Просто поймай меня, когда я буду падать

       Это было нелегко. Серёжа сидел на полу и смотрел в потолок. Потолок всё ещё был белым. Ну, возможно, он немного пожелтел, но это не меняло сути.       Сидеть на плитке не было лучшим решением. Но в последнее время адекватные решения не казались для него чем-то простым.       Он так устал. Боже. Серёжа закрыл глаза. В голове он начал обратно пересчитывать причины, а почему бы не оставить их закрытыми навсегда. — Серёжа, — он услышал мягкий голос Олега. — Ты же простудишься, честное слово. Не сиди на полу. — Я не хочу, чтобы он возвращался, — вместо этого ответил Сергей. — Кто? — он дотронулся до его плеча. — Птица, — голос получился хриплым. — И Рубинштейн. И медсестры. Не хочу, чтобы они возвращались. — Не волнуйся, — Олег взял его за локоть, чтобы увести из коридора из квартиры. — Они не смогут воскреснуть из могилы.       Но Птица мог вернуться. Он всё ещё был в его сознании. Он всё ещё мог забрать себе контроль. Сергей чувствовал это, и его предательски просало в дрожь.       Олег усадил его на кровать. Серёжа откинул спину назад, чтобы соприкоснуться со стеной. Ему было холодно, и он даже не знал почему. Почему ему было холодно в тёплой квартире? — Я заварил тебе чая, — Олег вручил ему кружку. — Он уже не горячий, поэтому не обожжёшься. — Спасибо, — Серёжа попытался улыбнуться, и это у него почти что вышло.       Просто это было трудно. После пыток, которые ему устроил Рубинштейн, его тело всё ещё не всегда слушалось его. И осознание присутствия Птицы его тоже заставляло плакать.       И все-таки чай оказался чуть более горячим. Но Сергей старался не обращать на это внимания. Он вообще на многое старался обращать, но выходило плохо. Разумовский был гением, но сейчас не мог собрать все мысли вместе. — Олеж, — он поставил кружку себе на колени, всё ещё придерживая её руками. — Сколько дней пройдёт перед тем, как нас найдут? — Нас никто не найдёт, — Олег покачал головой. — Россия большая, хрен найдёшь. Особенно, кто догадается, что мы останемся на самом видном месте? Они и не подумают нас здесь искать.       Они сняли небольшую квартиру на окраине Питера. Серёжа привык к этому городу, так что не возражал остаться. Хотя его всё ещё мучал страх, что что-то пойдёт не так. Он не хотел снова расставаться с Олегом. Они не виделись несколько лет, из которых не все он считался живым. — Я не хочу возвращаться, — его начало трясти. — Там Рубинштейн… Он… — Он мёртв, — Олег сжал его предплечье. — А ты? Ты тоже мёртв? Ты просто у меня в голове?       Волков прижался губами к его лбу и замер на мгновение. Они оба замерли. Серёжа прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Я здесь, — голос Олега был тихим. — И я не исчезну. — Обещаешь? — он ненавидел, что звучал так жалобно, но ничего не мог с этим поделать. — Обещаю.       Олег осторожно поцеловал его в нос, после чего легко и нежно чмокнул его в щеку. Серёжу это успокаивало. Ему не нужно быть миллиардером, чтобы быть счастливым. Ему не нужны были деньги и слава. Он всегда всё делал только ради людей. Всегда. — Хочешь посмотреть фильм? — мягко спросил его Олег. — Нет, — Серёжа покачал головой. — Тогда? — Просто не уходи, — он уткнулся ему в грудь.       Ему не нравилось быть одному. Это сводило его с ума. Буквально. В эти моменты ему было сложно осознать, находится ли он в реальности или нет. Ему нужен был толчок, мягкое прикосновение Олега. Ему нужно было понять, что всё это не игры его проклятого разума. — Хорошо, — кивнул ему Волков. — Только если обещаешь, что выпьешь таблетки. — Олег! — теперь его голос звучал возмущённо. — Я не хочу… Я не хочу… Олег! Пожалуйста!       Рубинштейн насильно колол его и впихивал отвратительные лекарства, которые не помогали ему. Нет, они делали всё хуже. Им просто нравилось ставить эксперименты над «парнем, который хотел перевернуть мир».       Серёже не нравились эти ощушения. Уколы хоть и были почти что безболезненными, но их последствия были ужасны для него. Его галлюцинации становились хуже, его бросало в жар, а иногда он просто кричал, срывая себе горло.       В эти моменты он просто хотел умереть. Сергей хотел исчезнуть и перестать ощущать этот мир. Он хотел перестать быть собой. Но Птица в это время обычно держал его крепче и шептал: — Мы всех их убьём. Ты же хочешь этого, да? Просто встань и убей их. Посмотри на эту медсестру. Разве тебе сложно будет сломать ей шею?       Птицу не волновало, что Серёжа был вообще-то связан под сильнодействующим препаратом, из-за которого он просто не контролировал свои движения.       С другой стороны, эти люди все равно все были мертвы. Только спасибо не Птице с его идеями, а Олегу, который всё-таки немного опоздал. Ущерб и так сломанному сознанию Серёжи был нанесён. — Это хорошие таблетки, Серёжа, — Олег взял его за руку. — Ты же знаешь, что я не наврежу тебе, верно? — Да, но… — Они нужны тебе, — продолжил он. — Благодаря им Птица не вернётся. — А откуда ты знаешь? Я чувствую его, Олег! Я знаю, что он сидит в моей голове. Таблетки не будут сдерживать его вечно!       Птица мог вернуть контроль себе в любой момент, и Серёжа был бы беспомощный в такой ситуации. Ему нужны были эти таблетки — он понимал это. Но это не значило, что его мозг был готов к этому.       Для Олега каждый раз это было большим испытанием. Каждый гребанный раз Серёжа уходил в себя и сопротивлялся. Каждый раз. Нет, Волков каждый раз стоял на своим, подкупая чем-то своего Серёжу. Но даже он понимал, что это должно было когда-нибудь подойти к концу. — Почему ты так уверен в этом? — Олег вздохнул. — Таблетки тебе помогают, разве нет? — Птица так не считает, — Серёжа пустым взглядом смотрел на свою кружку, в которой не так давно был ещё чай. — Откуда ты знаешь, Серёж? Его тут нет. — Но я здесь, Олеж, — Птица не терял ни минуты.       Он быстро схватил кружку и бросил её в Волкова. Тот без промедления уклонился, не давая ему вырваться. Олег знал эти случаи. Они уже были до этого пару раз. Птица мог просто прийти на несколько минут и уйти, как будто его здесь и не было.       Таблетки, которые достал Олег, помогали Серёже более-менее держать свое сознание целым, но иногда в его мире появлялись трещины. После чего приходил Птица.       Но Олег знал, что нужно делать. Он схватил его за запястья (аккуратно, потому что потом Серёжа будет жаловаться на синяки). — Тсс, Серёжа, всё хорошо. — Не называй меня именем этого нытика, пожалуйста! У него смазливое лицо, да? — У тебя с ним одно лицо. — Ты не понимаешь, Олеж, у него нет харизмы.       Серёжа не любил использовать силу, а Птица постоянно пользовался ей. Так что он пнул Олега, пытаясь вырваться. Но Волков был намного крепче, он буквально недавно вернулся со службы и был на пике своих возможностей.       Серёжа же избегал любых физических нагрузок. Он был настоящим ботаником, который мог часами что-то печатать на ноутбуке. — Тебе пора уходить, не считаешь? — Олег пытался не смотреть ему в лицо.       Было больно. Он любил своего невинного Серёжу, который постоянно из-за всех переживал и хотел всем помочь. Птица же думал только о себе. Поэтому сейчас ему было не по себе: на лице у Серёжи расплылась надменная усмешка. — Я сам решу, когда мне пора уходить.       На самом деле, нет. Никто из них двоих не контролировал это. Всё это происходило максимально неожиданно. Потому что таблетки все же помогали. Не так эффективно, как хотелось бы, но помогали.       Они должны были свести пребывание Птицы к минимуму. По крайней мере, Олег держал его в узде, не давая натворить глупостей. — Серёж? — Да? — теперь его голос был уставшим. Он вернулся. — Птица был здесь. — Но он быстро ушёл. Не волнуйся.       Серёжа прикусил губу, вставая с кровати. Он пытался сфокусировать зрение. На полу валялась разбитая кружка. Кажется, что никто не заметил этого. Разумовский вздохнул. Ему нравилась эта кружка. На ней был нарисован горошек. И написано его имя. — У нас есть ещё кружки, — перебил его мысли Олег. — Ты, главное, не поранься. Дай мне убрать этот беспорядок. — Но у меня нет больше такой кружки, — Сергей обратно сел на кровать. — А на твоих всегда одни волки. — Это было иронично, — он улыбнулся. — К тому же, у меня есть одна кружка с надписью «Дмитрий», которую я спёр у Дубина из участка. — Оперативненько, — Серёжа хихикнул. — Но зачем тебе пить из кружки, из которой пил Гром?       Ему нравилось, когда наконец-то наступала непринужденная атмосфера. Когда на него ничто не давило, когда его разум не играл с ним. Это случалось не так часто, но ему становилось легче.        Птица всё ещё сидел в его голове, но в некоторые моменты Сергей просто забывал об этом. Он хихикал над шутками Олега. Он наслаждался его прикосновениями. И он уж точно не хотел, чтобы это кончалось.       Вечером Серёжа все-таки выпил свои таблетки.