Оставайся

Лань Ван Цзи стоял посреди окружившей его толпы зевак, совершенно не понимая, что происходит. Ещё никогда Второго нефрита ордена Гусу Лань так отчаянно не хватали цепкие детские ручонки в попытке удержать. И этот пронзительный детский плач… Все адепты его клана были кроткими, благовоспитанными и всегда обходили этого человека на почтительном расстоянии. Даже самые маленькие не позволяли себе подобного, да и в принципе кто-либо страшился прикоснуться к столь статному, благородному мужчине, боясь быть окинутым суровым взглядом золотистых глаз. Тут же на него накинулись прямо посреди улицы. Ребёнок появился из ниоткуда и плотно обхватил Ван Цзи за ногу, не давая и шагу сделать, при этом почему-то называя его папой. И что тогда оставалось думать проходящим мимо людям, которые, все как один, останавливали на Лань Ван Цзи взгляды, полные порицания и злобы. – И как можно так пренебрежительно относиться к собственному ребёнку? – осуждающе произнёс какой-то мужчина. – Да, вот именно! – послышалось из толпы послышалось несколько голосов. – Такой молодой отец, первый ребёнок, да? Не знаешь, как поступить? – ещё какой-то мужичок постарше осмелился подойти чуть ближе. – Возьми же скорее его на руки, приголубь. Не дело же, что мальчуган так расстроен. – Я не его отец, – тихо произнёс Ван Цзи, понимая, что совершенно не знает, как себя вести в этой ситуации. – Не отец? Тогда где отец? А мать? Что отец, что мать, оба хороши. По виду этот мальчишка был не старше пяти лет, одет в небогатые одеяния, но зато опрятный. На уличного попрошайку был не особо похож, но тогда чего он делает посреди оживлённой улицы совершенно один, потерялся? И почему-то увидел во Втором нефрите своего спасителя, который поможет ему и отведёт к родителям? Скорее всего. Но как у него можно что-то спросить, чтобы знать хотя бы, от чего отталкиваться, когда дитё ревёт? Ван Цзи уже и сам успел отчаяться освободить свою конечность из цепкого захвата, как расслышал позади себя до боли знакомое «Лань Чжань». Обернувшись, он увидел лучистую улыбку направляющегося к нему молодого мужчины. Тот двигался быстро, видимо, желая поскорее оказаться поближе к интересующему его объекту, и было видно, что он несказанно рад встрече. – Эй, Лань Чжань, какими судьбами в И Лине? – Вэй У Сянь чуть ли не скакал на месте от радости. – Ночная охота, – коротко ответил Лань Ван Цзи и бросил взгляд на мальчонку, который в одночасье перестал плакать, но по-прежнему обнимал его ногу. – Правда, что ли? – улыбка так и не сходила с лица У Сяня. – Ну так и замечательно, – он взял мальчонку за руку, и тот тотчас же отцепился от Второго нефрита, вставая возле тёмного заклинателя. – Откуда этот ребёнок? – Ван Цзи прям остолбенел от того, как удивительно быстро мальчик послушался У Сяня. Да и вообще, плакать же он тоже перестал, стоило только этому человеку появиться в поле зрения. – М-м-м, так это, – в привычной манере Вэй Ин пощёлкал себя по носу, как он делал, стоило ему задуматься. – Это моё создание, – он опустился на корточки и прижал к себе мальчишку. – Я его родил, разве не похоже?.. А-ха-ха, Лань Чжань, видел бы ты сейчас своё лицо! Вэй У Сянь вновь «вырос» перед Вторым нефритом, ухватив того за локоть, видимо, предотвращая попытку бежать. – Я бы хотел пригласить тебя в свою обитель, если ты не против. Накормлю ужином, можно просто погулять или же… – Вэй Ин! – Ван Цзи перебил, хотя подобное поведение и считалось непозволительным для адептов Гусу Лань. Но раз уж они не в Облачных Глубинах, тогда можно сделать скидку на манеры поведения. – Да?.. – Ты собираешься вновь отправиться на гору Луань Цзан? – и вот он – момент, когда с лица Старейшины И Лин сползла улыбка, не оставляя после себя и следа. Он пристально смотрел на старого приятеля, пытаясь понять, зачем… Зачем он опять ворошит былые раны? Почему делает больно и себе, и ему? – Лань Чжань, тебе и так всё известно… – Мне-то да, мне многое известно, но вот ты, кажется, кое о чём позабыл. И не думай говорить, что не в силах ответить на мои чувства, это не так! Я насквозь тебя вижу, Вэй Ин, ты сам испытываешь ко мне симпатию, если не больше. – Я не буду отрицать очевидное, Лань Чжань, – с горечью ответил У Сянь. – Но это по-прежнему ничего не изменит. Моя жизнь больше мне не принадлежит, я в ответе за всех тех людей, которые мне доверились. Больше ничего не говоря, Вэй Ин ловко развернулся и двинулся прочь, утаскивая за собой так и не издавшего ни единого звука ребёнка, который, в отличии от своего любимого Сянь-гэгэ, обернулся на приглянувшегося ему мужчину в белоснежных одеяниях.