Обычный вечер апреля.

Обычный вечер апреля. На улице только начинают загораться фонари, словно пытаясь догнать недавно начавшие мерцать звёзды, а вывески магазинов постепенно потухают. Машины становятся размереннее, а если и проносится кто-то с баснословной скоростью, то значит, что этот богач слишком спешит домой, причём настолько, что не боится потом раскошелиться на штраф. Количество людей на улицах уменьшается и даже человек с пакетами, на которых четко виден принт частовстречаемого магазина за сто йен скоро исчезнет с улицы, ворвавшись в свой же дом. Говоря проще, настолько абсолютная гладь и тишь, насколько возможная в условиях относительно крупного города. За окнами приятно дуют последние потоки тёплого ветра, которые, кажется, тоже затихнут, как только искры звёзд на небе засияют ярче. Пожалуй, мало у кого сейчас много забот, большинство наслаждаются этим размеренным моментом жизни в Киото, стоя на балконе или выглянув в окно. Большинство, но не Инари. Наверняка девушка с радостью бы отнесла себя к этому самому большинству с незатейливой жизнью и перерывами от работы, но только девушке с глазами цвета Александрита уже настолько своя же работа привычка, что та буквально живёт ей и в ней. Нет, на полном серьёзе, будь у неё другая работа, то и образ жизни явно не был бы настолько плачевным. И вот, разбирая очередные завалы бумаг, присланных в электронном виде и распечатанных на принтере, стоящем в углу комнаты, Акаямото услышала звук однообразного рингтона. Отбросив бумаги в сторону (наверное, даже с тяжело скрываемой радостью и облегчением), та взяла в руки устройство, но только увидев номер, имя и аватар, высвечиваемые на экране - выронила смартфон из рук, замерев с широко раскрытыми глазами и дрожащими руками. Казалось, сердце плясало польку страха, боли и горя, при этом отстукивая ритм с чёткостью и уверенностью марша. Все тщательно разложенные и утрамбованные, можно считать, ногой, мысли вдруг ожили, начав кружиться в голове безудержным и беспорядочным роем, переодически сталкиваясь и спутываясь между собой. В девушке царил хаос, который увеличивался с каждой каплей пота, возникшего от ужаса и падающей на пол, отдаваясь до головной боли звонким "разбиванием" о паркетный пол. Наверняка, будь это чей-то другой номер или если бы человек, совершивший вызов звонил ни ей - реакция была бы абсолютно другая, как и эмоции. Сейчас Инари вот вот могла быть растерзана изнутри рвущимися на волю и впивающимися острыми когтями в стенки души остатками когда-то живой любви и страхом, смешанный с болью воспоминаний. Почувствовав хоть и малый, но контроль над своим телом девушка с трудом продолжала удерживала себя на ногах, чтобы дождаться, пока мазолящая слух мелодия рингтона прекратится. Кажется, японка сейчас даже не дышала. Да, определенно, силы организма, пару минут назад ещё тратившиеся на размеренный шум и вздымание лёгких сейчас ушли, а вернее даже, ускакали наперегонки в темп сердцебиения. Казалось, из-за отсутствия кислорода в глазах мутнеет, а ноги подкашиваются, только вот сердце и вдруг возникшая головная боль даже не собирались отступать. Ещё несколько секунд.. одна, две, три.. сколько ещё секунд было нужно сосчитать, чтобы этот чёртов гудок заткнулся!? Сколько!?! И наконец, рингтон, через который, кажется, вызывающий Инари абонент мог слышать действия той резко потух вместе с экраном телефона, а оббесилившая девушка буквально повалилась на пол, даже не стараясь смягчить приземление. Жадно проглатывая кислород, поступающий в комнату через открытое окно, всё с бо́льшим и бо́льшим желанием жить проглатывала скорчившаяся на холодном паркетном полу в позе эмбриона японка, при этом надеясь на то, что как только кислород достаточно заполнит организм, то головная боль, тяжесть во всем теле и темные пятна в глазах исчезнут. И она как ни странно не ошиблась, действительно, когда кислород начал постепенно всё больше и больше заполнять заново каждую клеточку тела всё как рукой сняло, а осталась лишь свинцовая усталость на сердце и следе от верёвки, окольцовывающем шею. И вот, вновь гудок. Тот же самый гудок, что и минуту, а может и пару секунд назад, казавшихся мучительной вечностью, заключённых в цепях из боли. Даже не взглянув на экран, Акаямото подняла трубку, продолжая тяжело дышать, пытаясь восстановить неприятно сбившийся ритм сердца и лёгких. Только вот, эта маленькая неосторожность принесла и в этот раз неприятности. Из трубки послышался певучий девичий голосок, с нескрываемой улыбкой вышагивающий каждый слог: — при-ве-ти-ки, И-на-ри!— на сотую секунды голос затих, а затем послышался звонкий смех, знакомый вызываемому абоненту также, как и когда-то, наркотически действующий голос. Как можно тише сглотнув, Акаямото ответила, максимально скрывая дрожь и страх если не во всём теле, то хотя бы в голосе. — алло. То, с какой грубостью и злостью было произнесено лишь одно слово невозможно и вообразить, а учитывая ещё и искренность, также разившую из этого слова, как и негативные чувства можно было впасть в шок. Никто бы и не подумал, что такая холодная и малоэмоциональная особа способна на что-то настолько яркое и чувственное. Тем временем от такой грубости голос по ту сторону телефона лишь театрально произнёс, словно насмехаясь: — что? Не рада меня видеть? Но Инаричка, ты помнишь своё же обещание? Ты обеща— — заткнись! — приказным тоном и с нескрываемым желанием убить выкрикнула Акаямото, не давая закончить фразу. Наверно, столько эмоций сколько сейчас не бушевало в хозяйке белых ресниц никогда. Но почти сразу после всплеска чувств послышался всё тот же размеренный и насмехающийся голос высокого тембра, хохочущий, словно схватившись за живот и при этом говоря — ха-ха-ха, И-инари, ты сейчас себя ведёшь, словно бы н-настоящий клоун!.. А-ха-хах! — и чуть успокоивший от смеха, блондинка по ту сторону трубки с широкой улыбкой продолжила — знаешь, а беспокоилась, когда ты упала с верёвки в воду. Ты ведь приземлилась совсем рядом с мостом, не сильно разбилась?— и кое-что вспомнив, та щёлкнула пальцами, сказав новую фразу—и кстати, ты обещала, что будешь любить меня, пока не выцветут краски с того полотна незаконченной картины. Помнишь? Ты ведь прекрасно помнишь, я же тебя знаю! Признаться честно, порой я с трудом себя сдерживала, чтобы не засмеяться с твоего поведения передо мной. Пока другие люди казались мне влюбленными дураками, ты была не то, что дурой, а даже хуже!! — по ту сторону телефона вновь послышался заливистый смех, причём, даже без попыток быть скрытым. На глазах Акаямото от слов, сказанных девушкой появились капли солёных и прозрачных, словно хрусталь, слёз. И решив не сдерживаться больше, та захлопнув окно, чтобы никто не услышал, начала орать прямо в телефон дрожащим от слёз и боли голосом, при этом осторожно и с ужасом прикасаясь к следу от удушения на шее. — что тебе нужно!? Что я ещё тебе не дала!?! Разве не ты разрушила наши отношения!? Сделала меня своей бывшей!?! Это ведь ты мне врала!! Зачем!.. зачем же ты снова мазолишь мне уши!? Хочешь взпороть старые швы? Хочешь вновь растоптать?? Попытаться убить!?! Ты итак уже моя бывшая, хватит напоминать мне о наших отношениях, прекрати, умоляю, су— На последнем слове Инари запнулась, почувствовав явную боль от возможности назвать не так, поэтому лишь назвала имя. –Лина. И не дожидаясь ответа, Акаямото в секунду сбросила разговор, чувствуя, что вот вот разрыдается, причём настолько, что звукоизоляция комнаты не выдержит и пропустит всё до внимательных ушей соседей. Лишь ударив себя в грудную клетку, пытаясь заткнуть вопли и всхлипы, рвущиеся наружу через ком в осипшем от криков горле, девушка решила, что стоит привести себя хоть немного в порядок. Направившись в ванную комнату, она взглянула в зеркало затем последовала цепочка резких действий. Поворот крана с холодной водой, рывок рук под струю, всплеск воды на лице. И так несколько раз: поворот, рывок, всплеск, поворот, рывок, всплеск. Вновь подняв голову на зеркало, обладательница мёртвых глаз заметила, что лицо стало значительно ближе к привычному виду. Утвердительно кивнув самой себе, девушка с хлопком вышла из ванной, закрывая за собой дверь, затем надела на шею чокер, чтобы скрыть след от события, случившегося благодаря дорогому человеку, улыбка которого когда-то казалась настолько счастливой, доброй, безмятежной и успокаивающей, как и блеск глаз цвета сакуры, пшеничные волосы и привычный массивный красный бант на макушке. Не понимая, что она сейчас творит и делает Инари буквально понеслась прочь из своей комнаты, резко остановившись у двери в соседнюю. Наверное, даже сам организм говорил своей хозяйке, что хотя бы сейчас ей, вечно одинокой среди множества групп, нужен человек, который даже если не поддержит и не выслушает, то хотя бы посидит рядом. Решив в этот раз всё таки послушать остатки чувств, недавно вспыхнувших, словно огненный цветок салюта, японка постучала в дверь, даже не говоря не слова: слишком боялась, что неподготовленный голос будет дрожать, выдавая свою обладательницу с головой.

стук, стук, стук..