Прививка

— Игорь. Молчание. — Ну Игорь! Опять молчание. — Ну скажи мне что-нибудь! В комнате тихо, только слышен чуть гул серверной. — Марго, какая температура у Игоря? — Датчик показывает температуру тела 37.3 градуса по Цельсию. — Игорь, может тебе что-нибудь нужно? Тяжёлый вздох. — Оставь меня, старушка, я в печали. Сергей улыбается и заботливо убирает с игорева лба завиток волос. Они давно не ходили в парикмахерские, решив, что чем меньше контактов, тем лучше. И у Грома оказались очаровательные кудряшки на голове, тогда как Разумовский уже мог затягивать небольшой хвостик. Сергей поссорился со всеми своими акционерами, кажется, но отстоял собственное право встреч в зуме, а от всякой ерунды вроде банкетов он и в обычное время искал любой повод, чтобы не ходить. И с тихим ужасом наблюдал, как коллеги по бизнесу рассказывают о течении болезни в соцсети и смертях от неё. Так что когда стала доступна прививка, Сергей, изучив, кажется, всё, что только можно, сделал себе первую дозу ещё в феврале. Он ожидал самых худших проявлений побочек, вплоть до анафилактического шока, просидев в коридоре все тридцать минут, что ему сказали. Но ничего, кроме лёгкой боли в правой руке он не почувствовал. На вторую же дозу всё было не так радостно. Болела голова так сильно, что Серёжа плакал в объятиях Игоря, ожидая пока подействует обезболивающее. Но ничего, всё выдержал и теперь с чистой совестью, хихикая, показывал особенно смешные мемы про антипрививочников Игорю. Тот ухмылялся в усы и ждал своей очереди. Игорь вообще-то тоже был за вакцинацию. Выращенный людьми советской закалки, когда все прививки ставились детям без бумажек с согласием родителей, он видел в этом что-то вроде сезонной прививки от гриппа. Сделал, возможно повалялся день-два и пошёл на работу. Делов-то. Он, конечно, читал исправно все статьи и посты, что присылал ему Серёжа, но так бурно не реагировал. Писал просто: «Люди тупые, не парься. Да и знаешь же, какое у нас доверие к медицине». И ждал дня записи на прививку, поставленной после дозы Сергея, чтобы тот мог проследить и помочь если что. В день икс Гром благоразумно взял отпуск, помня, как плакал Разумовский, и как некоторые коллеги рассказывали о реакции на прививку. Промотавшись по кабинетам с час, написав согласие и прослушав десять тысяч разговоров про то, как знакомые знакомых и друзья друзей перенесли вакцинацию, он наконец укололся. Получив сертификат, Игорь спокойно направился домой, не чувствуя даже боли в плече. Обрадовался, написал Сергею через новый свой телефон, что всё в порядке. А дома, в башне, началось. Сначала-то ещё ничего, просто спать хотелось, так что Игорь прилёг передохнуть на диван. Думал, что чуть полежит и пойдёт над делом думать. А потом слабость прибавилась. Странная такая, будто кости все болеть начали. Гром болел давно и быстро потерялся в ощущениях, забывая про время и практически про всё. В таком состоянии Сергей и нашёл его. Игорь лежит на левом боку, и Разумовскому странно это, непривычно как-то, Гром всегда на правом лежал. Он мягко касается его плеча и тут же резко отдёргивает руку. Игорь от касания стонет, и Сергей пугается, как же он себя чувствовать должен, раз позволяет себе показать, как ему плохо? — Не трогай плечо. Прививка там. Болит. — Всё время? — Серёжа проводит по футболке на спине, горячей и сухой. — Нет. Только когда шевелишь. Трогаешь. Касаешься. — Хорошо, я буду аккуратнее, — Разумовский мягко целует Грома в висок, — тебе принести чаю? Сладкого, с лимоном. Для образования антител нужна глюкоза. И жидкость — тебе нужно много пить. Гром бормочет что-то одобрительное, и Сергей идёт на кухню заваривать чай. Он ищет тот сорт с лепестками каких-то цветов, что нравятся Игорю. Мало кто знает, но Разумовский совершенно не запоминает такие мелочи как названия, он всегда ориентируется по сути: запаху, виду, форме предметов. Так что он перебирает баночки с чаем, засовывая туда свой нос. Нужный находится быстро, так что Сергей скоро возвращается назад к Грому с ароматной чашкой. Игорь лежит и страдает. На его лице видна усталость, а тело горит. — Марго, температура тела? — 37. 5 градусов по Цельсию. Гром чуть слышно ругается, сбивать можно будет на 38, а пока… Пока так выживать. Сергей опять ласково проводит рукой по спине. — Игорь. Игорь, встань на минуту. В спальню перейдём. И с тебя одежду надо снять. Так легче будет, правда. И пей, я принёс тебе чай. Майор не спорит. Нет сил возмущаться, смущаться или что-либо ещё. Он садится и медленно встаёт. Шагает до спальни на автомате, а там аккуратно начинает стягивать футболку. Игорь морщится и чуть слышно стонет, потому что правая рука болит каждый раз, когда её чуть неверно повернёшь и чуть подвинешь. И не резкой болью, как при травмах, а тупой такой, будто через силу вообще ворочает рукой. Штаны с бельём помогает стянуть Сергей, и он же заботливо накидывает на майора простыню. В его действиях нет ничего, кроме любви и беспокойства. Он уходит и возвращается уже с чаем. У Игоря нет сил, но он пьёт сладкий-сладкий чай и льнёт к тёплым рукам Серёжи. Разумовский — весь как солнце, яркий, горячий, энергичный и абсолютно невероятный. Но сейчас он кажется Грому приятно прохладным. А ещё живым. Игорь ищет бессознательно двух вещей — прохлады, и потому переворачивается с боку на бок, чтобы вновь лежать на холодной простыне, и ощущения живого кого-то рядом. А Разумовский был и не против, когда Игорь, согнувшись в приступе слабости, утыкался ему в бок своим носом и тянулся руками обнять Серёжу. «Странные вещи творят с нами болезни,» — думает миллиардер, поглаживая кудряшки. — Сергей, у Игоря температура тела достигла 38.0 градусов по Цельсию и продолжает подниматься. Рекомендуется принять жаропонижающее. Разумовский вздыхает и, мягко шепнув Игорю, что пошёл за лекарством, идёт искать таблетки и воду, чтобы запить. Да, эти пару дней будут сложными, но Игорь будет не один. И это главное.