Мне, пожалуйста, кофе и тебя

Наступило лето. С приходом жарких и душных дней на просторах улиц Сеула жителей становилось все меньше и меньше. Подростки предпочитали отсиживаться по домам, под кондиционерами, как и взрослые, в принципе. Лишь дети помладше не понимали, какие, собственно, проблемы могут быть из-за солнечного зноя в каникулы, ведь это же не нудный и тоскливый дождь, вот заданная на лето литература или внеплановая поездка за границу сити-города… вот это проблемы. Хосок опаздывал уже не первый раз, а всё из-за загруженного графика и сбитого режима сна. Он, как и большая часть населения, которая зарабатывает на жизнь работой в офисах или на предприятиях, обязан каждый божий день бежать на работу и беспрекословно выполнять волю своего начальства. Чон давно позабыл, когда в последний раз нормально отдыхал, ведь все выходные парень проводит либо за проектами, либо за спонтанным сном. Единственное, что дает ему силу по утрам и заряд энергии, так это бодрящий крепкий кофе, сваренный в его любимой пекарне. В этом светлом и уже родном для Хосока месте почти нет разнообразия напитков, но однажды он пришел сюда в дождливый день и вымолил что-нибудь горячее, а теперь заведение уже знает его в лицо, как своего единственного потребителя горького эспрессо. И этот ну уж очень жаркий день не выдался исключением для Чона, чтобы не полакомиться перед рабочим днем. Всех работников пекарни удивляло то, с каким восторгом и трепетом парень относится к каждому выпитому глотку, тем более в такую жару, когда с тела градом льет пот, а по горлу растекается горячая жидкость. Больше всего на это любовалась одна из продавцов — Ли Хуан, которая по уши влюбилась в задолбанного жизнью мужчину. Об этом знали все, или догадывались, но Хосоку как-то по барабану. Он гей. — Мне как обычно, — Чон влетает в пекарню, суетливо рыская в рюкзаке в поисках наличных для оплаты, даже не поднимая головы на продавца. — Эм, мистер, вы ничего не перепутали? — вместо привычного «будет сделано» раздается незнакомый голос в сторону Хосока, от чего тот быстро поднимает свой взор на источник звука. Молодой, красивый парень, лет девятнадцати — двадцати двух, не больше, невысокого роста и с немного непонимающим взглядом слишком зажато стоял за стойкой выдачи. Его пальцы нежно прикасались к краям столешницы, будто к клавишам пианино. Было заметно, что не смотря на показной крутой нрав его глаза метались по окрестности помещения в поисках помощи от других продавцов, которые, к большому сожалению, были заняты подготовкой к полному открытию. — Нет, не перепутал, а что? — Хосок подходит к парню поближе, словно лев, крадется и не спешит. Боится спугнуть. — Да так, ничего. Просто, по вашему мнению, я должен сам догадаться о ваших предпочтениях? Мне тут разложить таро или призвать злого духа, живущего у вас под кроватью? — Юнги зло смотрит на покупателя, находя в себе силы и уверенность на такой дерзкий ответ. И так сейчас только самое утро, так еще и парень этот выбесить пытается. — Ну зачем же так язвить, котёнок? — а Хосоку только в радость с кем-нибудь поболтать по утрам, ибо на работе скука смертная, а тут хотя бы интересненнький разговорчик намечается. — Мог бы просто сказать, что новенький. Я же могу и обидеться! Йа~ Чон умело кривляется перед своей утренней и спонтанной жертвой, показывая пареньку все свои накопленные эмоции. Мин смотрит с призрением и таким видом, будто готов одним нажатием потайной кнопки вызвать в пекарню психиатров. — Тем более, я ваш постоянный клиент. Знаешь как могут упасть ваши продажи после моего ухода? — Чон смело ухмыляется, скрещивая руки на груди. — Ровно так же, как и вероятность падения пизанской башни, — сухо отрубает продавец. — Какой же ты колючий! Так ты не котёнок, ты — ежидзэ! — Хосок начинает смеяться от своей только что придуманной шутки во весь голос, привлекая внимание работающего персонала, ставя продавца напротив в неловкое положение еще больше. — Так что же вы хотите заказать, «мистер загадка»? — Юнги старается изо всех сил сдержать свой порыв агрессии в сторону покупателя, замечая испепеляюще строгий взгляд начальства на себе. — Чай, кофе? Переспать? — Как видишь, кружек тут нет, — подхватывает его юмор Чон, а после начинает заново смеяться с остолбеневшего и слегка смущенного лица напротив. Он точно не ожидал такого. — Ох~ давно я так не смеялся, спасибо. — он делает короткую паузу, после чего решает пошутить последний раз, — Мне, пожалуйста, кофе и тебя. На этом моменте Хосок перестает тупо улыбаться, делая лицо попроще. Его взгляд терзает чужое милое личико в попытках рассмотреть как можно больше мелочей в этом пареньке и запомнить их всех, пока губы болят от прикуса в попытках соблазнить как можно быстрее. Всё таки, флиртовать никогда не поздно, ведь жить одному намного скучнее, чем сидеть в офисе в компании рабочих червей, злющего начальства, экранной радиации перед лицом и в куче недоделанных отчетов. — Я не гей! — Ага, а я тогда лягушка. — Хуже… Мин пытается скрыть свое смущение под короткой челкой, наклоняя лицо вниз, уводя взгляд как можно дальше от этого серьезного и немного флиртующего лица. Ну как немного… Юнги бесит этот парень, который не умеет следить за своим языком и треплет что попало, когда мог еще пять минут назад уйти с глаз долой. Но нет же, стоит и что-то еще говорит про ориентацию бедного продавца. Мин молчит, не зная, что ответить. Устроился только вчера, а уже в первый рабочий день и первый же его клиент выносит мозг как только можно. Нервы на пределе играют вместе со смущением, а язык не находит ничего, что помогло бы побыстрее выпроводить назойливого покупателя. Хосок же это видит, не тупой. (Но туповат. © Юнги) Тяжко выдыхая, ибо на его юмор слишком странно реагируют, Чон, все-таки, говорит свой заказ. Эспрессо готовится этим милым продавцом достаточно быстро. — Спасибо, красавчик, — принимая из чужих рук свой великий напиток, Чон восхищенно вертит его на уровне глаз, будто это не обычный кофе, а какой-нибудь редкий бриллиант. Хотя, погодите-ка. Самый настоящий бриллиант сделал этот напиток и сейчас, сонно потирая глазки, пытается сконцентрироваться на покупателе. — Ой! Я кажется забыл кое-что. — Что же ты забыл? — как-то раздраженно бросает Юнги. — Твой номерок. Дашь? — Хосок, забывая про свой священный напиток, немного накланяется к стойке, мило укладываясь подбородком в свою ладошку и хлопая глазками. — Дам, если отстанешь, — ему сейчас настолько все безразлично, что он готов даже Луну для этого чудика достать, лишь бы больше не доставал. Эта жара немного разморила паренька, от чего тот вновь хочет спать. Сколько бы он не спал до этого, но сон — святое. — Хорошо, но номерок мне тоже вот тут напиши, а то перезвонить потом не смогу, — Хосок ухмыляется своему новому приколу, подавая продавцу ладонь для цифр. Юнги смущен и чувствует себя немного обманутым и обыгранным в этой игре «кто над кем быстрее подшутит». — Ах ты…! — Мин замахивается, но быстро себя останавливает, видя все тот же пристальный взгляд начальства. — Возьми лучше что-нибудь из сладкого. Для ума полезно. — Аллергия у меня на сладкое, котик, — Чон не может отстать от этого парня. Он милый и красивый, а также очень хорошо бы смотрелся вместе с ним. То что он пока что не гей — исправимо. — Тогда я вам противопоказан! — Не обольщайся. Мин злится. Его только что прокрутили вокруг пальца. А Хосок лишь улыбается своей самой обворожительной улыбкой. Но как бы продавец-красавчик не был раздражен, он все же прописывает свой номер телефона на чужой руке, надеясь всеми фибрами своего маленького, но видного животика, что на этом все и клиент уйдет восвояси да подальше. Так оно и происходит. Пару лестных слов в сторону Юнги, поцелуй на руке, пока тот вырывался и Хосок, все же, покидает помещение. — Какой же он все-таки красивый, — блаженно вздыхая, рядом с продавцом пристраивается Ли Хуан. — Это он то? Этот эгоистичный, назойливый, самовлюбленный опарыш? — Юнги с призрением поворачивается к девушке, указывая на выход из пекарни, где совсем недавно еще Хосок прощался со всеми знакомыми тут и посылал воздушные поцелуи только Мину. — Не говори так, оппа! Ты просто его не знаешь полностью. Когда тебе нужна помощь, совсем любая, он первый прибежит тебя спасать. Или, когда не знаешь что делать, если тебя бросил молодой человек, этот парень появится из ниоткуда, обнимет тебя и заставит кушать самолично изготовленные булочки по рецепту своей бабушки. — Ли тихо смеется, вспоминая такие счастливые моменты, после которых она еще неделю голодала, чтобы сбросить набранные килограммы. — Он всё сделает за друзей, лишь бы они чувствовали себя лучше. Всегда мечтала быть с ним рядом, но я лишь очередная подруга, — грустно улыбнувшись, она принялась натирать тарелки до блеска, задумываясь о своих мечтах об этом парне. — Мне он все равно не интересен. Я не из этих, — Мин как-то странно отмахнулся принимаясь за работу.

***

По пути домой поздним вечером Хосок никак не планировал сворачивать куда-то с намеченного и уже давно излюбленного маршрута до желанного места отдыха и блаженства. Но симпатия к милому и немного дерзкому мальчику за стойкой его любимой пекарни приказала строгим голосом где-то в подсознании уставшего Чона свернуть в направлении хлебобулочной. Окрыленный давно забытым чувством, парень на крыльях любви долетает до одноэтажного здания с последней рабочей маршрутки, прямиком к двери. Он успел к окончанию. Через небольшие витрины было видно как все те же работники пекарни теперь уже убираются после сегодняшних посетителей. Его Юнги сонно протирал одинокий стол в конце зала, то и дело потирая ладонью глаза, слипающиеся от усталости. Хосок, воспользовавшись своей хорошей репутацией среди своих знакомых этого места, смело проходит внутрь, обращая все взоры на себя. Кто-то был удивлен, кому-то было все равно, ибо это Чон, а некоторые даже приветливо улыбнулись. Лишь Юнги был увлечен оттиранием прилипшей соринки со стола, которая упрямо не позволяла себе зацепиться за тряпку, поэтому и не заметил позднего гостя. — Привет еще раз, — послышалось за спиной Мина перед тем, как тот испуганно развернулся и, не удержав равновесие на запутанных ногах, упал прямо в руки Хосока. — А по виду не скажешь, что ты такой тяжеленький, — Чон искусно корчится, но еще сильнее сжимает свои ладони на чужом теле. Юнги лишь пискнуть успел, как уже оказался напротив позднего посетителя, удивляясь его наглости, стаскивая его своевольные ладони со своей еле видной талии. Тихо матеря всех богов за такой вечерний подарочек в первый же рабочий день, Мин быстро развернулся в сторону стола, что уже был идеально чист. Смотреть этому наглому подлицу в глаза не хотелось, поэтому паренёк начал заново начищать гладкую поверхность стола. — Да ладно тебе, я же пошутил! — пытался оправдаться Хосок, бегая вокруг своей жертвы, дабы привлечь внимание. — Я пришёл к тебе. Представляешь? Прибежал сюда вместо того, чтобы сейчас валятся в постели. — И зачем? — сухо отвечает продавец, — Чтобы маячить перед глазами и мешать людям выполнять свою работу? — Мин откинул тряпку на только что протертое место и строго прожигал взглядом дырку во лбу напротив. — Не-а! Чтобы еще раз увидеть такого милого и колючего котика, — Чон расплавляется умиляющейся лужицей перед продавцом, который, скрестив руки на груди, смотрит ну уж очень пугающе… Пугающе-мило. — Можно проводить тебя до дома? -Нет. — П-почему? — Парень удивленно уставился на Юнги, который, в свою очередь, уже собрался всеми силами выталкивать вредного покупателя из пекарни. — Он согласен! — восклицает за спиной несчастного Мина в который раз, но уже девушка, а именно — Ли Хуан. — Доведи его до дома в целости и сохранности, чтобы я за него не переживала. — Вас понял, мадмуазель, — перебивает Хосок продавца, молча благодаря подругу за данный шанс. Но Юнги такой расклад не по нраву, поэтому его милое личико сердится, а ручки сжимаются в маленькие кулачки от злости. Ну точно котенок. Он еще несколько минут истерит, находя отговорки, что тут все недомытое, и вообще его могут уволить за такое разгулье, да и сам он в рабочем фартуке. Но заверенный Хосоком и Ли, что тут и без него справятся, под предлогами хорошего перекуса по пути домой, он все же соглашается. По дороге Мин с аппетитом поедал гамджа дог (корейская уличная еда), пытаясь растянуть каждый кусок как можно дольше, ибо разговаривать с пристающим парнем у него не было желания совсем. Но Хосок не унимался, каждый раз задавая все больше и больше вопросов, изредка добавляя масло в огонь своей нескромностью в разговорах, получая в ответ злобные взгляды. — Мы пришли, — тихо проговаривает Юнги, останавливаясь у подъезда. — Да… райончик у тебя, конечно, не для боязливых, — осматриваясь по сторонам, проговорил Чон. — Ага, пока. Парень собрался уже уходить, как его остановили и притянули к себе за запястье. Это сплошной ад, не иначе. Юнги тоже устал и хочет поскорее спать, а не слушать какие-то бредни от малознакомого ему человека, так еще и по совместительству, наверное, сталкера. Ибо зачем ему Мин? — Постой! Давай завтра тоже встретимся? Ты мне понравился, — искренне открывается Чон, в надежде на положительные ответы. — Как я мог тебе понравиться, если я целый день общался с тобой, как с куском мусора? — Зато каким куском! — Хосок кривляется, будто мировая звезда перед школьником, но быстро прекращает, вспоминая о своих намерениях. — Не ебёт! — А хочется? Могу помочь. Мин тяжко вздыхает. Кажется, он устал за день больше не от посетителей, а от тупых шуток и подкатов этого странного парня. Чон не унимается. Берет чужие ладони в свои, обращая на себя долгожданное внимание, проговаривая лишь одну фразу: — Поцелуй меня, и я отстану. — Я не гей! — Юнги вырывает свои руки из лап этого сумасшедшего, в голове прокручивая быстрый план побега. — В щечку. И я правда уйду, если ты захочешь. — А можно без поцелуя ты свалишь в туман? — Хосок отрицательно мотает головой, подходя ближе и подставляя ему щеку для поцелуя. — И ты уйдешь? — в ответ лишь кивок. Мин подходит ближе, коря себя за такие выходки. Эх, братки со двора не так поймут. Хотя у него и нет таких братков… Так что терять нечего. Юнги привстает на носочки, подбираясь ближе к щеке. Руки не находят место соприкосновения с чем-то получше и отправляются за спину, а вид этого паренька похож на маленького скромного мальчика на фоне такого властного Чона. До заветного места остается пару миллиметров, как Хосок быстро поворачивается, пугая Юнги, и впивается в его губы несильным, но властным поцелуем. Он дает своему котёнку привыкнуть и перестать выбиваться из временного захвата, сбавляя напор, но все же забирая инициативу полностью в свои руки (губы). — Отцепись! — Мин отстраняется, восстанавливая дыхание, рукой судорожно вытирая губы. — Ты же обещал в щеку! — Я обещал, что уйду, а не то, что поцелуй должен быть только в щеку. Да и тебе понравилось, я смотрю, — Хосок поглаживает большим пальцем по розоватым скулам парня. Юнги опять отмахивается. Его все раздражает и он хочет уйти и скрыться не только от надоедливого Чона, но и от всего мира в целом. Он никогда не признает свою ориентацию. Своё отношение к Хосоку он хочет закопать где-нибудь в районе пустыни Сахары, но хранит ее под сердцем. Мин стыдливо опускает голову, отчаянно признает поражение. — Юнги. — Что? — непонимающе переспрашивает Хосок, удивляясь тому, что этот мальчик от него еще не сбежал. — Меня зовут Мин Юнги. Я натурал и люблю вечерами смотреть телевизор, укутываясь в плед. Мне нравятся пони и пломбирное мороженное. У меня есть старшая сестра и ненависть к тебе, — выпаливает парень. — Ого, — восхищенно охает Чон, все еще удивляясь такому наплыву информации от молчаливого котёнка. — Меня зовут Чон Хосок. Да… Мы как-то забыли представиться, — неловко потирая шею, проговаривает он. — Поцеловались, даже имя друг у друга не спросив. Ха… Зато будет что рассказать нашим детям, — Чон мило улыбается, наблюдая за взрывной реакцией напротив. Все-таки, злить и бесить этого паренька было заложено самой судьбой. — Чего? Ты совсем больной или просто живешь не в том мире? Да и какое будущее? — Наше, котёнок, наше.