Любимая кружка

Стряхнув со своей одежды остатки снега, Итер вошёл в квартиру. Он не стал снимать куртку, только лениво откинул обувь, влажную от растаявших осадков. Встретил его только морозный ветер, гулявший по квартире ввиду забытого открытого окна. В тёмных комнатах стояла мертвая тишина, поэтому собственные мысли звучали намного громче, чем Итер того желал. Пройдя по унылому коридору, парень свернул прямиком на кухню, он машинально поставил электрический чайник нагреваться, и, найдя свою любимую кружку с зайцем на самой верхней полке, взял табуретку с твёрдым желанием её оттуда достать. Кончиками пальцев дотянувшись до ручки, он не заметил, как оступился, вслед за любимой кружкой Итер полетел в недружелюбные объятия пола, больно ударившись затылком о ровную поверхность. Он повернул голову и посмотрел на осколки от некогда любимой чашки, которые теперь хаотично были разбросаны по паркету, ему показалось что вместе с ней разбились все его надежды, все его светлые воспоминания, всё то, что когда-то ему приносило радость. Одной рукой дотянувшись до остатков кружки, он начал вглядываться в свое отражение на осколках. На него смотрел светловолосый парень с безжизненными глазами, тонувшими в синяках, пролегавшими под ними. "Жалкое зрелище", — подумал юноша, отворачиваясь от своего отражения. Чувство одиночества всепоглощающее, оно заглатывало его целиком, медленно переваривая, не давая и шанса на побег. Подруга тоска взяла под холодное крыло безысходности, и оставила обладателя наедине со своими страхами. Тишина. Только крики собственных мыслей терзали голову парня своей непростительной громкостью. Сяо больше его не любит, Сяо больше не хочет его видеть, Сяо его ненавидит. По телу, словно тысяча надоедливых муравьёв, пробежала дрожь, глаза больно защипало, а к горлу подступил удушающий ком. Тогда он заплакал. Трескучий плач раздавался в каждом углу тёмной квартиры, ветер через открытое окно разносил истошные вопли по округе. Кашляя и задыхаясь, давясь собственными слезами, парень пытался остановить поток несдержанных эмоций, грубо смахивая слезы руками, не жалея при этом нежной кожи вокруг глаз. Казалось, все эмоции, что он когда-либо испытывал, вырывались наружу нестерпимой болью. Сердце горестно сжималось, не давая прекратить безобразные стенания ни на минуту. Всхлип. Ещё один, а за ним ещё и ещё. Пытаясь сглотнуть хоть немного воздуха, парень, подобно рыбе, лишь беззвучно открывал рот в попытке вобрать побольше кислорода, но с каждым новым вдохом лёгкие вбирали в себя лишь свинцовое отчаяние, которое окончательно придавливало его к сырому полу. Итер схватился за свои длинные светлые волосы, один за другим безжалостно вырывая их со своей головы, будто видя в волосах всё самое дурное, самое плохое, что с ним когда-либо случалось. Чувство, что он тогда испытывал, было таким тошнотворно паршивым, что хотелось поскорее вывести его из-под кожи. От следов ногтей оставались безобразные алые подтеки, но это его ничуть не заботило, ведь подобную боль Итер знал как лечить, а ту, что разрывала его изнутри, он лечить не умел.