Целитель души

       Храмовники суетились.       Не то чтобы маги сбегали из Круга настолько редко, но на этот раз все было серьезнее. Сбежал не какой-нибудь там ученик, а самый настоящий старший чародей, которого уже готовили возглавить Круг в обозримом будущем. Это неожиданное известие потрясло общественность. Рыцарь-командор Аллен, что собиралась отъезжать по делам следующим днем, прокляла всех магов на свете, а особенно этого гениального до тупости мага, который сорвал ей все планы и нанесёт неизвестно какой ущерб. Весь Оствик кишел храмовниками и стражей, фонари не тушили, а гул лошадей и тяжелых воинских доспехов раздавался на несколько улиц. Этот побег был спланирован, казалось, до мельчайших деталей. Никто бы не обнаружил исчезновение мага до самого утра, если бы Первый чародей не объявил неожиданный общий сбор, в преддверии наступления зимы.       Между тем, пока весь орден шастал в городе, Леон успел сесть на ближайший корабль до того, как его капитана успели известить о побеге весьма опасного мага. Закутавшись в оборванную тряпку и замаскировав посох под трость, мужчина, изображая покалеченного старика, взобрался на борт отплывающей "Похотливой девицы", что перевозил груз и в ограниченном количестве общественный сброд. Благо только самые отчаявшиеся решаются плыть до Ферелдена в тесноте, без еды и разрешения выйти на палубу. И Леона это устраивало, ведь сбежать из тюрьмы, называемой Кругом, было практически невозможно, но он это сделал. Теперь его ждали новые земли, новые знания, новая жизнь. Возможно то, за чем он гонится — недостижимо, но труды, которые могут быть разбросаны по всему Тедасу, стоит изучить сейчас, пока кунари вновь перекинулись на Тевинтер, а Инквизиция закончила свою миссию и продолжила тихое существование. Если повезёт, то пока мужчина разыскивает необходимое в Ферелдене, Орлее и, если занесёт, в Андерфелсе, Тевинтер будет свободен, а там уже и остальные страны недалеко. Мысленно пожелав себе удачи, маг пристроился в одном из тесных углов и попытался заснуть, накрывая нос тряпкой от тошнотворной вони обитателей трюма.       Несколько тлеющих дней тянулись словно год. Тряпка, которая и без того была грязная, насквозь провоняла морской солью, рыбными ящиками и всеми этими людьми, которые ютились с магом в одном помещении. Леон прихватил с собой лишь пару яблок, немного заплесневелый хлеб да огородную траву. Вор из него был никудышный, хотя эта скудная еда, лежавшая перед открытым окном на этой тряпке, свидетельствовала о зарождающемся навыке. Полуголая эльфийка, сидевшая неподалёку, прямо-таки бешенными глазами пялилась на Леона. Остатки от платья, что висели на ней, едва покрывали бедра и грудь. От голода, сырости и качки её успело вырвать несколько раз не пойми чем, от чего "ароматы", витавшие в воздухе, только усилились. Удивительно, что ещё никто не умер — только трупной вони здесь не хватало. Девушка изо всех сил пыталась держаться и не накинуться на мужчину. Здравый рассудок давно покинул эльфийку, а голод, идущий с ней за ручку, вынуждал оборванку поступать необдуманно. Леон всё это видел и мысленно пожалел всех этих людей, даже тех, от кого его тошнило. Наверняка их участь сложилась намного ужаснее, чем его в Круге. Но, держась от всех на расстоянии по жизни, маг откинул эти мысли прочь, ведь что может взбрести в голову, когда сострадаешь или сочувствуешь? Того и гляди захочет поделиться с ними едой, нет уж! Леон украл её своими силами и без боя не сдастся. Именно таким взглядом он одарил девушку. Темно-оранжевые, ближе к ржавчине глаза сверлили эльфийку ледяной выдержкой. "Только подойди, — говорили они. — И ты распрощаешься со своей жизнью, за которую боролась, в один миг" — маг засунул яблоки подальше под мантию, продолжая наблюдать за ней. Через пару часов игры взглядов эльфийка обречённо поникла, понимая, что еды таким способом ей не добыть. А зря, подумал Леон, ведь если бы она хорошо попросила, то, возможно, он бы и поделился с ней какой-нибудь крошкой, ведь хорошенькая, не смотря на грязь и отсутствие манер.

***

      Верховная Жрица Виктория, взошедшая на солнечный трон в прошлом году, полюбилась Бèрси до глубины души. Во-первых, она была превосходным воином. Во-вторых, незадолго до своего ухода была Искателем. В-третьих, эта женщина хорошо понимала ситуацию и храмовников, и магов в целом. Если бы не она, то мятежи, прежде разразившиеся в Киркволле и Орлее, нахлынули бы на весь Тедас. К сожалению храмовника, его мысли разделяли не все. В принципе как и весь Орден, в котором находились как защитники магов, так и их ненавистники. Берси, полный доброты и любви к Создателю, грезил и мечтал лишь о мире между двумя воюющими сторонами, а потому прикладывал все силы на защиту ни в чем не повинных магов. Да, они не виноваты, что родились с этим даром. Да, они могут поддаться соблазну демона, равно как и все, ведь деньги и слава никогда не были преградой. Все храмовники, дающие обеты, приносят клятву защищать магов не только от общества, но и от них самих. И защита не означает насилие. "Магия должна служить, а не править" — именно эти слова были высечены над главным входом в зал Ферелденского Круга. Сидя в казармах, мужчина кропотливо плёл себе широкую косу, доходящую ему чуть ниже плеча. Приближалась зима, а потому под слои доспехов храмовника приходилось натягивать утепляющие туники и носки. За все свои годы жизни в Круге Берси старался избегать общества храмовников и братьев по оружию. Их убеждения и взгляды противоречили тому, чему учили мужчину. Благо непоколебимая вера в Создателя ещё как-то привязывала его к остальным.       Сегодня утром ему сообщили о том, что важный и опасный маг сбежал из Круга в Оствике в Ферелден около недели назад. Примерные черты лица храмовнику выдадет рыцарь-командор, как и филактерию. В глубине души Берси понимал, что сбежал он не просто так и, вероятно, ищет новую жизнь, утешение. С другой стороны, это был его долг — найти и защитить. А если долг тому благоволит, то мужчина сделает всё, что от него требуется. — Рыцарь-командор... — Берси учтиво вошёл и поклонился, держа шлем в одной руке. — Спасибо, что принял мою просьбу, лейтенант. Мы все сейчас заняты. Как бы Верховная Жрица не старалась, навсегда утихомирить магов и храмовников ей не удастся, а потому другие проблемы, назревавшие ранее, появились только сейчас. Это требует нашего вмешательства, а тебе, как моему доверенному лицу, придётся исполнить свой долг. — Женщина мягко улыбнулась ему, но в тот же миг обрела прежнюю серьёзность. — Мы с рыцарем-командором Аллен намерены устранить эту осечку любыми способами. Я предложила ей воспользоваться помощью Искателей, но похоже они не в том положении, чтобы вновь вернуться под покаяние Церкви. — Она села на стул и покопалась в столе, вынимая небольшой свёрток. — Это птица доставила за несколько часов до твоего прихода. — Его филактерия, как я понимаю? — мужчина почесал подбородок. — А примерный портрет? — Его набросали быстро, но, надеюсь, ты сумеешь понять, где тут нос, а где рот. — Рыцарь-командор развернула свёрток, в котором филактерия находилась в нескольких листках бумаги. Один из них женщина протянула храмовнику. — Время операции нам не сообщили, но действуй как можно быстрее. Если маг успеет пересечь границу раньше — отправишь мне весточку, я разберусь. Можешь быть свободен. — Слушаюсь, рыцарь-командор Гвинет. — И, взяв предметы в руку, поклонился, удаляясь из кабинета.       Гвинет хорошая женщина. Она ладила с большинством из ордена, в том числе и Берси. Правда, если завести с ней светский разговор, она была чересчур погружена в прошлое. Белоснежные, почти уже седые кудри лежали на её плечах, а глаза сверкали серой сталью и чем-то до жути унылым. Движения резкие, чёткие и немного мягкие, словно у неё под рукой был не меч, а рука ребёнка. Но в случае опасности, несомненно, клинок приобретал более грозные очертания. Нынешнее положение дел её почти не волновало, а потому, зачастую, эта женщина просто чего-то ждала. Это дело, однако, было исключением, из-за чего храмовник сильно удивился, что не прошёл месяц или год. Между тем Берси принялся детально изучать портрет, который ему впопыхах нарисовали художники. Здесь у мага виднелись острые скулы, перекошенное лицо и смольные волосы, отливающие синевой. Глаза художники почему-то решили скрыть под копной вылезающих прядей. В целом храмовник сделал вывод, что почти никто не запомнил этого немолодого, как ему сообщили, мага. Ему едва должно стукнуть тридцать с чем-то. Но общих черт хватало, а потому мужчина осторожно взял небольшой флакончик с багровой жижей, — кровью, что указывала на местоположение беглеца. Чем он был ближе, тем сильнее светилась филактèрия, вдобавок указывая нужную сторону струёй еле видимого света. Всё же хорошо, что именно Берси получил это задание. Он как никто другой мог уговорить мага добровольно сдаться, не доставая оружия. Конечно, на такую покорность не стоило рассчитывать, но продумать все варианты тоже важно. Зевнув, храмовник двинулся на выход из башни, прихватив с собой мешок с припасами, запасной одеждой и книжкой "Песнь Света", чтобы молиться перед сном. Деньги он положил в карман.       Перевозчик уже ждал мужчину в лодке, поджигая фитиль ручного фонаря. Утро было настолько раннее и пасмурное, что над озером Каленхад, посередине которого высилась башня, стоял густой, непроглядный туман, покрывающий толстой пеленой не только мутную гладь воды, но и берега. — И на кой вас всех в последнее время понесло из башни... — кряхтя пожаловался старик, видя, как Берси вызвался грясти вёслами за него. Хороший малый. — Важные дела, — коротко пояснил мужчина, вглядываясь вдаль. "Не видно ничего... хоть глаз выколи". — Важнее чем долбаные маги? — старик выделил слово маги неприязнью, сплевывая после этого за борт. — За магами ведётся постоянный контроль, — не желающий спорить с перевозчиком, Берси поднажал, все ещё опасаясь, что они свернули вбок, а не прямо.       Но его опасения были напрасны. Через двадцать минут они чуть не столкнулись с причалом, возле которого стоял храмовник-часовой. Он коротко поприветствовал Берси кивком, провожая его взглядом до конюшни.       Лошади здесь были отменные. Хоть их было и немного, но Берси точно знал, что их кормили лучшим сеном и тренировали лучшие бойцы. Больше всего храмовник любил белых лошадей, потому что верил, что у них чистая душа, что они понимают ездока и порой отвечают. Их белоснежные гривы развивались на ветру подобно снегу, что ложился на суровую ферелденскую землю. Взобравшись на скакуна, Берси нежно погладил его по шее и дал кусочек яблока. Лошадь спокойно прожевала угощение и двинулась в путь.       Доспехи храмовника блестели даже в пасмурную, немного туманную утреннюю погоду. Не зря мужчина почти всю ночь полировал их до блеска. Путь до самого Денерима по проложенному Берси маршруту составлял недели пути, а значит маг-отступник может как оттуда сбежать, так и остаться там. В конечном счете, филактерия, что лежала в кармашке почти под рукой, указывала именно в сторону столицы.       Дороги Ферелдена это не только грязь, как думали многие, в том числе и орлесианцы. Дороги Ферелдена служили своим землякам верой и правдой, состоя из благородной, пропитанной кровью земли, сухих склонов, неизвестно откуда взявшихся кочек прямо посередине проезда, полностью утыканных кустами и растительностью и абсолютно голых холмов. Жёсткие, веками стоявшие деревья, расположившиеся вдоль дороги словно солдаты, создавали необычайную атмосферу полного спокойствия и напряжения. Этот дивный пейзаж иногда сменялся бескрайними пустыми полями, на которые недавно выпадал первый снег. Нередко рядом с такими плантациями высились небольшие усадьбы местных фермеров или аристократов.        Право путь, который выбрал храмовник, тесно прилегал к морю, отчего часто в воздухе улавливался привкус солоноватости и морского бриза. Берси не очень любил море, от него кружилась голова и забивался нос.       Между тем, по пути храмовнику повстречались торговцы и пытались заинтересовать его своими товарами, но мужчина вежливо отказал и сказал, что только выехал в дорогу. Ближе к вечеру между тропинками мелькал внушительный фургон, на котором громко разговаривали гномы-наземники, явно везущие контрабанду, прикрывая её оружием или доспехами. В общем, времени на эту шайку как всегда не было.       Небо сгущалось. На бледнеющий небосвод томно стягивались серые массы, тяжело раскачиваясь на ветру. Они закрывали собой алеющий вдали закат, который Берси видел лишь пару раз в своей жизни, чему немного огорчился. Вместе с сумерками, наступавшими со стремительной скоростью, начинало холодать. Воздух пропитывался от самого моря и двигался в сторону Ферелдена, неся в суровый край похолодание. Благо храмовник, чуевший такую погоду заранее, был утеплен и ехал без забот, думая лишь о привале на ночь, либо таверне на утро. Лошадь, не подающая признаков усталости, бодро помахивала хвостом, отгоняя надоедливых мошек. Из этого Берси решил, что уж лучше ехать всю ночь, чем не смыкая глаз, попытаться уснуть, выжидая опасность.       Ночь, из-за ранее набежавших облаков, теперь казалась ещё темнее. Полуголые кроны деревьев и вечнозеленые ели, наклоняясь из стороны в сторону, отбрасывали страшно пляшущие тени. Лошадь то и дело натыкалась на камни и кочки, недовольно фырча. Берси пришлось значительно замедлить ход в связи с плохой видимостью дороги, ведь не видел даже собственных ног.       Так прошли часы ожидания. С рассветом на храмовника начала накатывать дремота, а на лошадь - заторможенность. Благо невзрачная таверна показалась именно в тот момент, когда Берси хотел остановиться на привал чего-нибудь перекусить. Название этого заведения поросло мхом и почти стерлось из-за дождей и ветров, гуляющих среди холмов и лесов. Не смотря на обшарпанный вид, в кабаке таким ранним утром слышались голоса и пение играющего на лютне барда, который своими песнями будил постояльцев. Как такогого пристанища для лошади рядом не было, поэтому Берси просто привязал коня к дереву.       Зайдя внутрь, мужчина ощутил на себе уйму взглядов. Даже бард, ловко перебирающий струны инструмента, на какой-то момент потерял ритм и сбился, смотря на пришедшего. — Добро пожаловать в "Логово Дракона", чем могу помочь? — к храмовнику обратился хозяин таверны, стоящий за стойкой прямо возле входа. Этот ничем не примечательный на вид мужчина имел рыжую бороду, завязанную в косичку, и довольно спутанные волосы. Фартук его выглядел достаточно чистым, а кружка, которую он протирал тряпкой, кажется, побывала на самой войне. Но это совсем не волновало Берси. — Здравствуйте. Мне бы комнату на день да паек для лошади. — Он протянул мужчине мешочек монет, оглядывая постояльцев скептическим взглядом. — Не рановато ли для пьянки?       Хозяин разглядывал храмовника открыто и с неподдельным интересом, будто в этих местах их почти не бывает. Он весело расплылся в улыбке. — В наших краях есть только два занятия: работать и пить. Так что то немногое количество работяг в нашей деревне ошивается здесь. А храмовники тут какими судьбами? — хозяин взял деньги со стойки и крикнул какую-то девушку. —Я в Денерим еду, — коротко ответил Берси. Молодая девушка выбежала из кухни, поспешно вытирая мокрые руки о платье. — Жаль, нам бы тут тоже порядок навести не помешало. Ара́нья, проводи нашего гостя в свободную комнату и позаботься о его лошади. Приятного дня, сэр. — Махнул рукой к лестнице, продолжая тереть посуду. — Не часто повстечаешь в нашем заведении храмовников. Пошли окольным путем? —Аранья достала из кармана связку ключей, выбрала один под номером "7" и небрежно вставила его в замок, с нажимом поворачивая. — Неужели здесь и правда никто кроме вас не ездит? — Берси усмехнулся, принимая второй ключ лично в руки. — Но да, решил объехать берег. — Вот, располагайтесь. За всем нужным обращайтесь ко мне или Мэвису, нашему хозяину. Приятного дня.       Храмовник отрубился почти сразу же, сняв с себя гору доспехов и спрятав оружие в сундук. В голове крутились совершенно разные мысли: от благополучного прибытия в Денерим — до поимки мага-отступника. Удивительно, но его лицо, которое мужчина разглядывал на портрете, совершенно не запомнилось. Всякий раз попытка вспомнить оканчивалась провалом. Будто кто-то намеренно наложил чары на лист бумаги.       Наутро, а точнее вечер, Берси чувствовал себя прекрасно. Не прошло и часа, как он снова двинулся в дорогу. Через пять дней храмовник подъезжал к воротам Денерима — столицы Ферелдена, большого торгового города, в котором вдобавок располагался Эльфинаж — пристанище для городских эльфов. Берси приняли в казармах города как своего, выделив ему отдельную комнату. — Ну, здравствуй, Денерим. — Храмовник полной грудью вдохнул воздух, который дул ему в лицо сквозь маленькое окошко. Предстояло отоспаться всего пару часов, прежде чем приступить к заданию.