, Титов, ты девчонкам тоже обещаешь позвонить, а потом даже на сообщения не отвечаешь? — Только уродливым, — выпускает иголки Денис, смотря, как Макс обидчиво складывает губы уточкой и, вторя ему, громко вздыхает. А потом, скрипя досками, принимает вертикальное положение и, не говоря ни слова, выходит из комнаты. Денис вглядывается в старую деревянную дверь с облупившейся краской, будто пытаясь высмотреть сквозь неё то, чего нет. Макса с бутылкой пива и шальной доброй улыбочкой. Не выдержав, поднимается и выходит следом, прихватив сигареты и куртку. Макс сидит на крыльце, в полутьме, только кончик сигареты мерцает. Денис, не церемонясь, усаживается рядом. Они с Максом, как два дебила-извращенца, в трусах и куртках курят и загадочно смотрят вдаль. И только волосы на ногах от порывов ветра стоят дыбом. — Идиот ты, Кольцов, я, может, подружиться хотел, а ты… — А что я? — вклинивается Макс, выглядя искренне недоуменным. — Я, вообще-то, реально как придурок потом твоего звонка ждал. Не дождался, как понимаешь. Пришлось самому в личку ломиться. Динамщик, блять. — Не надо было полвечера под все юбки заглядывать, а потом меня лапать, ага? Охрененный ты натурал, Максик. — Нахер иди со своим «Максиком», ага? Дениска-редиска, — с нескрываемой агрессией дразнится Кольцов, докуривая. И не говорит больше ничего. Так они и познакомились. Денис хорошо помнит. Он вообще, заслышав имя кудрявого парня в опасной близости с ненавистным «выпускник журфака», хотел было послать Кольцова далеко и надолго, но отчего-то не послал. А зря… и зря с собой в Топи взял. Ну, не любил Титов журналистов, не доверял им, что теперь поделаешь? Особенно не любил журналистов с именем Максим. Да и вообще Максимов не любил. Никого Денис не любил, как и его. В тот день они выпили слишком много. Макс, вместо того, чтобы окончательно склеить хоть одну из девушек, оказывающих ему знаки внимания, прилип к Денису. Тот хмурился и язвил, ожидая типичных СМИ-вопросов: как дела с разведкой? Сильно прессуют? А Роскомнадзор? Уже пытался вставлять палки в колёса? Максим — стоит отдать должное — удивил. Он принципиально не касался скандального мессенджера, обходя острые углы. Знал, что ли, как просто вывести Дениса из себя? Так или иначе, расположить к себе Макс умел (когда хотел). Они пили, много разговаривали, смеялись и обменялись контактами — Денис неожиданно для самого себя пригласил Макса присоединиться к тестированию бета-версии его новой разработки. Кольцов, вне себя от радостных перспектив, конечно, согласился. А потом произошло странное. То ли Макс перепутал его с поддатой девчонкой, то ли созрел для экспериментов, это не меняло того, что в себя Денис пришёл, прижатым к стене. Его бессовестно лапали за задницу и облизывали шею. Самое страшное, что сам Денис не особо-то и рвался защищать униженное достоинство, только плавился в горячих руках и тихо стонал, истосковавшись по прикосновениям. — Ты воспользовался моим состоянием, — сминая окурок в банке из-под консервов, обвинительно заявляет он. Макс иронично вздёргивает бровь: — Да-а? Правда, что ли? А мне показалось, ты был вовсе не против, чтобы тобой воспользовались. Вот что он за человек такой? Трудно, что ли, попросить прощение и признать, что Титов не очередная легкодоступная пассия, которую зажимай, где хочешь, она ещё и спасибо скажет? Голова пульсирует болью, сигареты давно не делают легче, только ухудшают без того хуёвую ситуацию. У Дениса нет сил продолжать спорить и выяснять, кто из них больший мудак. Прежде чем молча удалиться в дом и нажраться, наконец, таблеток, он смеряет Максима тяжёлым заёбанным взглядом. Забравшись под тонкое одеяло, Денис натягивает его до подбородка. Он старательно вслушивается в сопение девушек: Эля спит неслышно, словно и не дышит вовсе, Соня — наоборот, шмыгает носом, вздохи рваные и нервные. Наверное, кошмар. Где только Катя? Всё ещё наслаждается деревенским воздухом? Денис готов думать о чём угодно, кроме опухоли, тикающей в голове и отсчитывающей дни до его конца. Таблетки почти не помогают, но, повышая дозу, он рискует остаться без обезбола раньше, чем вернётся в Москву. Денис уверен — здесь они не на один день. Утром произойдёт то, что помешает им уехать. А потом ещё и ещё. Он всхлипывает в унисон с Соней в тот момент, когда на матрас решает вернуться Кольцов. Денис отворачивается, вжимается головой в подушку и выравнивает дыхание. Ну же, проходи-проходи…. Вспышка боли пронзает голову, Денис едва успевает закусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не заорать. Из-за металлического привкуса к горлу подкатывает недавний ужин. — Да что за хуйня с тобой творится? Блять, Дэн, — ещё и этот никак не может улечься нормально и уснуть. Только раздражает больше. Денис сейчас даже защититься нормально не может! — Мигрень у меня. Спи уже, заебал за день, честное слово, — преодолевая боль, практически выстанывает он. Гребаный боже, как же он устал, кто бы только знал… — Лучше бы ты и дальше вздыхал, — приподнявшись на локтях, Макс хватает его за подрагивающие плечи и насильно разворачивает к себе. Глаза у Дениса влажные, губы сжаты в линию, а скулы нервно дёргаются. Тонкими пальцами он цепляется за чужие запястья, дрожит и едва не плачет от боли. Ужасное зрелище, Денис знает. Один раз он случайно увидел себя такого в зеркале — на всю жизнь хватило. — Таблетки? Есть? — взвинченно спрашивает Макс и, получив в ответ нахмуренные брови, тихо ругается себе под нос. — Значит, таблетки не помогают… что же мне делать с тобой, горе болезненное? — Спи… уже…. Я сам… справлюсь… — Денис жалеет, что в принципе открыл рот. Теперь Макс смотрит так, словно он прямо сейчас помирать собрался. Хотя, конечно, кто знает, врачи так и не огласили приблизительные даты его путешествия в мир иной. — Хер тебе, — сбивая одеяло и простыню, Макс вплотную прижимается горячим боком и укладывает несчастную голову Дениса на своё крепкое плечо, усыпанное родинками и незаметными веснушками. — Сейчас будет легче, — переходя на неразборчивый шёпот, обещает он, перебирая тонкие пряди и прижимаясь колючей щекой к мягкой макушке, — я ведь правда после того вечера понравиться тебе хотел, чтобы было не так, не по пьяни в чужом доме. Кто же знал, что ты такая неженка. Подумаешь, помацал за жопу… теперь-то ты никуда от меня не денешься, Дэн. Ни здесь, ни в Москве… Обратившись в слух, Денис старается лишний раз не шевелиться, кажется, даже дышит через раз. Тепло чужой кожи обжигает, оставляя фантомные отпечатки на бледном худощавом теле. Разозлиться на себя, Макса и вырваться? Денис подозревает, что сделает только хуже. Не только себе, но и Максу с его горячими шершавыми пальцами, дарующими мимолётное успокоение. Наконец-то таблетки помогают, боль медленно отступает. Денис часто моргает, пытаясь загнать обратно унизительные слёзы, Кольцов на его потуги лишь хмыкает, потираясь щетиной о волосы. — Не нравится мне, Дениска, что с тобой происходит, — говорит, касаясь ладонью затылка и проходясь по тонкой коже, по чувствительной стороне шеи. — Давай спать, а? Я так устал, — Денис подставляется под ласку. Ему бы соскользнуть, вернуться на свою сторону матраса, отвернуться, не привыкать, не привязываться, в конце концов! Он возится, елозит головой, принимая удобное положение, и поворачивается, почти прижимаясь губами к тёплой коже. Он давно, так давно ни с кем не засыпал. — Мы ещё к этому вернёмся, — подавляя зевок, обещает Макс, как бы невзначай приобнимая и укладывая руку на спину, меж выпирающих лопаток. Защищает. Утро постепенно вступает в свои права: птицы разводят трели, а лучи солнца окрашивают горизонт. О Кате, которая так и не приходит ночевать, ни Денис, ни Максим не вспоминают. Погружаясь в тревожную дрёму, каждый из них видит своё: Денис — перевёрнутую машину, Макс — Дениса, истекающего кровью из пробитой головы.