Любовь живёт три дня

♫Placebo – Every You And Every Me

Лишь имя шрамом на руке - Все, что осталось о тебе. Иного не дано, увы, Таким, как я, таким, как ты.

Их третье совместное утро в Новом Орлеане, отчасти застало Кэролайн врасплох. Когда она открыла глаза, то не заметила Клауса рядом. Зато из кухни доносились звуки: там гремели тарелки, шипело на сковородке, сиротливо скрипела дверца холодильника. Встав на пушистый ковёр, сонно оглядываясь по сторонам, боясь врезаться куда-нибудь от недосыпа, девушка побрела в другую комнату. Блондинка была сильно удивлена, увидев, что Никлаус стоит за плитой и… готовит яичницу. - Ник, поскольку ты никогда не отличался кулинарным талантом, я справедливо опасаюсь, что яичница сгорит или ещё что-нибудь с ней случится. И не только с ней, но и с квартирой. Осмелюсь напомнить, что она съемная, и я думаю, что нам влетит за маленький пожар, - пробормотала она. - Кэролайн, поверь, может я и не шеф-повар, но вполне в состоянии приготовить банальный завтрак! – возмутился Клаус. Девушка хитро прищурила глаза и улыбнулась уголком рта: - Ник, пригорает. - Что?! – гибрид ошарашено повернулся назад к сковородке, на которой покрывалась чёрной корочкой яичница с беконом. Кэролайн тихо рассмеялась. - Гмм, ты любишь прожаренную пищу? – Древний ещё раз печально посмотрел на неудавшуюся яичницу. – Сильно прожаренную. - Давай я лучше бутерброды сделаю, - сказала Кэр, осматривая содержимое холодильника. – Ничего более съедобного всё равно не выйдет. Думаю, следует поехать в гипермаркет и закупить продукты. - Даже пиццы не осталось? – с робкой надеждой спросил Клаус, отскабливая сковородку от пригоревшего желтка. - Не-а, - разочарованно подтвердила Кэролайн, доставая хлеб для сандвичей. - Я могу оправдаться тем, что мясо я готовлю куда лучше, чем яичницу? – улыбнулся мужчина. Оказалось, что теория кулинарии без практики не имела никакого смысла. - Мы можем это проверить, - ответно улыбнувшись, предложила блондинка. – К примеру, сходить в парк на барбекю. Если тут вообще есть парк… - Есть, - ответил Клаус. Ещё одно место, наполненное воспоминаниями, сладкими, дурманящими и столь пленительными воспоминаниями. – И я почти уверен, что теперь там разрешено устраивать пикники. Они собирались в непонятном волнении, словно боясь, что не успеют. Но что не успеют? Клаус не знал, а Кэролайн не понимала. В спортивную сумку были сложены огромная скатерть для пикника, бутылка лимонада, которая совершенно случайно нашлась в холодильнике, и, почему-то, альбом для эскизов. Ник не понимал, зачем он положил его, но попытался оправдаться тем, что хочет сделать пару набросков для будущих картин. Забросив немногочисленную поклажу в машину, пара направилась в ближайший гипермаркет. Бродя между полок с продуктами в магазине, девушка и гибрид переговаривались в полголоса. - Я и не знала, что у тебя столь многое связано с Новым Орлеаном, - с улыбкой сказала Кэролайн. – Несмотря на то, что я, казалось бы, знаю всё о твоих привычках, о твоём характере, я мало что знаю о твоём прошлом, - в её голосе слышится какая-то непонятная грусть. – Жаль, что о таких забавных моментах я узнаю лишь спустя два года нашего знакомства. Два года. Клаус подумал, что два года – это много для непостоянных и переменчивых людей. Но этого недостаточно, точнее, ничтожно мало для двух бессмертных вампиров. Ну, у них ведь ещё будет время? Должно быть. - Я могу рассказать тебе многое, если хочешь, - предложил Ник, подставляя корзину для продуктов. – Возьми это замаринованное мясо, думаю, оно хорошо пойдёт для прожарки. И ещё тот соус на средней полке, да, рядом с кетчупом, - Кэролайн выхватила бутылочку приправы и положила в корзину к другим продуктам. - Я всё узнаю в своё время, я уверена, - девушка нежно целует его в щёку. – Ты всё ещё колючий, - она смешно сморщивает нос. – Зайдём в соседний раздел, надо взять ещё минеральной воды. Уже идя на кассу и мило переругиваясь в шутку о том, какой хлеб и соус стоило взять к пикнику, Кэр спросила: - А какое воспоминание у тебя связано с тем парком? Клаус замолчал. Это воспоминание было приятным. Приятным до боли, до истощающей боли в висках при воскрешении этих моментов. Моментов, когда вся его семья была вместе. Относительно. Он, Ребекка, Элайджа… Марсель, влюблённый в Ребекку. Те моменты, когда они пытались хотя бы отдалённо походить на обычную человеческую семью аристократов. Наверное, со стороны это выглядело нелепо, но порой… у них получалось. - Давай я расскажу тебе это в парке, идёт? – предложил Клаус, оплачивая покупки. Они вышли из магазина и сели в машину, направляясь в тот самый парк, который хотел посетить Ник. Бредя с корзиной для пикника по парку, пара искала место, отведённое для пикников, где рядом же должны стоять мангалы для приготовления. - Ты, как и обещал – готовь мясо, а я поищу место для пикника, - девушка убежала в сторону поляны, напоследок задорно попросив, - смотри, не сожги и мясо! Когда Клаус уже нёс на тарелках целую гору прожаренного мяса, он увидел, какое место для пикника выбрала Кэролайн. И снова, странные и смешанные чувства появились в его сердце. Место было под развесистым старым деревом. Ветви с листвой опускались почти до самой земли, и за их завесой можно было скрыться от всего мира. Он помнил это место. И отчасти даже ненавидел. Но сильнее – любил, любил странной любовью и не понимал свою привязанность. Он не ненавидел это, ведь именно привязанности делают вампира слабым… Король не может быть слабым. Но он человек. - Будем считать, что это твоё извинение за сгоревшую яичницу, - подмигнула Кэр. – Ты обещал мне рассказать, какое воспоминание у тебя связано с этим местом. Она буквально вцепилась в кусок прожаренного мяса, когда сок потёк по рукам. Клаус рассмеялся, девушка ответила ему улыбкой: - Я выгляжу не очень, да? - Ты выглядишь мило, - ответил Ник, протягивая ей влажную салфетку. После он взял сумку и достал оттуда альбом с эскизами и несколько угольных карандашей. На одном листе бумаги он начал делать наброски. - Так ты так и не рассказал, - напомнила Кэролайн. - Ты действительно хочешь знать об этом? – на его губах появилась странная улыбка. - Я с сестрой часто был здесь, когда мы были ещё подростками. Сидели именно под этим деревом. Я здесь рисовал, а сестра часто устраивала здесь свидания. А потом прибегала ко мне, сюда, иногда в слезах, иногда со счастливой улыбкой на лице. И просила меня что-нибудь нарисовать, и я, бывало, рисовал её портреты, может у меня ещё была пара рисунков с дикими кошками. - Дикими кошками? – удивлённо переспросила блондинками. - Я имел в виду представителей семейства кошачьих, - улыбается Ник. – Я рисовал для неё пантер, бенгальских тигров, львов… Бекке нравилось. Возможно, она ассоциировала себя с этими кошками. Да и я думаю, что отчасти она похожа на этих гордых животных. - А с кем у тебя ассоциируюсь я? – спросила Кэр. - С колибри, - не задумываясь, ответил Никлаус. – Ты маленькая, жутко трогательная и у тебя сердце громко стучит. - Значит, колибри, - рассмеялась Кэролайн. Колибри и волк. Что может быть нелепее?.. Вечером, уже дома, сидя на балкончике квартиры и глядя на вечерний Орлеан, они пили чай с конфетами, которые Кэролайн нашла в буфете. - Я не знала, что ты так вкусно готовишь мясо, - сказала девушка. – Теперь буду доверять это только тебе. - С удовольствием, - согласился Клаус. Когда Кэр услышала звонок телефона, она быстрыми шагами вышла с балкона, направляясь в спальню, чтобы ответить. Пару минут в комнате стояла тишина. Ник, обеспокоенный, пошёл искать Кэролайн. Он застал девушку в слезах. - Мама… с ней… - девушка уткнулась мужчине в грудь, пытаясь сдержать слёзы. – У неё был сердечный приступ, папа отвёз её в больницу. Её состояние не стабильно. Ник… - Мы едем в Мистик Фоллс, немедленно, - согласился Клаус. Он помнил Лиз Форбс. Мать Кэролайн. Казалось, дочь унаследовала от неё лучшие черты. Клаус всегда знала, что мать для Кэролайн была очень дорогим человеком, и он готов был сделать всё, чтобы сейчас она не чувствовала себя столь потерянной. - Я сейчас забронирую билеты, - утерев влажные дорожки на щеках, девушка попыталась на смартфоне найти сайт с билетами. Пролистывая одну за другой странички. – Ник, тут только один билет на ближайший рейс, следующий лишь завтра вечером… - в её голосе было отчаяние. Ведь он знал. С самого начала знал, что именно это – та цена, которую придётся заплатить. Что он мог сказать сейчас: «Я тебя никуда не пущу, оставайся здесь»? Или просто категоричное «Нет, ты никуда не поедешь»? Но он бы потерял её навсегда. Но если он отпустит её сейчас – тоже потеряет. Такую цену надо заплатить ведьмам за три дня счастья. - Эй, Кэр, всё будет хорошо, - он крепко обнял её, желая успокоить. – Сейчас ты покупаешь билет, мы едем в аэропорт, и ты летишь к матери. А потом вернёшься. А если хочешь – я вылечу за тобой завтра. Или я буду ждать тебя здесь. Девушка подняла на него заплаканные глаза, в которых появилась надежда. И неожиданно Клаус понял нечто важное… Он действительно будет ждать.