Ты пойдешь на мой последний звонок?

      Вплоть до получения аттестата Паше было погано. Все книги вокруг — учебники. Друзья — учатся. И волнение, сплошное волнение.       Маришкин голос сел от килограммов табака, которые она скуривала во время подготовки. Как её брат вообще не замечал, что от неё несёт, как от табачной фабрики?       Камилла сидела на антидепрессантах. Истерик больше не было. Но она часто засыпала за учебниками или начинала рыдать в три ручью, заливая конспекты слезами.       Глеб был спокоен. Только на первый взгляд. Из единственного разговора, где друг расщедрился не упоминать подготовку хотя бы десять минут, Паша понял; волнуется.       Они вышли на перекур. Курил только Глеб, у него не было привычки без вопросов протягивать сигареты, какая удивляла в Игоре. — О Господи Иисусе, — вздохнул он, закрывая лицо руками, — как жить, если завалю?       Вопрос вникуда, но Паша ответил: — Пробовать снова. — Полицейским не выйдет, в армию пойду, — неожиданно легко сказал друг. — Других вариантов нет? — Это и есть другой вариант, — усмехнулся Глеб, — а ты служить не хочешь? — Желанием не горю, — признался Паша. — А Игорь? — вопрос застал в расплох. — Не служил, — ответил исходя из предположения. Хотя он ещё призывного возраста.       Надо бы оставить этот вопрос для ближайшего разговора. Паша почти с ним не виделся: сам не подходил из-за учёбы, он тоже, должно быть, занят. А ответа всё не было. И хотелось забить, но только выдавалась минутка написать, — писал. И ответ всегда приходил. И Паша порой ловил на себе его взгляды. Всё вокруг сплошная химия и биология. В учебниках и вариантах ЕГЭ, в тарелке, в голове. В теле так вообще сплошная биология. А ответа от Игоря всё не было. — Через десять минут закрываемся, — Паша зевнул, прикрываясь учебником. Библиотекарь весело улыбался. Ну конечно, ему сейчас домой. Хотя Паше тоже, но почему-то так же улыбаться не хотелось. — Запишешь на меня? — попросил он, протягивая книгу. — Да, конечно, — и всё же у Игоря красивая улыбка.       Паша смущённо потер нос. — Я тут в кафе заказал хачапури, — произнёс он, махнув рукой к абоненту, — Олеська курва, взяла и в подарок ещё одно поставила. Мол, тысячный покупатель.       Парень смутился ещё сильнее; свидание. Игорь сам звал на свидание. И вел себя так расслабленно. Но быстро промелькнула и другая мысль, не такая радостная, но волнующая в разы больше: — Олеся — это твоя девушка? — Ага, а Камилла — твоя, — он со смеху прыснул, — не застал тиранию Олеси Портнюк? — Что-то знакомое, — хмыкнул Паша, Камилла о ней и говорила, — а она не была президентом моей школы? — Была-была, — Игорь усмехнулся, гордо указывая на себя, — это я Олеську уговорил баллотироваться.       Стало спокойней. Только на мгновение. В голове роились причины согласиться и отказаться. — Как-то я не одет для кафе, — произнёс Паша и тут же закусил кончик языка.       Игорь удивлённо посмотрел на него: — Я планировал забрать с доставки и одно тебе отдать, но можем зайти, если хочешь, — приподнял рубашку, показывая край футболки, — будем вместе не одетыми для кафе.       Паша не сдержал улыбки. — Подождёшь с той стороны, — Игорь кивнул к рабочему ходу. — Да.       Время шло медленнее, чем парень ожидал. На тестах не удавалось сконцентрироваться, и Паша недовольно смотрел на результат на экране: 5/10. — Если так сдать экзамены, то и на коммерцию не пройду, — фыркнул он раздражённо.       И снова. Понял, что за последние пару месяцев почти не виделся и не разговаривал с Игорем. И о чем говорить, если единственная общая тема — броскость, — не тревожила уже полгода.       Может, зря признался в чувствах. Один плюс — Игорь не отверг сразу. Но долго это плюсом не пробыло; уже через месяц Паша хотел узнать ответ. А молодой человек молчал. То говорил, что ещё не решил, то просто не отыечал. — Я всё, — Игорь стоял в футболке с рюкзаком на плече.       И татуировка, которую Паша так желал рассмотреть в миг потеряла флëр загадочности: потускневшая и потерявшая чёткость змея ползла от кисти, обвивая руки и языком касалась ключицы, сложив голову на плече. — Да, из-за неё и приходится ходить с длинным рукавом, — Игорь вздохнул, — но не выводить же. — А мне нравится, — чуть помедлив, выдал Паша. — Пойдём.       Небольшое кафе, парень видел его раньше. Но не заходил. Камилле больше нравилась другая кафешка, ближе к дому. — Олесю позови, — попросил Игорь пацана на окне продаж. Он выглядел едва ли старше Паши. — Курит Олеся, — ответил тот, — у тебя ж хачапури? — Да, два, — молодой человек вздохнул. — Ха, два, — пацан прыснул со смеху, — так вот значит, чем Олеська сиги закусывает. — Павлик, забери заказ, я пойду вставлю ей пиздов, — он вышел из-под навеса и пошёл в обход здания. — Заказ же оплачен? — спросил Паша, смотря Игорю вслед. — Ага, — пацан хмыкнул, — едрить, Дока злой. — Дока? — Олеся его так зовёт, — он поставил коробку перед Пашей, — приятного аппетита, приходите ещё. — Спасибо, — парень кивнул, — а курилка у вас.? — Обходишь здание и всё.       Паша кивнул. Игорь оказался не злым. Он дулся, сидя на бордюре. С коробкой на коленях. Курил. Курила и девушка рядом. — Здорова, — помахала она, — Паша, да? Гроза всех старых бибик и очкастых недоразумений. — Замолкла бы, — Игорь цыкнул, и открыл коробку, — половину сожрала, курва. — Шляхта, — по-видимому, это и была Олеся Портнюк. — Вообще-то, я знаю, что такое шляхта, — он недовольно откусил часов от уже остывшего хачапури, — и это называется дружба, а, Портянка?       Он поднял на нашу глаза, кивнул в сторону скамейки. Но Паша подошёл к Олесе и протянул руку. Девушка по-свойски пожала. — А тебе сколько? — спросила она. — Восемнадцать, — ответил Паша неловко. — О, Игорь Саныч, — улыбка Олеси очень напомнила Маришкину. Ту самую, с которой она с хитрым прищуром зыркала сначала на Игоря, а потом на Пашу и наоборот.       Он неожиданно поднялся. Взял под локоть подругу и отвел в сторону. Долго и муторно втолковывал громким шёпотом, но Паша не смог разобрать ни слова. Он поймал на себе взгляд Олеси. Оценивающий взгляд. Она ответила Игорю и ушла. — Я сделал что-то не так? — спросил Паша, когда молодой человек приблизился. — Нет, ты само очарование, это Портянка, — он вздохнул, — кобыла. — А почему она называет тебя Дока? — пропустил мимо ушей замечание Игоря. Оба: и о себе, и об Олесе. — Докров Игорь Александрович, — протянул и пожал руку, — или для своих Дока Игорь Саныч. — Понял, — Паша чуть сжал его ладонь, смотря на чёрный ход кафе, — а как давно вы знакомы? — Самому бы вспомнить, — Игорь хмыкнул, проследив за направлением его взгляда, — ты её не слушай.       Он хотел разомкнуть рукопожатие, но Паша задумался и не отпускал. — Как понимаю, ты и старая бибика, и очкастое недоразумение? — спросил парень, глянув Игорю в лицо. — Когда ты говоришь это с таким выражением лица, ещё и не отпускаешь меня, — цыкнул, подняв их руки, — уже могу считать сексуальным давлением?       Паша залился краской и опустил взгляд в пол, но не руку. Игорь кое-как вытащил её из хватки. Прокряхтел что-то невнятное, потирая запястье: — Ты хоть знаешь, какой сильный? — поднял с бордюра коробку с половиной хачапури. — Я домой пойду, — Паша неловко потер шею, всучив Игорю вторую. — Это из-за Олеси? — — Нет, — он шлубоко вдохнул, — из-за тебя, Игорь.       В ответ молчание. И парень продолжил, не смотря на собеседника: — Ты так и не ответил. И понимаю, что сам сказал, что подожду, сколько нужно. Но… Я так порадовался, что ты меня пригласил. Подумал, что это значит, что ты согласен. К тому же все эти заигрывания… А по итогу ничего. В общем, я понял. Нет, — так нет. Переживу. — И я не отказал, — Игорь вздохнул, — пойдём к Лермонтову, там поговорим.       Шли молча. Паша с коробками, Игорь, пытаясь зажечь сигарету. — Покажу любимое место, — он кивнул и пошёл по траве.       Поодаль от тропы стояла старая скамейка. Нарастающее летнее тепло тут показалось почти жарой. Игорь присел, Паша рядом. — Извини, — глухо произнес он, положив голову на плечо. Затянулся, а парень от волнения не смел вздохнуть, — я не отказываю, потому что и в конечном счёте не откажу. Не прошу терпеть меня и дальше. А ещё я рад, что хоть кому-то нравится эта дурацкая змея. — Ты говорил обо мне Олесе. — Да, и не только, — признался Игорь. — И что они? — Говорят, что я слепой, раз не хватаю тебя под белу ручку и не прячу от коварных женщин, которые загребут тебя при первой же возможности, — он хихикнул. — Не думаю, что они мне нравятся, — Паша пожал одним плечом. Вышло нелепо. — А мне нравятся, как и мужчины, — ответил Игорь. И тоже вышло нелепо.