Эстетика

Магматические всполохи взрывающейся звезды, застывшей в своём предсмертном мгновении, переливались в отражении его глаз, наполненных полупрозрачными слезами, мокрыми дорожками скатывающимися по бледным юношеским щекам. «Так вот как выглядит смерть космического светила... Пугающе, но в то же время прекрасно!» Будучи в полном одиночестве, пока Нюша находилась в поисках ответов о том, как им спастись, Крош застыл будто тоже остановился во времени, не решаясь сделать и шага. Предпринять он всё равно ничего не мог - паренёк всегда знал, что его преимущество оставалось в физической силе, а вот умственных знаний, которые сейчас пригодились бы им как никогда прежде, ему очень не доставало. А самое главное - ему впервые было настолько страшно. Очень-очень, до дрожи в коленях и нескончаемых слёз, до кома в горле и шума в ушах. Так что единственной мыслью, поглотившей его сознание целиком и полностью, было: «Не думай!» Ему тоже хотелось, как и Нюше недавно, закрыть глаза и открыть их тогда, когда всё уже будет налажено, но несмотря на панику, юноша понимал - такого не произойдёт. Ничто не решится само собой, и они не спасутся от смерти, если не приложат усилий. Но какое их количество они должны потратить, чтобы справиться с такой ответственностью, возложенной на них самой судьбой? Что они, ещё несведущие во взрослых науках дети, смогут сделать, чтобы обмануть саму госпожу смерть и победить её? Оставалось только гадать. И чем больше он думал об этом, тем хуже ему становилось от мысли, что он впервые оказался настолько беспомощен и бесполезен, что даже помочь Нюше с учебниками не в состоянии. Она там одна, бедная, за двоих отдувается, и хоть как-то сейчас пытается решить, что же им сделать ради спасения своих и чужих жизней. Повернувшись в сторону палубы, где ещё совсем недавно всей компанией они сидели, наблюдая за предсмертными мгновения и Бетельгейзе и ничего не подозревая о грядущей опасности, Крош печально вздохнул - теперь им уже всё было известно, но лучше от этого не стало. Казалось, знания только ухудшали положение, едкое чувство горечи и вины внутри разрасталось с немыслимой силой. Что поделать? Будь он хоть чуть серьёзней, чуть взрослей, то непременно смог бы помочь! Ведь так? Поднявшись по лестнице в сторону кают, парень остановился на миг, заглянув в лабораторию Лосяша, где сейчас сидела девушка, увлечённая чтением одной из заумных книжек. Конечно, как тут не увлечься, если на кону стоят их жизни! Пугающие мысли всё ползли по закоулкам сознания, своим ядом отравляя его разум, проникая с горячим воздухом в кровь и терзая волнением сердце. Он знал, что это не пройдёт просто так, знал, что надо что-то сделать, но в физике парень почти ничего не понимал. Его знаний не хватило бы даже для постройки самолёта, что тут говорить про двигатель, который до них ещё никто не изобрел. Тем не менее он должен хоть как-то помочь - эта единственная мысль неизменно следовала за всеми остальными, пробуждающими тревогу, страх и ожидание скорой смерти. Глядя на усталую Нюшу, которая уже клевала носом над учебниками и вот-вот готова была провалиться в сон, Крош с трудом подавил горестный вздох и, спрятав за улыбкой волнение, медленно подошёл к ней. Попутно взор зацепился за составленные ей чертежи двигателя - их спасительной, но такой хрупкой надежды. Девушка всё не сдавалась, хотя прошло уже порядка двух недель с того момента, как они попали в эту безвыходную ситуацию, оказавшись единственными возможными спасителями для всей остальной команды. И пусть знаний и навыков им очень не доставало, Нюша всё не решалась мириться с подобным положением вещей - день за днём она собирала детали по всему кораблю, читала записи Пина и Лосяша, наизусть зубрила учебники и справочники, повествующие о возможных путях для спасения. Она не отступала ни на миг. Так почему же он успел опустить руки? Ответ был достаточно прост, и он маячил прямо перед самым носом - каким бы непробиваемым и оптимистичным Крош ни казался, внутри он был до невозможности хрупок словно китайский фарфор. Ценный, однако такой беззащитный в своей легкомысленности. И сердце его тоже было отнюдь не каменное, хотя другим казалось, что он горы легко мог свернуть. Во рту чувствовался до боли знакомый вкус горечи, а пальцы покалывало от подступившего страха. - И снова ты оказываешься бесполезен, Никитка, - вздохнул он, после тряхнув головой, отчего мысли словно назойливые таракашки, разбежались по углам подсознания. Осталась только одна единственная. - Надо ей как-то помочь. Девушка, закрыв глаза и облокотившись о рабочий стол Лосяша, мирно посапывала, иногда вздрагивая от сквозняка, проносящегося по коридорам, и хмурилась, забавно морща носик. Ей явно снилось что-то нехорошее, но беспокоить её было бессмысленно. Крош прекрасно знал, как она не любит, когда её будят, пока она спит. Окинув взором сложившуюся перед глазами картину, парень грустно вздохнул и, повертев головой, нашёл в шкафу тёплый плед и подушку. Подложив её под голову Нюше и укрыв махровой тканью плечи, он прошептал: - Ведь будет же ворчать и злиться, если проснётся с отпечатками чернил на лице, - чуть улыбнувшись, юноша спокойно вздохнул и усмехнулся. - Ну теперь и не скажешь, что я ничего не сделал! Но позитивный настрой вмиг испарился, стоило ему перевести взгляд на кипу бумаг и чертежей, разбросанных по столу. Экран компьютера горел холодным светом, а около клавиатуры лежали книги. О чём в них только ни говорилось: и о силе тяжести, и об определении скорости, и о возможных методах построения машинного двигателя. Вот только в их ситуации все эти книжки были бесполезны. Единственным выходом из часа в час им виделось только нажать на кнопку, возвращающую время в привычный ему ритм. «Это её ошибка, так дай же ей самой разобраться!» - настойчиво твердил разум, но парень решился сделать обратное. Покорпев какое-то время над учебниками и так ничего и не поняв, он зашёл в комнату Пина, где, как он знал, инструментов и деталей был целый склад, и вынес оттуда всё, включая различные гайки и шурупы. Если уж Нюша взялась за теорию, которая ему не особо даётся, то он займётся излюбленной практикой. Он поможет и ей, и себе самому во что бы то ни стало! *** Проснувшись от внезапного громкого шума, раздавшегося неподалёку, девушка протёрла глаза, застланные пеленой сонного тумана, и с шумным вздохом поднялась со стула, с удивлением обнаружив под собой мягкую большую подушку. «Как она тут оказалась?» Почесав макушку, Нюша так и не нашла ответа на этот вопрос, возникший в её голове, но позже заметила совсем рядом с собой Кроша, который возился с деталями Пина, пытаясь помочь ей собрать двигатель. «Так вот кто обо мне позаботился, пока я спала» - от этой мысли на душе стало чуточку теплее. Сам же паренёк порядком устал. Было видно, что он то и дело зевал, прикрывая рот рукой, однако всё не сдавался, бурча себе под нос неразборчивые словечки. - Так? Нет, а может быть так? - донеслось отчаянное кряхтение до её ушей, отчего девочка хихикнула, ненароком привлекая внимание парня. - О, Нюша, - резко обернулся он, задев рукой собранную конструкцию, отчего та с грохотом разбилась. Поморщившись от противного звука, Никита вскочил и, собрав рассыпавшиеся по полу детали в одну большую кучу, протараторил. - Я разбудил тебя? Анечка беззлобно усмехнулась его неуклюжести и присела на корточки рядом с ним. - Да, я проснулась от грохота. Было такое чувство, что ты тут ракету запустил, а не двигатель собирал, - паренёк на эту реплику нервно усмехнулся, продолжая разглядывать детали и чертежи, разбросанные повсюду. - Ты всё-таки собрался мне помочь? Крош повернулся к ней, лучезарно улыбнувшись. - Конечно! Ты же в технике ничего не смыслишь, без меня как без рук, - увернувшись от девичьей оплеухи, он весело захохотал, глядя на нахмурившееся лицо Анечки. - Да ладно тебе, это же просто шутки. Шутки! - Мне было не смешно, - скрестив руки на груди, девочка задумалась, рассматривая отвёртки, ключи разной величины и зубчатые шестерёнки. В голове итак в последнее время вертелись нехорошие мысли, а притворно глуповатый позитивный настрой Кроша только ещё сильнее нервировал и бесил. Нюша понимала, что придётся работать одной, ведь в команде с таким чудаком возникнет ещё больше неурядиц. День шёл за днём, двигатель собрать всё не получалось, и у неё уже опускались руки. Но Никитка? Нет, помощи от него она была рада, но какой от него будет толк? Он едва уживался с практикой, а теорию совсем не признавал. Тем не менее в их непростом деле нужно было и то, и другое. «Ладно уж! К тому же, с ним будет в разы веселее» - девушка улыбнулась пришедшей ей в голову мысли, обратив взор на парня. Тот крутился как мог, собирая и прикручивая нужные детали друг к другу, но двигатель собрать никак не получалось. Он так смешно выглядел, напряжённо бурча что-то себе под нос, что в какой-то момент Нюша хихикнула, прикрыв рот рукой. В груди поселилось чувство трепета и покоя. Как будто она снова на миг очутилась дома. Это заставило её вспомнить о Земле. Как скоро они там окажутся? Да и смогут долететь ли вообще? В голове сами собой всплывали мгновения мирной жизни в Ромашковой долине. Запах утренней росы, ощущение книжного переплёта в руках, пружинистые стружки древесины, мёд в сладком чае и тёплые вечера. Она помнила потрёпанный футбольный мяч, затерявшийся в траве, воздушного змея, летящего по небу, и его глаза. Такие же лучистые как само солнце. А ещё озорную улыбку, которая порой её злила. Эти воспоминания заставили погрузиться в себя. Мгновение радости вмиг развеялось под гнётом печали и ей казалось, что уже не было никакой надежды, которая помогла бы им всем вместе спастись. От этих мыслей, что были чернее туч, к горлу поступил ком слёз. - Как думаешь, я ещё раз смогу увидеть свой дом? - слетело с её губ прежде чем она успела задуматься над тем, что говорит. Никита от такого внезапного вопроса вздрогнул. - Конечно. На фотографиях же он есть, - выдавив из себя слабую улыбку, ответил он, чем лишь разозлил и без того отчаявшуюся девочку. - На фотографиях? Крош, я не о том говорю! - она вскочила, взмахнув руками, и подняла голову вверх, пытаясь унять рвущиеся наружу слёзы. - Посмотри вокруг! В каком положении мы оказались? Одни, посреди бесконечного космоса, без знаний, опыта и возможностей. Только остановка времени спасает нас от смертельной участи. Наши друзья, наши наставники - никто не в силах нам помочь, они замерли. Застыли все, кроме нас, и я не пойму, как ты можешь быть таким спокойным в эти минуты! Прошло уже две недели с того момента, как мы застряли тут, за это время я прочитала все книги, что есть на борту, узнала и перепробовала всё, что только можно, - Нюша вдруг остановилась, прервав свою гневную тираду. Её руки обвисли вдоль тела, а тон голоса из злобного перешёл в отчаянный. - Нет. С тем опытом и знаниями, которые тут остались, нам не спастись. Пытаясь подавить нервную дрожь в теле и панику, волной накатившую на него после её слов, Никита недоумённо спросил: - Почему ты так говоришь? - Потому что мне страшно! Мы же всего лишь маленькие песчинки посреди бесконечно огромного космоса, и нам выпала участь спасти Шаролёт, который находится так близко к взрывающейся звезде из-за моей ошибки! Если бы Шароскоп мог перемотать время вспять или вернуть меня в прошлое, я бы ни за что не допустила подобного, но сейчас это невозможно! - вздохнув, Аня снова плюхнулась на пол, сев рядом с Крошем, изумлённо уставившемся на неё. Парень какое-то время молчал, пытаясь подобрать слова. Ему было очень непривычно наблюдать за ней в таком состоянии. И очень больно было видеть слёзы, градом стекающие по девичьим щекам. Он и так знал, что надежды в этой ситуации нет, но старался быть выше своих страхов. А она что? Сдалась, получается? Так не пойдёт. - А ну посмотри на меня, - коснувшись её щеки, произнёс Никита. - Ты все эти дни так старалась спасти всех, и вдруг ни с того ни с сего идёшь на попятную? А как же их жизни? Как же твоя жизнь? - в изумрудных глазах, налитых слезами, мелькнуло едва заметное удивление. Девушка была поражена той серьёзностью, с которой говорил её друг. - Ты так просто отпустишь её? Свой дом, свою планету, своих друзей? Похоронишь всякую надежду на спасение из-за какой-то звезды? - Взрывающейся звезды, - поправила его Нюша, но он её прервал. - Это сейчас не важно. Да, я так себе помощник, но я не могу спокойно смотреть на страдания того человека, который единственный сейчас всех может спасти. И мне тоже страшно, - подступивший к горлу ком дал о себе знать, и голос парня на миг дрогнул. - Мне очень страшно, и я ничего не могу с этим сделать. Но ты! Ты точно справишься. Я в этом уверен так, как никогда не был. А значит и тебе в это поверить стоит. - Крош, - ахнула девочка, кинувшись на него и заключив в объятия. Прикрыв глаза, она всхлипнула и запричитала. - Я знаю, что должна, что на меня остальные надеются. Были бы они здесь... - метнув взор в сторону выхода из каюты, она будто пыталась оказаться на палубе, среди друзей и родных, которые, застыв во времени, совершенно не знали о том, что тут происходит. - Но мне тяжело. Так невыносимо это. Я ведь просто хочу жить. И быть счастливой. Юноша, поглаживая её по спине, сжимал подрагивающие губы и шептал: - Я тоже, Аня. Я тоже. Мы все хотим жить, находить своё счастье, - в голове мелькали воспоминания о беззаботных днях в Ромашковой долине, о друзьях, о приключениях и о ней. Он был влюблён, но не давал себе в этом признаться. Нюша ведь любит другого. Зачем ей Никитка-то нужен? Рвано вздохнув, парень позволил слезам проступить и прижался ближе к ней, пряча свою боль в накинутом на её плечи пледе. Слова вырвались сами собой, стоило только вспомнить о том, что он ей говорил. - И взаимно любить. - Ты любишь? - с секундным изумлением, промелькнувшим на её лице, девица обратила взор на его подрагивающую фигуру. Парень будто весь сжался, цепляясь за неё как за последнее спасение, что у него осталось. Прижавшись щекой к его макушке, она сочувственно протянула, поглаживая его светлые волосы. - Не плачь. Тебе больше идёт улыбаться. Юноша на это ничего не ответил. Он лишь сильнее зажмурился, прижавшись к ней, и вцепился в неё будто не желая отпускать. - Мне так жаль, - прошептала, утешая его, Нюша. Он не понимал, знала ли она о его чувствах и говорила ли о них, или же извинялась за свою ошибку. Сейчас это было неважно. Они ещё были детьми, находящимися на грани смерти. И они просто хотели домой. Туда, где можно было успокоиться, помириться и полюбить без оглядки на то, что тебе в ответ прилетит нож в спину. Где ошибки не становятся катастрофой, а веселье и улыбка появляются чаще, чем грусть и отчаяние. Где добро всегда оказывается сильнее. Но ребята ещё знали, что свой дом они уже нашли. Пройдут годы после невероятного спасения всей команды от взрыва звезды Бетельгейзе, прежде чем они поймут то, что давным-давно нашли свой дом, в который всегда хотели вернуться. Им стали они сами. Для себя, друг для друга, для друзей и близких. - Ты стала моим домом, - однажды скажет он ей, и это чувство окажется взаимным. Но не сегодня. Не во время катастрофы. Сейчас они просто были друг у друга, и этого было вполне себе достаточно. Одни против целого мира, против умирающей звезды, поглощающей вместе с собой всё живое, они всё ещё могли победить. Стоило только услышать струны своей души.