Главный трофей

– А что это у нас даже князь Юйчжан скромничает, так ни одного трофея и не добыл? – насмешливо интересуется император, и Сяо Ци чуть заметно хмурится. Князь не любит охоту. Нет, снять стрелой зверя или птицу, чтобы бросить потом в котелок на привале – это каждому солдату знакомо, но императорский выезд – это же совсем другое. Блистает золочеными одеяниями его величество, красуются в долгополых халатах придворные, следом тащатся повозки с шатрами и драгоценной утварью, изысканными кушаньями и винами, кое-кто так и девиц с собой прихватил, куда ж без этого. Стреляют они все, кстати, из рук вон плохо, стрелы так и сыплются мимо вспугнутой дичи. Если кто и везет у седла трофеи, так это его, Сяо Ци, воины. У тех-то, ясное дело, многолетние тренировки да боевой опыт, и не столичной знати состязаться во владении оружием с бойцами из приграничья. Ладно еще, его величество птицу подстрелил, не то совсем уж неловко вышло бы. Гвардеец тащит сбитую добычу, советники в таком восторге, что едва из седел не выпрыгивают, император довольно выслушивает похвалы, и от благости картины у Сяо Ци начинает сводить зубы. И ведь просил он правителя: отпустите нас, ваше величество, обратно на границу – хуланьцев гонять, так ведь нет же… Изволь, князь Юйчжан, присутствовать на осенней охоте, заодно и безопасность обеспечишь. И за каким гуем вообще нужна императорская стража, если охранять весь этот пестрый выводок приходится бойцам из Ниншо? Тьфу. И мало было печали – так ведь правителю вздумалось посоревноваться в охотничьем мастерстве не с придворными щеголями, а с ним, Сяо Ци. И едва ли его величество не понимает разницы между умениями знатного вельможи и боевого генерала. Бросать вызов, зная, что тебе не вправе ответить – это так… по-императорски. Но с приказом не поспоришь, и когда правитель уносится в лес, вдогонку за выскочившей на охотников серебристой лисой, князю ничего не остается, кроме как последовать за ним. …И, конечно же, они влетают прямиком в ловушку. Вот кто бы сомневался, думает Сяо Ци, распластывая мечом очередную замотанную в черное по самые глаза фигуру, что ни к чему хорошему эта идея не приведет. Давно пора издать высочайший указ, запрещающий императорам сломя голову носиться по лесам без убедительной охраны! Когда он добирается до пластом лежащего на земле правителя, то видит сразу: дело плохо. Стрела вошла императору под ключицу – глубоко, как бы не насквозь вообще – и его величество дышит тяжело и хрипло, и струйка темной крови стекает из его рта по щеке, заливая шею, впитываясь в плащ. И тут не надо быть лекарем, чтобы понять: такую рану, как эта, исцелить едва ли получится. А если стрела еще и ядом смазана – а похоже на то, его и самого зацепили явно отравленным клинком – так и вовсе шансов нет. Кажется, думает Сяо Ци, главным призом в этих состязаниях были вовсе не обитатели леса. Кто-то подстрелил добычу поважнее: золотой трон вместе с властью над Великой Чэн – трофей куда заманчивей благополучно удравшей в чащу серебристой лисы. Примечание для не смотревших канон: император, обеспокоенный растущей военной властью князя-полководца, решил (после долгих уговоров заботливой маменьки и не менее заботливой супруги) подстроить ловушку с фальшивым покушением на себя, любимого, чтобы под шумок устранить слишком сильного военачальника. Но на каждого хитрого правителя найдется еще более коварный родственник, и покушение из фальшивого превратилось в настоящее.