True happiness

— Дорогой, мы дома! Чонгук заходит в прихожую их маленькой съёмной квартиры. Он держит ребёнка на руках, пытаясь так же не выронить дипломат и пакет с продуктами из супермаркета. Мальчишка играет с пуговицами на чёрном кашемировом пальто, и совсем не хочет покидать объятия отца. — Мы с Хоа* немного задержались сегодня. Мне выдали зарплату, и мы через парк прошлись после садика. Мужчина всё же опускает своего малыша на старый потёртый деревянный стул, ставит вещи на пол и начинает снимать свою верхнюю одежду. В это время мальчик успешно выпутывается из бежевой куртки и аккуратно снимает синюю вязанную шапочку с россыпью блестящих звёзд. — Пап, я кушать хочу, — говорит Хоа, болтая ножками на стуле. Мальчик достаточно самостоятельный для своих пяти лет, но вот расправляться с ботиночками на шнуровке он ещё не научился, поэтому приходится ждать помощи от папочки. — Хорошо, малыш, сейчас помоем ручки и пойдём на кухню. Посмотрим, может, папа что-то приготовил сегодня… Ну, или я сам что-нибудь сделаю нам, — Чонгук улыбается своей малютке и после согласного кивка сына целует в курносый носик. Чон помогает ребёнку подняться со стула, и они заходят в ванную, держась за ручки. Потом малыш возвращается в прихожую к своему плюшевому рюкзачку-белке за игрушками, а мужчина идёт в спальню на поиски мужа. Уже не первый раз они приходят в пустую квартиру. Чонгук даже привыкает к тому, что он практически не ночует дома, а остаётся где-то у своих друзей. Обычно ведь происходит наоборот? Альфы, которые разлюбили, всё реже и реже появляются дома и становятся главными зачинщиками семейный ссор… Внутренний голос давно шепчет, что нужно поговорить об этом с мужем, но он боится, что потеряет свою истинную пару и любимого сына. Да, отношения между ними уже давно сошли на нет, ведь альфа практически поселяется на работе. Ему кажется, что он должен понять его, ибо Чонгук всё заработанное отдает омеге. У него всегда есть деньги на брендовую одежду, развлечения с друзьями, и Чон порой отказывает себе даже в обеде, не говоря уже про то, что у него только один рабочий костюм. Также они копят на свою новую квартиру. Он уверен, что они справятся с этим кризисом в отношениях. Истинность порой творит чудеса, так что переживать не о чем. Наверное. Главное, чтобы Хоа был счастлив, а мужа он уже давно разлюбил. А может, и никогда не любил… В памяти всплывает их первая встреча. Чон был прилежным студентом-первокурсником, который участвовал во всех олимпиадах, мероприятиях, научных конференциях. Когда они с группой репетировали в актовом зале сценку для выступления на дне первокурсника, к нему подсел милый омежка из параллели с довольно приятным запахом ванили и сирени. В тот день они много общались, а после он попросил провести его домой. Уже перед самым подъездом он произнёс фразу, которая долго не выходила из головы парня: — Мы с тобой истинные, Чонгук-хён. И скрылся за дверью. Юный Чонгук всегда мечтал встретить свою пару, поэтому никогда и ни с кем не встречался — ждал своё. Возможно, он слишком идеализировал первую встречу или же просто пересмотрел дорам (да, в старшей школе и в студенческие годы парень просто обожал сентиментальные истории любви). Но Чон ничего особенного не почувствовал, когда встретил Лан: ни звона колокольчиков, ни учащённого сердцебиения… И эмоций парень, что характерно для всех истинных пар, тоже не почувствовал. Через пару недель постоянного общения альфа предложил Лан стать его парнем, а сразу после окончания университета они поженились. Ему было комфортно с омегой, хоть и чего-то, того самого космического, он не ощущал по отношению к нему. Им весело, хорошо вместе, так зачем терзать себя сомнениями по поводу своего выбора? Через год они стали родителями крохи Хоа, и Чонгук окончательно перестал сомневаться в своей паре. В отличие от Лан, который спустя два года встретил того, кого уж точно не хотел никогда встречать. С каждым днём он всё больше отдалялся от семьи: омежка вечно капризничал и раздражал, а Чон всё больше и больше проводил времени на работе. Лан упрекал мужа в том, что он уделял ему мало внимания, в том, что он зарабатывает так мало, и постоянно срывался на сыне, из-за чего они и ссорились с Чоном. В конечном итоге Чонгук сам стал заниматься ребёнком, а Лан, сетуя на однообразие домашней рутины, лишь иногда приходил переночевать в квартиру, пропадая с какими-то друзьями на гулянках. Единственный фактор, что сдерживает их двоих от расставания — маленький мальчик Хоа. Его отец хочет всего самого наилучшего для ребёнка и по рассказам друга-психолога, Мин Юнги, о своих пациентах понимает, что для ребёнка очень важно расти в полной семье. А его папа, хоть уже не так привязан к малышу, испытывает чувство вины по отношению к сыну и просто не знает, как найти в себе силы навсегда оставить двух некогда самых дорогих людей. И Чон, хоть и не чувствует эмоций пары, понимает это по застывшей в глазах омеги печали и его ссутуленным плечам за редкими семейными завтраками. Альфа грустно улыбается и направляется на кухню, параллельно вспоминает, что сегодня ещё нужно сделать по дому: переодеться после еды, потом быстренько сделать влажную уборку, что приходится делать каждый день, ведь у Хоа аллергия на пыль, бельё в стиральную машинку закинуть, обувь почистить… Чонгук полностью погружается в свои мысли и, не замечая ничего вокруг, врезается в малыша. Омежка стоит в дверном проёме, крепко прижимая плюшевую обезьянку к груди. Его губа подрагивает, а глаза блестят от слёз. — Сынок, ну что такое? Папочка сейчас приготовит всё, что ты захочешь. Я сделаю самый вкусный ужин для тебя. Хочешь твою любимую чапчхэ? — Чон пытается ободряюще улыбнуться, но мальчик никак не реагирует на его слова. Он прослеживает взгляд Хоа и видит удивительную картину: его муж сидит на кухне и пьёт кофе, глядя сквозь них. За все годы, что они знакомы, он почти не изменился. У Лан всё те же тонкие длинные пальцы, острые скулы, маленький курносый нос, оттопыренные уши и короткие иссиня-чёрные волосы, аккуратно собранные крабиком на затылке. На нём сейчас белая рубашка и голубые джинсы, жёлтые кеды и накинутое на широкие плечи серое пальто. В такой одежде он смотрится несколько инородно в их крохотной кухне, где умещается только стол, за которым помещаются лишь двое, плита, холодильник и шкаф. Посуду приходится бегать мыть в ванную. На столе Чонгук замечает какие-то документы, а возле неё стоит их единственный чемодан для путешествий. Альфа, всё так же стоя в проходе, тихо здоровается с натянутой улыбкой: — Привет. — Я подаю на развод, — незамедлительно прилетает в ответ. Чонгук думает, что это лишь начало очередного скандала и ничего серьёзного его муж не имеет в виду под этой фразой. Он молча обходит сына, заливает растворимый кофе из пакетика кипятком и садится напротив омеги. — У меня сейчас нет времени выяснять отношения, давай по-быстрому… Но закончить ему не дают: — Я серьёзно, Чонгук. Мужчина нервно посмеивается, делает глоток горячего напитка и наконец произносит: — И какая причина? Может, мои постоянные измены? Или я недолжным образом воспитываю ребёнка? — альфа смотрит прямо на Лан и злобно скалится. Тот лишь опускает взгляд, рассматривая простую белую чашку в своих руках. — Я встретил своего истинного, — омега так же усмехается в ответ и смотрит в округлившиеся глаза мужа. — Да, ты не ослышался. Я тогда соврал про истинность, так как никогда не хотел искать свою вторую половинку. Это так глупо — впускать в свою жизнь незнакомца лишь потому, что природа решила, будто вы идеально подходите друг другу. Полнейший бред! Хоа подходит к своему папочке и сжимает его предплечье. Мальчик понимает, что старший омега говорит отцу плохие вещи, и очень не хочет, чтобы он расстраивался. Ибо папа для него — всё. Однако Чон не чувствует этого прикосновения. В ушах пульсирует, дыхание учащается. Его так нагло обманули, но, самое главное, что это он оказался главным дураком, раз допустил это… — П-послушай, я понимаю, что истинность не спрашивает нас, и что… Но как же Хоа… Меня повысили сегодня, буду больше зарабатывать… Мы что-нибудь придумаем! — Нет, Чон. Ничего не придумаем. Мне говорили, что стоит присматриваться к умным альфам, потому что в будущем они становятся успешными и богатыми, но это не про тебя. Мой истинный очень обеспеченный, бизнесмен, опытный мужчина, у него шикарная вилла в пригороде. А здесь что? Муж — зануда-неудачник, чёртово сопливое отродье, что выпило из меня все соки, и облезлая конура?! — Не говори так! — отчаянно пытается перекричать его Гук. На фоне этой тирады слышатся всхлипы маленького разбитого сердечка. — А что, правда глаза режет? Тебе двадцать девять лет и у тебя до сих пор ничего нет! На вас я только потратил лучшие годы своей жизни и очень жалею об этом, — Лан встаёт из-за стола и, отталкивая от себя ребёнка, который пытается ухватиться за его ногу с криками «Папочка, не уходи!», направляется к выходу. В дверном проёме он оборачивается и говорит: — Решение обжалованию не подлежит. Иски подавать бесполезно, адвокаты моего мужа обо всём позаботятся. Ребёнок остаётся с тобой, но имущество всё равно поделим. До встречи в суде. Скрип шагов по старому паркету лишь добавляет драмы. После того, как входная дверь закрывается с грохотом, Чонгук сажает на ручки сына, который всё это время стоял возле него и держал отца за руку. Хоть этот человек уже не так важен в их жизни, но им двоим всё равно очень больно. Альфа беззвучно сотрясается в рыданиях, прижимая Хоа к груди, что со всей силы вцепился в рубашку отца и часто-часто всхлипывал. Обезьянка давно лежит на полу. Через минут пятнадцать Чон уже полностью успокаивается, а малыш тихонько шморгает носиком и обнимает свою любимую игрушку. — Папочка, а почему папа меня так не любит? — первым подает голос омежка. Чонгук лишь сильнее прижимает мальчика к груди. — Я… я не знаю, малыш. Но у тебя есть я и всегда буду, — альфа разворачивает сына к себе лицом и приподнимает его подбородок, поглаживая опухшие от слёз щёчки. — И дело вовсе не в тебе, это… скорее, только наши взрослые проблемы. Ведь ты самый замечательный малыш на свете, такой красивый, умный, добрый. Ты — лучик света в моей жизни, — отец улыбается, целуя кроху в носик. — И ты, папочка. Ты тоже самый лучший и тоже мой лучик, — Хоа улыбается в ответ и возвращает чмок в носик альфы. Чонгук смотрит на своего малыша и понимает, что он лучше на всю жизнь останется одиноким, чем впустит в их жизнь ещё кого-то, кто так же безжалостно разобьёт его крохе сердечко. Он станет самым верным другом для него, самой надёжной опорой. Главное, что они есть друг у друга. И Юнги наверняка протянет руку помощи. Его малыш должен быть и будет самым счастливым в мире. И по-другому никак иначе. — Я обещаю тебе, малыш, что мы справимся, — Хоа согласно кивает. — Я стану для тебя самым лучшим папочкой, вот увидишь. Альфа целует своё чудо в макушку и бережно проводит рукой по отросшим прядям. И почему-то он уверен, что точно сдержит своё обещание.