5. insania

Она смотрела на золотые облака, озаренные заходящими лучами солнца, и методично продолжала отрывать и без того потрепанную этикетку от бутылки пива в своей руке. Старый домик, доставшейся от родителей бабушки, периодически навещался ею и был ее тайной крепостью от всех: от вышеупомянутой бабушки, у которой она собственно и купила этот дом, да так, что та об этом не знала. И от бывшего мужа, для которого она была в командировках или на дачах «подружек» по девичникам. Из дома доносились звуки песни «My Favorite Game» и она усмехнулась. Когда все пошло наперекосяк в ее отношениях с Ваней? Год назад? Или два? А может быть все было неправильно с самого универа? Она любила. Пылко, ядовито, страстно, безумно, как и жила тогда, когда они встретились. И после ультиматума бабули, когда ей окончательно пришлось сделать выбор в своей жизни кем быть, начала разрушаться их с Ваней жизнь. Уже ничего не изменить. Зато было время, как сейчас, просто посидеть на старых скрипучих ступеньках деревянного домика, попить пиво из горла, как когда-то, когда ей было восемнадцать, и смотреть на закат. И ни одна живая душа ее здесь не найдет. Сейчас ее душа была неспокойна из-за двух причин: первая - смерть Вани, вторая же лежала в больнице и пыталась оклематься от асфиксии. Это было позором. Для бабки. Особенно в таком небольшом городке, где каждая подзаборная шавка знает друг друга. Муж трахался со школьницей и у него во время этого дела случился инфаркт. Проблема была даже не в сраном инфаркте, а в том, что школьница была связана и не могла даже вызвать скорую. Ирина тяжело вздохнула и отпила глоток прохладного пива. Она бы простила ему измену? Да. Наверное, да. Пусть она сейчас и ведёт себя так, как мечтала ее бабка, но настоящая она все ещё слушает рок и пьет пиво из горла. Проблема во всей этой стрёмной во всех отношениях ситуации в том, что школьница все же начала долбиться в стены и звать на помощь. Бдительные соседи вызвали полицию, МЧС и скорую. И вот школьницу с удавкой на шее едва живую упекли в реанимацию, мужа отправили в морг, а ей, Ирине Александровне Шерах, дали целых три дня выходных, чтоб «прийти в себя». Как она? Да никак. Она - в полном шоке и ступоре от того, что муженёк трахал десятиклассницу в ее квартире и активно практиковал БДСМ. В шоке, что не может дать ему в морду, потому как бить покойников как-то не этично для врача, да и вообще для человека. Но на этику плевать ей настоящей. Да и на всех ей плевать. Если б только не бабка… Ну и самое поганое на последок: она слышала про эту школьницу. Да о ней знала вся округа, пожалуй. Родители - алкаши с двенадцатиэтажки, девчонка пару раз за тот год попадала в реанимацию с передозом, где скорее всего и познакомилась с ее мужем, который был врачом-реаниматологом. Да она и сама мельком видела ее, когда та поступала в приемный покой с передозом и синяками. Им нужна была отписка от травматолога, что у девчонки травм, требующих лечения, нет. Кажется, девчонка была брюнеткой? Ирине без разницы. Она даже имени не знает и знать не хочет. Но теперь каждая бактерия в больнице будет на нее выливать тонну информации о ней. Хоть увольняйся. Ну, а что ее здесь держит? Ей двадцать восемь, квартира своя, дача тоже… Продать все и свалить в Москву. Устроиться там на работу, отпахать полгода и взять ипотеку. За лет пять выплатит и забудет, как страшный сон, про всё это. Телефон зазвонил началом песни Offspring «Pretty Fly» и это было самым безобидным рингтоном, который у нее стоял на коллег, из всех. Она посмотрела на дисплей и скривилась, но всё же трубку взяла: - Да? Для белого парня он, действительно, неплох. Хорошо, что трубку она всегда успевала на людях взять до начала рока. Что ж, она двулична даже в этом. - Ир, в общем, Шаркин заболел, я не в городе, а Ловцов с Жуком пьяны уже. Дежурить некому. Выйдешь? – заискивающе промямлил заведующий, и Ира, покрутив бутылку в руках, повернула ее. На этикетке было написано «безалк…». Её больше волновал вопрос, стоит ли сейчас ехать в больницу и ловить на себе сочувствующе-любопытные взгляды коллег. В любом случае эти взгляды будут, решает она и, вздохнув в очередной раз, принимает решение, что ехать нужно в любом случае. Надо написать заявление об увольнении, продать недвижимость здесь и свалить уже с концами в Москву от бабки и ее образа жизни. - Ир? - Хорошо. Приеду через полчаса. – она встаёт со ступеньки и направляется в дом, чтобы закрыть его и выкинуть мусор, скопившийся здесь за два дня. - Ты меня, как всегда, спасаешь… - лопочет заведующий, обычно суровый мужик под два метра ростом. – И прости, что так вышло… Спасибо. - Доброй ночи, Никита Михайлович. – она, как всегда, вежлива и корректна, кто бы мог подумать. Отключает телефон и, засунув его в карман легкой куртки, подхватывает пакет с мусором. У забора стояла "субару-форестер" Вани, которая теперь, вроде как, её, так как она - второй владелец машины. Закрыв все двери, она бросила мусорный мешок назад, на пол и, сев в машину, газанула по хлюпающим весенним дорогам прочь из деревни. Включив из телефона в машине на полную плейлист «Metallica», поехала под песню «я исчезаю», сразу взяв агрессивную манеру езды. На машине с полным приводом можно было не волноваться о дороге по этому весеннему месиву. Она резко затормозила у помойки на выезде из деревни и, скинув пакет с мусором, выехала на главную дорогу, ведущую к городу. Уже через двадцать минут она была возле городской больницы, где, припарковав машину, направилась ко входу. На проходной, кроме охранника, никого, но Ирине всё равно показалось, что и он посмотрел на неё этим сочувствующе-любопытным взглядом. «Ой, да и похуй». Она прошла к лифту, а, поднявшись на третий этаж, вышла и словарно подготовилась к встрече с коллегами, чтобы отвечать культурно и обходительно. Последняя дань ее знаменитой бабке. Надо было пройти до конца коридора до ординаторской, где можно было переодеться в хирургический костюм. Увидев на посту медсестру Журавлеву, она едва сдержалась, чтобы не прорычать: «Свали нахуй отсюда». Ей досталась самая любознательная до сплетен медсестра в смену. Ожидаемо, глаза Журавлевой просияли, едва она увидела ее: - Ой, Ирина Александровна… А как же Шаркин? – она впила любопытный взгляд в неё, и Ирина, не останавливаясь, прошла мимо, на ходу процедив: - Заболел. Добравшись до ординаторской, она тут же закрыла за собой дверь на замок и подперла спиной. Прикрыв глаза, она медленно и глубоко вдохнула, и выдохнула. Никогда ей не было так тяжело, как сегодня, держать себя настоящую в руках. Они с Ваней были больше, чем друзьями, больше, чем супругами. Они были из одной группы в универе и вместе создали маленькую рок группу и развлекались в клубах. Они видели столько дерьма… Пережили так много. И в итоге стали такими пресными… Бабка перестала пилить по поводу замужества после свадьбы с Ваней и спокойно живёт себе сейчас, доставая младшую сестру Ирины, которая учится в академии ФСБ и упорно игнорирует толстые бабушкины намеки о семье. Быстро переодевшись в форму, она прошла к кухонному уголку и включила чайник. Ей нужен был крепкий кофе и, возможно, что-нибудь сладкое, чтобы мозг снова вспомнил, как вырабатывать эндорфины и серотонин. Попивая кофе, она смотрела в окно на больничную дорожку, по которой все ещё шли люди с работы по домам. Те, кто отработал день, а в больницу тащились немногие люди, которые, как и она, работали в ночную смену. Вдруг из пожарного выхода выбежала девушка в белом халате и кроксах, но не это привлекло внимание Ирины, а то, что в минус десять на улицу та вышла только в халате и кроксах на босую ногу. Брюнетка, быстро оглядевшись, направилась по дорожке прямо в сторону центра города, засунув руки в карманы и зябко ссутулившись. Ирина усмехнулась. Ей тоже часто хотелось сбежать с работы. Она задумчивым взглядом проследила за фигурой девушки, все удаляющейся по дорожке от больницы, и уже хотела отвернуться от окна, но увидела, что фигура оказалась на земле. «Наебнулась? Возможно, кроксы ж резиновые. Идиотка». Девушка попыталась встать и это ей удалось, но, видно, опереться на ногу она не могла и, нелепо ковыляя, она все так же целеустремленно направилась к выходу с больничной территории, правда, уже не так бодро. «Хромоножка, блядь». Теперь внимание Ирины привлек охранник и две медсестры, которые бежали к девушке, что-то крича, а та продолжала быстро ковылять от них, словно в каком-то дешёвом триллере спасалась бегством от бандитов. «Беги, сучка, беги!». Она снова упала, и эта троица настигла ее. Девушка отбивалась от них, но охранник схватил ее за руки и, встряхнув, перехватил её хрупкую фигуру, взяв на руки и поволок к больнице обратно. Вокруг него суетились медсестры, пытаясь успокоить девушку, и у Ирины закралось нехорошее подозрение, что эта девушка - сбежавшая пациентка. Почему она просто не написала отказ от лечения? Зачем сбегать? Если только ты не наркоманка… С наркоманами Ирина держала ухо востро всегда: эти придурки умудрялись прыгать даже с третьего этажа, чтобы избежать встречи с полицией, после того, как приходили в себя. Поморщившись, она отвернулась от окна и, вымыв в раковине кружку, взяла телефон в руку и, сев на диван, погрузилась в изучение цен на съёмное жилье в Москве. Стоило заняться тем, чтобы построить хороший план по бегству от всего этого и желательно поставить всех остальных в известность уже по факту, когда она будет уезжать. Единственная, кого стоило уведомить, была ее сестра, которая как раз и училась в Москве и жила в общежитии при своей академии. Может, она поможет выбрать нормальную квартиру, а потом можно перетащить сестру к себе из общаги. Она сама жила шесть лет в общежитии, пока училась, и знала, какой это ад. Покрутив телефон, она решилась впервые в жизни взять сестру в сообщники и набрала номер, решив не писать сообщение, дабы никто случайно не прочитал его. - Да? – раздался в трубке мрачный голос Евы. - Время есть? – уточнила Ирина, припоминая, что бабушка не раз жаловалась на то, что Ева занята бесконечными подработками и не звонит ей, а если отвечает на звонки, то заканчивает их за минуту. Иногда Ирине казалось, что сестра - воплощение холода бабки, хотя, учитывая, какое воспитание они получили от той, это не казалось чем-то ненормальным. Бабушка, она же дочь последних дворян Российской Империи, воспитала их после смерти родителей правильно с аристократической точки зрения: манеры, поведение и даже привила грёбаные взгляды. Ирина была бунтарём: ей нравилось играть и петь рок, пить с мужиками водку и пиво, не стесняясь все это мешать, нравилось вести себя вызывающе и устраивать эксцентричные выходки. Но бабка давила все это своим воспитанием, придавив её своими связями майора милиции на пенсии. И это воспитание так сильно въелось под кожу за двадцать с лишним лет, что стало частью Ирины. Её второй половиной. Её «дерьмом», как любил выражаться Ваня. - Конечно. – голос Евы смягчился, и Ирина улыбнулась. Все же она моя сестра. Должно же у нас быть что-то общее? - Я хочу переехать в Москву и продать все здесь. – Ирина усмехнулась, опережая вопрос Евы и отвечая на него. – Разумеется, никто не в курсе, особенно бабка. Что касается мужа, думаю, бабушка уже тебе сообщила? - Наслышана, - учтивая усмешка. - Хочу, для начала, чтобы ты нашла двушку для нас с тобой, - Ирина нахмурилась. – Полгода я буду снимать, потом возьму ипотеку. Полагаю, глупо с твоей стороны будет отказываться от того, чтобы жить со мной, а не в общаге, так что выбор квартиры за тобой. - Хм-м-м, - задумчиво протянула Ева. – Ты права, я не буду отказываться. Это будет удобно для нас обеих. Все же ты единственный человек, который меня не бесит. «Какая прелесть…» Ирина усмехнулась, вспоминая надменный вид сестры, с которым она обычно смотрела на окружающий ее мир и на людей. «Прям королева». Ирина была бы такой же, но, благодаря тому, что прожила шесть лет в медицинской общаге, она смогла раскрыть своё «я». И потом с упорным рвением его прятала от бабки. - Тогда договорились. В начале следующего месяца я планирую перебраться к тебе. Пока вышлю тебе на карту деньги. Снимай, а я постепенно перевезу вещи и продам всё здесь. - Что ж, жду. – смешок. - Позвони, как снимешь, я тогда начну продажу и перевозку вещей. - Хорошо. – в голосе улыбка. - Пока. – Ирина закончила разговор, решив обойтись без дежурных вопросов вежливости, которые обычно требовались при общении с другими людьми, вроде «как ты?», «как жизнь?», «как здоровье?» и так далее. - Пока. Закончив звонок, она убрала телефон в карман и прикрыла глаза. За дом она выручит не меньше полутора миллиона, за квартиру - два, а вот машину она продавать не хочет. Удобная и практически новая, хотя и за нее, можно было бы выручить пару миллионов. Сколько переводить? Тридцать или пятьдесят? Или потребуют оплату сразу за три месяца? Тогда все сто надо переводить. - Доктор Шерах? – в дверь постучали, и Ирина, резко встав, подошла и открыла дверь. Увидев её, медсестра отступила на шаг. – С реанимации вызывают. Там кто-то ногу сломал, вроде как. «Как предсказуемо». Ирина вздохнула и, выйдя из ординаторской, закрыла ее и пошла к лифту. Все пути ведут в ад. Видно, та сбежавшая хромоножка всё же наркоша. Хорошо, что в реанимации в основном все лежат на своих койках и вряд ли она увидит ту блядскую школьницу, из-за которой вся её спокойная законсервированная жизнь перевернулась с ног на голову. Она потеряла товарища, друга, мужа, коллегу. Треснула и начала отваливаться маска примерной жены, интеллигентной женщины и самой добродетели. Спустившись вниз, она перехватила свои волнистые огненно-рыжие волосы в хвост резинкой и позвонила в звонок возле железной двери, ведущей в обитель ныне покойного мужа. Плохо то, что её там все знали, и со многими она даже хорошо общалась, так как они были друзьями Вани. И видеть их после всего этого очень не хотелось, однако в этот момент и спасает воспитание бабушки. Не показывать эмоций другим людям. Этот урок от бабушки она выучила первым ещё в семь лет, когда только переехала к ней с младшей сестрой. Дверь открыла Светлана Ивановна, медсестра в возрасте, которая была достаточно близка к Ване и которая не раз была у них дома со своим мужем, её заведующим Никитой Михайловичем. - Ой, Ирочка… - засуетилась медсестра, пропуская Ирину в отделение. – Я соболезную. «Старая жирная кошёлка. Чему ты там соболезнуешь? Ты ни черта не знаешь о нас с ним». Ирина посмотрела на неё и мило улыбнулась. Она это серьезно? Он трахался на их кровати с малолеткой, и она точно об этом знает. Снял бы квартиру или номер в гостинице. Да плевать где, но не у них же дома… Медсестра поспешила вперёд, ведя за собой Ирину, и не думала затыкаться: - Мы все слышали об обстоятельствах… и это так печально...да уж… печально... молодой совсем, - вздохнула она с дрожью в голосе и, сглотнув, продолжала. – А у нас тут… одна решила сбежать и поскользнулась. Кеша сказал, что похоже на перелом, попросил вызвать травматолога…вот. Значит, сегодня дежурит Кеша? «Просто потрясающе». Они зашли в смотровую, где и была эта троица, которую видела Ирина в окно. Две медсестры, охранник, а вместе с ними, и Кеша со своей модной эспаньолкой, от которой Ирину тошнило. - Привет, - улыбнулся он растеряно, увидев её, и Ирина слегка усмехнулась, подняв уголок рта. - Ну здравствуй, Иннокентий. «Сучий потрох». Она обожала называть его именно так, как попугая из старого советского мультика, и Кешу это бесконечно бесило. Сейчас она внутренне наслаждалась его выражением лица. - Да отпусти меня, придурок! – рявкнула девушка, отталкивая охранника от себя. – Не трогай меня! Ирина взяла из коробки возле двери перчатки и пошла к девушке, по пути надевая их. Девушка сидела на кушетке, зло озираясь и, увидев приближение Ирины, широко распахнув глаза, вжалась в стену, словно забыв про свою больную ногу и про всех вокруг. Ирина подошла к ней и, бросив мимолётный взгляд на брюнетку, приказала: - Не двигайся. «Ах ты маленькая мразь…». Девушка сглотнула, не сводя глаз с Ирины, которая присела на корточки возле кушетки и начала осматривать ногу, касаясь её ступни пальцами. За выраженным отеком вряд ли можно что-то нащупать, но, судя по всему, тут лишь наружная лодыжка и, скорее всего, с осколками и смещением, так как вокруг перелома ткани были отечными и с ярко бордовым окрасом. - Давай её на рентген. – она встала и посмотрела на бледного Кешу. – У вас тут коляски есть или снова её на руках понесёте? - А…эм…да, есть. – нашёлся Кеша, кивая. - Отлично, - Ирина пошла к двери, по пути снимая с себя перчатки и выбрасывая их в ведро. – Я подожду результата в приёмнике. Она вышла из процедурной и направилась к выходу из отделения. Они что, хотели представления? «Хуй вам». Увидев на шее девушки следы от верёвки, она сразу поняла, кто перед ней. Та самая школьница. Любовница Вани. "Тощая, но красивая. Понятное дело, почему он не смог удержать свой член в штанах". Хмыкнув, она пошла в приёмное, пожалуй, единственное отделение, которому было абсолютно пофиг на все слухи, из-за постоянной сильной нагрузки. Людям там просто было некогда особо обсуждать сплетни, да и сами все, кто там работал, нередко становились объектами для сплетен. Ирина прошла в ординаторскую и подняла руку в знак приветствия утомлённому терапевту, который развалился в кресле и с безразличным видом взирал на экран телевизора. - Привет Дим, где все? - Привет. Очередного бомжа пакуют в бомжатнике. – вздохнул он устало и сделал неопределенный жест рукой в сторону. – Нашли в парке... опять какой-то сердобольный в скорую позвонил. - Битый? – уточнила Ира, падая в соседнее с ним кресло. - Вроде нет, - пожал он плечами и его маленький хвостик на затылке качнулся. – Хотя сейчас его отмоют и будет видно. Просто переохлаждение. Оттает, обоссытся, обосрётся и сам свалит. Весна, знаешь ли. Ирина кивнула, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. - А тебя какими судьбами в наш край занесло? – спросил он, не отрывая взгляда от телевизора. – Слышал, тебе несколько отгулов дали. - Смотрела сломанную лодыжку любовницы бывшего мужа. - Бывшего, потому что умер? – усмехнулся Дима и Ирина усмехнулась в ответ. - Ага. Будем считать, что он мне компенсировал моральный ущерб своей «субару». - Хах, забрала у него самое дорогое, - смешок. – И как тебе Ленка? - Девчонку так зовут? – пальцы замерли над подлокотником. - Елена Кошкина, если быть точным. – уточнил он. – Частая наша клиентка, между прочим. С четырнадцати лет у нас лечится, так главный врач наш решил. Теперь педиатр приходит лишь время от времени, отписаться, что та развивается согласно возрасту и так далее. - И давно Ваня с ней? – поинтересовалась Ирина, прекрасно зная про мужские разговоры. «Наверняка он успел каждому растрепать, кого он трахает и как. Шик». - Говорят, уже полгода как. Несколько раз сам её забирал отсюда. Одно время он ей даже квартиру снимал, но та устроила в ней какой-то притон, откуда попала в хирургию с ножевым. Так что…как-то так. – усмехнулся он, посмотрев, наконец, на неё. – Не обижайся, Ир, сама понимаешь, если бы я рассказал тебе, меня потом бы закозлили. - А так лучше смотреть, как из меня делают дуру, да? – спокойно заметила Ирина. – От тебя такого не ждала, Дим. Всё же я тебе всегда помогала, думала, ты будешь на моей стороне. Он поморщился и отвёл взгляд. - Гендерные различия, дорогая. Увы. Я твой друг ровно до того места, где начинает расти у всех мужиков член. Прости. - Хах. Так что ещё расскажешь интересного? – Ирина поймала себя на мысли, что снова начинает вести себя так же, как перед поступлением в университет, словно возвращение к тому, как вынуждала её вести себя бабка, было ее защитной раковиной. Разговаривать со всеми как с крепостными крестьянами, со смердами. - Про неё? – в голосе ирония. - Вообще. – она закинула ногу на ногу, чувствуя, как прежняя уверенность возвращается ровно с тем же воспитанием, которое в неё вдалбливала бабушка с детства. - Слышал, он увлекся всякими играми. – он насмешливо посмотрел на неё. – Дома он тоже пытался? Ирина усмехнулась. - Эта его новая сторона личности для меня осталась загадкой. - Хах, - улыбнулся Дима. – Не удивительно, что он пошёл искать воплощение своих фантазий на стороне. Он из девчонки сделал своего саба, ну и материально содержал её по мере сил. - Саба? – Ирина с интересом смаковала новое для себя слово. - Есть такая роль в этих отношениях: есть тот, кто доминирует, а есть тот, кто подчиняется. Подчиняющийся называется сабмиссив. Абсолютная рабская покорность в отношениях, заранее обговоренная между сторонами. – просветил он её. - А ты в этом спец, как я посмотрю. – усмехнулась Ирина. - Когда он начал рассказывать об этом, я запомнил. Я уж точно не такой больной ублюдок, как Ванек. – поморщился он. – Не могу представить, как делаю кому-то больно. А он ловил от этого кайф. Больной ублюдок? Я любила его. Он любил меня. Всегда на грани. И что в итоге? Его достала скучная жизнь со скучной женщиной, которую вылепила из меня майор Шерах? - Ирочка? – в сестринскую заглянула Светлана Ивановна. – Снимок сделали. Проявляется. Ирина кивнула и, встав с королевскими манерами, пошла к рентген кабинету. Заметив на коляске возле кабинета брюнетку, она оглядела её с ног до головы пристальным взглядом и только дошла до голубых глаз, как девушка тут же отвела взгляд, отвернувшись. Шерах зашла в кабинет и, пройдя в проявочную, приветствовала Ольгу – рентгенолога: - Привет. - О, заходи Ирина Александровна, - улыбнулась женщина. – Слышала, что эта девка та самая? - Ага, - кивок. Королевам ведь насрать на всех. Даже на мертвых королей и фаворитов. И тем более королевам плевать на всяких крестьянских шлюшек и кто что говорит о ней. Здесь нет никого, чьё мнение было бы для неё важно. Простые работяги, которые никак не повлияют на её жизнь и которых она оставит в прошлом уже через месяц. - А ты довольно спокойно к этому относишься, Ирина Александровна. – заметила с улыбкой Ольга, вымачивая снимок. "А ты предлагаешь мне сделать её куклу Вуду и ходить по больнице, прокалывая её каждую минуту иголками?" - Когда будет готово? – она облокотилась о стену плечом, наблюдая за Ольгой. - Через минуту будет. – вздох. – Ирина Александровна, что с тобой не так? Ты ведёшь себя странно. Будто специально дистанцию держишь. Мы же пили здесь сколько раз после смен, а ты ведёшь себя, будто я твоя прислуга, а ты с видом госпожи ждёшь, когда я тебе на кроватке перину взобью, ха-ха. Какое точное определение. - Мне нужен только снимок и мне абсолютно не хочется знать твоё и вообще чьё-либо мнение о своём бывшем и о той хромоножке в коридоре, как собственно, и обо мне. – спокойно сказала Ирина, пристально глядя на Ольгу, которая тут же поджала недовольно губы и отвернулась. - Я думала ты выговоришься, поплачешься или психанешь и успокоишься, хех, - тихо усмехнулась она с досадой. – Но тебе, как видно, это не нужно. «Мне ни хера не нужно здесь теперь и меня ни хрена в этой дыре не держит». Сейчас больше всего ей комфортнее было в этой созданной для бабки маске. Ладить ей уже было не нужно. - Готово. – Ольга вытащила снимок и подвесила сушиться. – Ещё пару минут и обсохнет. Нет смысла терять время. Ирина отцепила снимок от прищепки и, поднеся к подсветке, посмотрела на кости. Как она и думала, перелом наружной лодыжки со смещением, но без осколков. Подвесив его обратно сушиться, она вышла из проявочной и, едва выйдя из рентген кабинета, тут же раздала приказы, смотря на Светлану Ивановну: - В гипсовую её, и приготовьте всё для репозиции и позвоните в травму, пусть моя медсестра спустится. – Ирина перевела взгляд на брюнетку, которая удивлённо смотрела на неё, своими огромными голубыми глазами. – Аллергии на лекарства есть? Девушка поняв, что обращаются к ней, тут же отрицательно покачала головой, всё так же продолжая молчать. Ирина перевела взгляд на Светлану Ивановну: - Тогда лидокаином будем обезболивать. Ей что-нибудь колят у вас из обезболивающих? - Кеторол, - пожала плечами Светлана Ивановна. – Мы стараемся избегать наркотических и сильнодействующих препаратов, так как… Ирина отмахнулась и пошла в сторону приёмного: - Не важно. Делайте. Позовёте, когда будет всё готово. Я в приёмном. - Ирина Александровна… – из бомжатника выбежала медсестра приёмного, едва не врезавшись в неё, и затараторила. – Кажется, он умирает… - Кто? – она перевела взгляд с медсестры на распахнутую дверь в бомжатник. – Бомж? - Н-н-не… Дмитрий Сергеич… «Твою мать, Димасик! Какого черта?!» Ирина рванула в бомжатник и увидела лежащего на полу около бомжа Димку с тонометром в руках. Подскочив к нему, она присела на корточки, и, пощупав пульс на сонной артерии, прошептала: - Блядь… Быстро расположившись сбоку, она принялась его качать, скользнув взглядом по своим Apple Watch часам. 17:14. - Десять. – считала она только десятки и мозг принялся методично подстраиваться под сердечно-легочную реанимацию. – Наташ, зови Кешу с дефибриллятором, амбушкой и ремнабором. Вперёд! Пошла! Двадцать… Медсестра убежала, а в бомжатник заглянула растерянная Светлана Ивановна: - Ирина Александровна вас сменить? «Да куда тебе в твои пятьдесят с диабетом качать? Ты ж развалишься…» - Позже. Возьми в приемнике катетер и поставь вену, пока они ещё есть. Быстро! – отдала она приказ, продолжая качать. Как-то это подозрительно, сначала Ваня в двадцать восемь, а сейчас и Димасик в двадцать шесть. С одной больницы, коллеги, друзья. Может они все что-то принимают? Это бы объяснило эти остановки сердца в столь раннем возрасте. К тому же я помню, как у нас та девчонка на концерте померла. Сколько ей тогда было? Восемнадцать? А ведь тогда бабка мне сказала, что у неё тоже остановка сердца была, когда мы все с ней развлекались за кулисами. Ладно выясню это потом. В бомжатник ворвалась Светлана Ивановна и, тут же сев с другой стороны от Димы, начала ставить ему кубитальный катетер. - Поставила. – отчиталась медсестра. - Десять…Теперь подвези каталку к бомжатнику. – очередная команда и ощущение пота на спине. - Что случилось?! – в бомжатник ворвался Кеша и увидев Диму, подсел с другой стороны, пропуская мимо себя Светлану Ивановну. – Молодцы катетер поставили. Сколько уже СЛР? Ирина взглянула на часы. 17:17. - Три минуты. Только качала. Смени меня. – она оторвала руки от груди Димы и, схватив мешок Амбу, запрокинула ему голову и плотно прислонив маску к лицу дважды вентилировала его, смотря за движением грудной клетки. Кеша начал качать, считая: - Десять…наложишь электроды? - Ага. – Ирина включила дефибриллятор и быстро прислонила утюги к груди под хирургичкой, оценивая ритм. – Ничего. Кеша кивнул, продолжая качать, а Ирина посмотрела на пару медсестер в коридоре и снова начала раздавать команды: - Найти ножницы. Другая набирает адреналин и физраствор. Одна из медсестер умчалась, а Светлана Ивановна начала быстро набирать, что было велено из раскиданных на полу ампул, которые принес с собой Кеша. Ирина же достав из сумки коробку с ларингильной трубкой и шприцом, поставила ее. - Скажи, когда будет тридцать. – она отсоединила от амбушки маску и присоединила ее к трубке. - Тридцать. – перевел дыхание Кеша, останавливаясь и она сделала два вдоха мешком Амбу, следя за грудной клеткой. Кеша снова заработал компрессиями, пока Ирина, взяв ножницы, резала хирургичку на Диме. Разрезав она приклеила электроды и посмотрела на монитор. – Коли кубик адреналина, потом прогоняй его десяткой физраствора. Светлана Ивановна кивнула и тут же начала вводить в катетер препараты, а Кеша снова начал качать, растратив весь свой попугайский вид. - Готово. – Светлана Ивановна отстранилась. - Тридцать. – снова озвучил Кеша и Ирина сделала два вдоха мешком Амбу, пока тот смотрел на монитор. – Есть жт. - Стреляй. – Ирина убрала мешок Амбу от лица Димы и обратилась к Светлане Ивановне. – Набрать еще миллиграмм адреналина и десятку физраствора. Та снова засуетилась, выполняя приказ, пока Кеша набирал заряд, а Ирина, увидев в дверном проёме бледную медсестру с приемного и любопытную хромоножку, снова переключилась на Кешу, который, прислонив «утюги» к груди Димы, выразительно посмотрел на нее, единственную, кто сидела впритык к телу. Она отстранилась, и он нажал на кнопки. Тело вздрогнуло, и Ирина перевела взгляд на монитор. - Есть синус. – кивнула она. – Давай грузим его и к тебе. Он кивнул, и Ирина начала командовать погрузкой тела на подогнанную каталку, старательно игнорируя застывшую возле стены брюнетку, взгляд которой она чувствовала на себе постоянно. - Дефик ему в ноги. – скомандовала она Светлане Ивановне, и та, положив дефибриллятор, тут же покатила каталку на пару с Кешей в реанимацию. Ирина заглянула в бомжатник и перевела взгляд на медсестру: - Приберешься здесь? Я пока главному позвоню, скажу, что твой дежурный в реанимации. – дождавшись судорожного вздоха и кивка, Ирина достала телефон из кармана и набрала главного врача, номер которого у неё был, но по которому она ещё ни разу не звонила. Дождавшись гудков, она скользнула взглядом по стоявшей на одной ноге брюнетке. - Да? – раздался в трубке бодрый мужской голос. - Здравствуйте, это Шерах с травмы. У нас в приёмном была остановка сердца у Дороженко, мы его завели, он сейчас в реанимации, но приёмное осталось без дежурного врача. – отчиталась она. - Хм. Понятно. Спасибо. Я решу вопрос, останьтесь пока там. – он отключился, и Ирина поймала себя на мысли, что всё это время смотрела в глаза хромоножке, которая в этот раз глаз не отвела. Ну надо же как мы осмелели. - Прыгай за мной. – Ирина развернулась и пошла к гипсовой, набирая номер своего травмотделения. – Журавлева, ты нарываешься на докладную? Чтобы через две минуты была внизу с лидокаином, шприцами, и бинтами, иначе будет на тебя докладная. Не став дожидаться ответа, Ирина отключилась и обернувшись, посмотрела на хромоножку: - Сядь и жди меня. – она зашла в рентген кабинет, откуда забрала снимок и, выйдя из него, зашла в гипсовую. – Прыгай сюда. - Вы мне даже не поможете? – на губах осмелевшей девчонки появилась усмешка. - Ты и сама прекрасно справляешься. – оглядела гипсовую и кивнула на кушетку. – Ложись. - Хах, прям так сразу? А как же конфетно-букетный период? – насмешливо. «Что за ублюдский флирт, сучка?» Ирина села на стул и, положив ногу на ногу, посмотрела на девушку. Та закатила глаза и попрыгала к кушетке: - Ты скучная, не удивительно, что твой муженек трахался со мной. - Зато мне досталась от него машина, - флегматично заметила Ирина, - а тебе отметка на шее и сломанная нога, да и репутация так себе. «Подстилка». Девушка поморщилась и с вызовом посмотрела на Ирину: - Ты ничего не знаешь обо мне! И муженька своего хреново знала! Я знаю, кем он был, но не знаю того, кем он стал. - И знать не хочу, мне достаточно, что он умер и оставил мне машину и свободу. Похоронят его родственники, так что даже на похороны тратиться не придется. – она пожала плечами. – В итоге я в плюсе. «Если думать, как моя бабка, то я просто в шоколаде, блядь». Девчонка едва не скрипнула зубами, зло глядя на Ирину. - Тебе правда насрать на то, что я спала с ним? Что мы делали это в твоей квартире? В твоей кровати? «Нет!» Уже все равно. - Последнее, пожалуй, расстраивает. – заметила Ирина с усмешкой. – Но я это как-нибудь переживу. Брюнетка, прищурившись, наблюдала за Ириной, рассматривая ее. - Я могу быть твоей… Ирина поморщилась. «А девочка-то хоть раз с бабой спала? Или это так… громкие слова?» - Я и ты? Да ты посмотри на себя. Кто ты, и кто я. Должен случиться как минимум апокалипсис, чтобы я с тобой легла хотя бы в одну постель. И все другие люди должны умереть, чтобы я стала рассматривать тебя в качестве сексуального партнёра. И даже тогда, думаю, я бы лучше украла вибратор и батарейки, чем занялась сексом с возможным переносчиком венерических заболеваний. Лена покраснела и, поджав губы, сверлила взглядом женщину перед собой, которая сидела на стуле словно на троне с самодовольным выражением лица и с надменной улыбкой все это говорила ей, смотря в глаза. - Сука… - выдохнула Лена. «Приятно познакомиться». - Зато у меня есть всё, а у тебя - ничего. И вряд ли что-то будет, если и дальше будешь вести себя так, как сейчас. – заметила задумчиво Ирина, глядя, как устраивается на кушетке Елена. Тощие ноги в синяках и царапинах, и что самое забавное, что под халатом нет даже белья, потому как полы халата задрались, обнажая гладко выбритый лобок. - И как же я себя веду? – усмехнулась девчонка, заметив взгляд Ирины. Вульгарно. - Хамишь тем, кто сильнее тебя. Или кто обладает тем, что тебе нужно. Или имеет власть над тобой. – пожала плечами Ирина, вздыхая. – Как глупо убегать из больницы в халате на голое тело. - У меня не было выбора! – огрызнулась Лена. – Если я останусь, придут соцработники с полицией и отправят меня в детдом. Они уже грозились это сделать и после всего этого точно сделают! - Зато у тебя будет спальное место и еда. Гораздо лучше, чем сейчас. – заметила Ирина. - Я буду там заперта! - Для тебя это тоже неплохо, учитывая, что ты хочешь продать себя первому встречному. - Я не продаю себя первому встречному! – рявкнула девушка, сжимая кулаки. «Ой, да ладно? А пиздень свою ты мне демонстрировала, потому что перепутала меня с гинекологом?» - Мы знакомы с тобой от силы полчаса, а ты уже предложила мне себя. Я называю это «первому встречному». – усмехнулась Ирина. - Я знаю о тебе! По фото с твоей квартиры и по рассказам Вани! Ирина с интересом посмотрела на девчонку. Впервые кто-то утверждал, что знает её, когда даже бабушка постоянно, как мантру, говорила на семейных ужинах «Такое чувство, что я тебя совсем не знаю, Ирина». Так кто же знал ее, Ирину в итоге? Больше всех знал Ваня, потом Димасик, потом однокурсники, потом сестра, потом знакомые и бабка. «Ну надо же… да ты, блядь, первая!» - Да ну? И что же ты знаешь обо мне? – оскалилась Ирина. - Ты… - выдавила из себя девчонка. – У тебя синдром отличницы! Твои родители погибли, когда тебе было семь, и тебя с сестрой отдали бабушке, которая тебя воспитывала жестко, и ты ненавидишь её за это. Квартира принадлежала твоим родителям. Ты жестокая и подавляешь всех вокруг и мужа собственного сделала тряпкой! «Ну нихуя себе, сказала я себе…» - Но, но, дорогая, тряпкой он себя сделал сам, - хмыкнула Ирина. – Бабушку я свою не ненавижу. А так, ты знаешь лишь отдельные куски моей биографии. Меня ты не знаешь совершенно. Так что для тебя я «первый встречный», по крайней мере, для меня ты точно случайный человек. Через пару месяцев я забуду, как тебя зовут и как ты выглядишь. Потому что эта информация не представляет для меня ценности, как и ты сама. Ничтожество. - Стерва. – ёмко дала определение Ирине Лена и уставилась в потолок. Ирина решила закруглить беседу, раз уж все точки над «i» расставлены. Через пару минут Журавлева действительно спустилась, и Ирина, проведя обезболивание и репозицию, сидела на том же стульчике и наблюдала за тем, как медсестра накладывает гипс. - Ты садистка. – простонала Лена, покосившись на Ирину, но не заметив на её лице ни грамма эмоций, мрачно отвернулась, продолжая наблюдать за тем, как её ногу гипсуют. – Мне возвращаться в реанимацию? - Ага, - Ирина встала и пошла на выход. – Журавлева, отведи её в реанимацию, когда загипсуешь. Выйдя из гипсовой она прошла в приёмное и стала ждать, когда главный разберется с проблемой.