мягкие, розовые облака

      Моментом начала этой истории я бы хотела выбрать лето, когда мне было 14 лет. Тем летом я впервые пошла работать, и не какие-нибудь листовки раздавать, а в агентство недвижимости. В это время я действительно начала социализироваться, так сказать, по-взрослому. Общение с дядями и тетями сказывается на формировании личностных качеств подростка. А особенно, когда этот подросток сидит на холодных звонках и звонит людям, которые впервые так серьезно шлют его в разные стороны. Я до сих пор помню этот кабинет и экселевскую таблицу с базой номеров. Помню этот час на обед, во время которого я могла сбегать за мороженым. И те офисные юбки, которые мне давала из своего гардероба мама, чтобы я выглядела как взрослая девочка. Тогда я работала классическую пятидневку в течение двух месяцев, за время которых непосильным трудом заработала 30 тысяч себе на Крым в августе. Для меня это были большие деньги, так как я могла поехать на море сама, ничего себе. Это одуряющее чувство самостоятельности и ненужности взрослых рядом с собой.       В Крыму был мой первый опыт алкогольного пьянства. Да, прям пьянства. С друзьями старше меня мы круто отрывались, курили сигареты, которые нам запросто продавали в любых ларьках, знакомились с продавцами кукурузы, которые показывали нам живописные пирсы, где мы безудержно фотографировались. Месяц, полный беззаботности и свободы, который я запомню навсегда.       Что бы я хотела еще запомнить, так это Рому, мальчика старше меня на 2 года, который был единственным парнем в нашей бабской компашке. Как полагается, мы по пьяни часто сидели у кого-нибудь в номере и играли либо в бутылочку, либо в правду или действие. Там я впервые осознала свою сексуальность и почувствовала мужской стояк. Странное ощущение на тот момент, правда. После раскрывшихся потенциалов, мы с Ромой часто бегали на чердак пансионата, чтобы поцеловаться. Но как оказалось, мальчикам в таком возрасте не хватает только лишь поцелуев. Тогда ко мне впервые залезли в трусы. Не могу сказать, что это было приятно. Это было интересно, да и только. Но мой интерес заканчивался на выпуклости шорт у Ромы, и я быстренько сливалась под предлогом нужды в туалет.       Сентябрь встретил меня, разумеется, школой. Был 9 класс и бесконечная ностальгия по Крыму. И даже по этому Роме, представляешь? Он запал мне в душу, собака. Но я полагаю, только из-за бушевавших гормонов. Будет для тебя сюрпризом, что в школе меня ждал мой парень — Кирилл. Но я с натяжкой до сих пор называю его своим парнем. Мы почему-то встречались втайне, и никогда даже не сидели за одной партой в школе. Но зато он гулял с моей собакой, когда я болела, а его мама завещала нам коляску от его младшей сестры, так сказать, по наследству. С этого мне до сих пор смешно. С Кириллом на момент начала девятого класса у нас были достаточно натянутые отношения. Оно и понятно, я думала о Роме. Да и мне 14 лет всего, в моей голове не цеплялось такое словосочетание, как «серьезные отношения».       Ближе к октябрю, я для себя заметила своего одноклассника — Максима Федорова. Заметила в том плане, каким он стал привлекательным за прошедшее лето. Вытянулся, часы напялил на запястье, костюм кошерный темно-синий прикупил. Ну гормональное-то сердечко оттаяло. Я быстро поняла, что начала о нем думать больше обычного. Ну, если считать, что я о нем никогда раньше не думала. Максим дружил с Денисом, с необычной фамилией — Медведь, и ходили они вечно парочкой. Денис почему-то бесил меня, но я еще не понимала почему. И я, одолеваемая сильными, внезапно, чувствами к Максиму, начала притираться к ним в дуэт. Таскалась вечно за ними, шутки какие-то тупые шутила, ну они смеялись, да и приняли меня в какой-то момент в свой броманс. Мы стали много гулять втроем, в подъезде моего дома сидеть: Максим на гитаре играл, Денис пел, а я любовалась кистями рук на гитаре. Да, руки Макса меня особенно зацепили. Я ими любовалась, словно они написаны на холсте. Такие широкие ладони, выразительный большой палец. Боже, как сейчас их вижу в том антураже подъезда.       К слову, Кирилл все еще присутствовал в моей жизни. Да, такая интересная ситуация. Так уж сложилось, что основную часть совместного времени мы проводили за прогулкой вечером с моей собакой. И уже ближе к ноябрю они заметно уменьшились в количестве. Да, я всячески сливалась с совместной прогулки, придумывая различные усталости и нежелание ни с кем видеться, но потом, ночью, часто ловила в ответ от Кирилла эмоциональные выплески, с которых он сетовал на мое безразличное поведение по отношению к нему. Банально до ужаса. Но мне было так все равно. В те моменты я чаще думала о следующем школьном дне, где увижу Макса.       И дабы закончить эту главу с Кириллом, поведаю о первом манипулятивном в своей жизни опыте. Когда все наши редкие переписки сводились к моей нелюбви, я начала напрямую говорить, что мне правда уже все равно кто ты, Кирилл, и что между нами вообще есть. И тогда, бедный мальчик с разбитым сердцем, начал заговаривать о суициде и о том, что больше не нужно о нем вспоминать.       Ты, наверное, думаешь, что я все это пишу тебе с безграничной иронией, но нет. Я правда начала бояться. В те моменты я много звонила ему и писала с просьбами ничего с собой не делать, но в ответ лишь получала, что мальчик однолюб, и делать ему в этом мире без меня нечего. Но все мои страхи заканчивались на моменте, когда мы, как очевидно, встречались в одном классе на следующий день.       Эмоции, да еще и подростковые, штука страшная.       В ноябре мы уже настолько сплотились с Максом и Денисом, что я стала их третьим братишкой. Я пыталась вести себя как можно посредственнее, но при этом не переставала думать о Максе по ночам. Все, что между нами появилось на тот момент, это уроки гитары. Максим начал учить меня играть. Самое романтичное, что было в моей жизни по сей день. Хоть и в том моменте романтикой совсем не пахло. Я любовалась его руками, пока он объяснял мне простые аккорды. Я влюблялась все больше с каждой минутой. С каждой новой рубашкой, что я на нем видела, с каждым встряхиванием руки, когда он поправлял часы на запястье, и с каждым новым зачесыванием волос назад. Ох уж эти черные, как смоль, волосы…       В декабре я точно понимала, что влюбилась так сильно, что эти чувства буравили меня изнутри. Я начала усиленно читать в интернете о признаках влюбленности на телесном уровне, чтобы приравнивать их на Максима. Я пыталась вычитать всевозможные намеки в его теле. И что-то я правда в нем видела. Знаешь, такие штуки, как повернутый носок обуви в твою сторону при беседе, или появление в лексиконе твоих словечек. Все это давало мне такую огромную надежду, что я захлёбывалась в своих чувствах еще больше. Я жила этими чувствами. Жила ради этих встреч в школе, когда он по своей инициативе давал мне списывать физику. Ради встреч у него дома, когда даже его мама начала звать нас троих на ужин. Ради этих глупых катаний на ледянке в парке, где каждая его эмоция отпечатывалась в моей памяти, не побоюсь этого слова, навсегда.       Я любила его безоговорочно и вопреки всему, что могло ожидать нас дальше.       А дальше нас ожидал январь, такой судьбоносный и прекрасный.