The Night We Met

      Итан впервые за долгое время взял в руки гитару.       Особняк Миранды прятал в себе очень много сюрпризов, и все они (включая ползающих повсюду насекомых и странные средневековые картины) не шли в сравнение со старым потёртым инструментом с шестью струнами и выцарапанными на дэке шестерёнками. Время не пощадило чужое художество: краска облупилась и остались только неровные полосы, составляющие рисунок. Наткнуться на упоминание о музыке во мраке, в котором матерь Карла доживала свои последние дни, было приятно. Но Уинтерс бы не обратил внимание на гитару, если бы не Роза, которую эта находка взбудоражила до дрожи в коленках. Как оказалось позже, гитара, попавшая к Итану и Розе раньше принадлежала Карлу. Это было что-то, что Хайзенберг использовал, чтобы выплеснуть накопившиеся мысли, бездумно отбивая ритм по струнам и перебирая аккорды. Итан понял это сразу же, как только друг упомянул, что гитара — его. В жизни Уинтерса музыка играла такую же роль. Когда что-то шло не так, когда Мия пропала, когда мир вокруг Итана начал рушится, он напевал себе под нос что-то хаотичное и успокаивающее, вспоминая то, как закрывался в комнате и точно так же, как и Хайзенберг, бессознательно и под влиянием эмоций перебирал мелодии из головы.       И вот, теперь, сидя в комнате с сонной Розой, хлопающей в ладоши и отказывающийся ложиться спать, и Карлом, которому было скучно, Итан оставил все свои силы на сопротивление уговорам обоих. Зловещая парочка из дочери и седого ухмыляющегося друга уже несколько минут требовала от Итана песню. Мужчина обречённо выдохнул, выбивая из лёгких весь воздух, что там был. Он поставил инструмент на колени и приступил к настройке на слух. — Вы ведь понимаете, что играть с протезом на руке — это абсурд? Звучание будет не то и... — Итана прервал Карл, резко поднявшийся с места. — Да брось! Ты сомневаешься в моём протезе? — морщины на лице Хайзенберга стали острее – он сосредоточился, — Или ты сомневаешься в себе? — Да. То есть... Нет, конечно. Ни то, ни другое, — сгорбившийся Итан выпрямился. Он не смог посмотреть Карлу в лицо. Он нагло врал, и готов был поклясться в том, что Карл распознал его ложь безошибочно. Такое уже случалось. — Вот и хорошо, — инженер хищно оскалился. Итан знал, что оскал — это скорее свойство мимики, нежели проявление агрессии, но всё равно напрягся. Ему пора было отвыкнуть от жизни в страхе, особенно перед тем, кто пообещал не причинять ему боль.       На милом наивном личике Розы медленно гас интерес к гитаре. Ей было всё равно на то, что только что пробежало между двумя взрослыми. Итан устал поражаться их с Хайзенбергом взаимопониманию, он должен был это принять, как и ту звериную ухмылку, как и тот вызов, который друг ему бросил. Итан опустил взгляд к поржавевшим струнам. Заменить их было не на что, поэтому пришлось довольствоваться тем, что имелось. Казалось, что от любого неверного движения любая струна из шести могла порваться. В руках Уинтерса как будто была чья-то жизнь всё то время, пока он пытался уберечь куски железной проволоки — иначе то, что осталось от струн, назвать было почти невозможно. К тому моменту как Итан закончил, Роза уже уснула, но Карл сидел и внимательно смотрел на него сквозь мутные стёкла своих чёрных, как нефть, очков.       Наконец, гитара стала сносно звучать. — Не бойся разбудить Роз, она очень устала за сегодня, — в тон вечно озлобленного или возбуждённого Хайзенберга просочилась нежность. Итан поёжился от неожиданности, но кивнул, подчиняя себя чужой воле, — Сыграй что-нибудь романтичное. Хочу послушать то, как ты пел Мие, если, конечно, ей повезло этого добиться. — Повезло, — заверил Итан, — Это было ужасно давно. Кажется, целую вечность назад, — на мгновение взгляды мужчин встретились, — Даже не думай смеятся, чёрт!       Итан увидел своё отражение в чужих глазах, а не на поверхности полупрозрачного стекла. Карл снял свои любимые очки, чтобы видеть короткое выступление Итана лучше. Уинтерс прогнал по дыхательным путям кислород и поставил пальцы на первый аккорд — сколько бы времени не прошло, его тело помнило годы практики. — I am not the only traveler who has not repaid his debt, — начало далось трудно. Скрежет металла протеза о металл струн заглушил первую ноту, Хайзенберг не спешил это комментировать. Итан вдруг понял, что его слушателю это нравится, — I've been searching for a trail to follow again.       У Итана был не лучший голос. В Луизиане он потерял свою юношескую звонкость, стал надломленныи и шершавым, как будто его связки иссохли после пережитого дистресса. Итан пел хрипло и тихо, как будто боялся, что его услышит кто-нибудь за пределами комнаты. На самом деле он просто не мог иначе. — Take me back to the night we met, — играть перебор с двумя железными пальцами Итан не мог, но он изловчился, превратив перебор в негромкий переливчатый бой. Роза и не думала просыпаться. — And then I can tell myself, what the hell I'm supposed to do? And then I can tell myself not to ride along with you, — боковым зрением Уинтерс заметил, как Карл пересел на его кровать и придвинулся настолько близко, насколько того позволяла гитара. Под его весом старая деревянная кровать страдальчески скрипнула, но не сломалась. В жесте Хайзенберга не было ничего, кроме желания обрести призрачное спокойствие. Особняк Миранды окружал всех его обитателей гнетущими призраками прошлого. Даже Уинтерс, оказавшись здесь впервые, чувствовал себя в центре огромной чёрной дыры, наполненной детскими страхами.       Итан не разбирался в людях, но Карл был другим: сложным и понятным одновременно. С ним комфорт ощущался ярче всего. Ему нравилось думать, что чувство защищённости и безопасности он получает только от того, что Хайзенберг тоже был в доме Миранды чужим. Он мог заблуждаться, но его это не волновало. — I had all and then most of you, Some and now none of you — строки безжалостно напомнили о Мие. Захотелось забыть значение всех английских слов, выбросить прочь родную речь. Итан панически замялся, но смог найти поддержку в Хайзенберге, оказавшемся как нельзя кстати в паре сантиметров от него. Он попытался удержаться за одно присутствие Карла рядом и продолжил, — Take me back to the night we met... I don't know what I'm supposed to do, Haunted by the ghost of you... Oh, take me back to the night we met.       Итан знал, что Карл смотрит на него, чуть повернув седую голову, но сам он, погрузившись в воспоминания, вновь и вновь прогонял у себя в голове всё, что знал о Мие, словно кассета в его сознании заела. — When the night was full of terrors and your eyes were filled with tears, when you had not touched me yet... Oh, take me back to the night we met...       Всё было как в кошмарах, но теперь Итан почти добровольно тонул в потоках собственных мыслей, а они стремительно уносили его прочь от реальности.       Внезарно его плеча коснулась широкая ладонь, покрытая шрамами. Итан не видел, но знал, потому что всякий раз обращал на увечья Хайзенберга внимание. «Железо бывает охуенно острым, а химия может оставлять ожоги», — именно так объяснил свои многочисленные отметины Карл, когда у Итана хватило дерзости поинтересоваться.       Хайзенберг вернул к жизни, вытащил на берег и не дал захлебнуться в собственной памяти. Итан благодарно кивнул. Он не останавливался ни на секунду, играл интуитивно и пел, ведомый знакомой мелодией. — I had all and then most of you, — подсознание открыло Итану иные образы: новые, из недавних приключений с Карлом и Розой. Улыбка тронула тонкие иссушенные губы Итана, он неосознанно облокотился о Хайзенберга плечом. Тактильный контакт помог направить искалеченный разум в правильное русло, к семье и вновь начавшейся жизни, — Some and now none of you... Take me back to the night we met... I don't know what I'm supposed to do, haunted by the ghost of you. Take me back to the night we met.       Гитара вернулась в свой пыльный угол. Карл пообещал поменять на ней струны. — Малышка Роз заслуживает того чтобы её горе-отец сыграл ей на нормальных струнах. Если бы не твой голос, я бы ушёл, — комплимент, как будто брошенный невзначай, врезался в грудь и растёкся теплом внутри. Итан коротко хмыкнул, — А ещё я просил что-нибудь романтичное, а не депрессивное. — Прости, это было первое, что пришло мне в голову, — Итан запустил ладонь в волосы и нервно повёл плечом, после чего добавил: — Не знал, что ты хороший слушатель. — Жизнь полна сюрпризов, Итан Уинтерс! — шёпотом воскликнул Карл, и отправился к кровати.