Молочница

—Мхм, диагноз — молочница… — еле лепетала Ганью, пытаясь сидя тереться ногами о слишком нежную плоть между ног. —Это было очевидно, — Кэцин оценивающе оглядела подругу. Прическа была взъерошена после бега от больницы до дома, дыхание сбивчивое, а ноги резкими движениями все пытаются унять сильнейший зуд в области междуножья. — Где же ты схватила болячку, дорогая? — Кэцин подошла ближе и любвеобильно огладила лицо Ганью. —Ах, Кэцин, ты не представляешь, как это…плохо, — сдерживая мат, прошептала та. — Все бы отдала за прежнее состояние… Кэцин задумалась. И правда: Ганью выглядела паршиво. Но это не отменяло ее зуда и боли. А Кэцин, как ее лучшая подруга, должна протянуть руку помощи… Кэцин начала с малого: —Таблеточки совсем не помогают? —Помогли вчера на час и только, а таблеток-то мало совсем, а стоят — 50000 мора! Жалко…деньги, — сбивчиво тараторила голубоволосая, будто это последние слова, которые она должна быстро озвучить перед смертью. —Хмм, лекари сейчас совсем расслабились, — Кэцин, вильнув узковатыми бедрами, подсела к своей хорошенькой подруге, прижавшись совсем близко. Ее ножки сталкивались с полноватым ляжками, такими мягкими и воздушными… Фиолетоволосая нежно провела рукой от одного плеча Ганью к другому, вскоре обхватывая ее и прижимая еще ближе к себе. —Так и знала, что это болячка поглотит и тебя, ты же из породы полорогих, — внезапно подколола девушку Кэцин и тут же рассмеялась. — Козочка… Кэцин прижалась к ее губам так быстро, что Ганью не успела даже подумать об отношениях. Быстро переводя внезапное «столкновение» в прекраснейший поцелуй, Ганью поняла, что это одно из самых лучших ощущений, что она испытывала. Она начала громко стонать в поцелуй и тереться о Кэцин. —Неугомоняшка, совсем гормоны шалят? — фиолетоволосая дама перевернула Ганью на спину, а сама нависла сверху. —Я помогу тебе лучше врачей, не сомневайся. —А-аах! Что ты задумала… — голубоволосая глядела на подругу, которая стянула с нее колготы и приступала к трусикам. —Хочу помочь тебе, не слышала? — не в силах терпеть, Кэцин сорвала с нее нижнее белье и ахнула: —Ты бреешься здесь?.. — она огладила очень аппетитную киску Ганью. — Это тааак мило! Ганью совершенно не понимала, что в этом милого, но широко улыбнулась, будто это самый лучший комплимент, что слышали ее уши. Она пропустила тот момент, когда из «серьезной буки» ее подруга превратилась в сексапильную возбуждённую женщину с низковатым голосом. Фиолетоволосая раскрыла пизду подруги и внезапно вставила в нее свои пальцы. Пальчики у нее с совсем немного отросшими ногтями — идеально. Ганью возбуждённо вскрикнула, и это была последняя капля Кэцин. Она начала яростно чесать сначала ее клитор, потом приступая к внутренней стороне больших половых губ и к самым сочным малым половым губам. Ганью чувствовала, что это конец ее сообладанию: она очень громко стонала своим приятным голоском. Думая, что скоро подругу встретит оргазм, Кэцин убрала пальцы от возбужденных зон и принялась почесывать морщинистую дырочку — края влагалища. Ганью раздалась лающими сбивающимися стонами. И наконец Кэцин сунула палец в менее влажное отверстие, чем должно быть. О да: хоть здесь чесалось не так сильно, как на зоне клитора, это было о х у е н н о. Ганью забыла, что такое дышать: она знала только стоны и срывающиеся вопли. Встретившись с нежной стенкой основания и поняв, что пальцами не проберешься сквозь нее и это может сделать максимум член, Кэцин убрала пальцы, получив возмущенный стон. —Моракс, какая же ты красивая… — одарив Ганью смачным поцелуем, она внезапно придвинулась ближе к ее половому органу и языком начала облизывать ее уретру. Ганью кричала истошно и отрывисто. Это прекрасные чувства. Прекраснее не бывает. Вновь полизав немного сверху, Кэцин приближалась ко влагалищу. Длинным языком она «нырнула» в щель, одаривая основание холодноватой слюной. Голубоволосая девушка кончила. Наступил оргазм. Фиолетоволосая девушка тоже кончила. —Волшебная…