Пятый элемент

— Ты ещё кто? — первой придя в себя, нелюбезно осведомилась Лариса. — Вообще-то, это наша крыша, девушка, — майор с особым теплом произнесла слово «наша». Сурганова сжалась при появлении девушки из своего видения и будто окаменела, молчунья Светка Голубева нахмурилась и привычно не произнесла ни слова. Самой дружелюбной из компании оказалась расплывшаяся в улыбке чеширского кота и соскучившаяся по живому человеческому общению в своём монастыре Лена. — Опа-опа, девули! Вы только гляньте, какую клёвую мамзельку принесло на наш огонёк! Лариса скосила на бывшую или не бывшую — майор до сих пор не могла определиться — подругу глаза и фыркнула: — Господи, горбатого только могила исправит, да, Леночка? — Не поминай Бога всуе! — встрепенулась монахиня, вдруг «вспомнив» о своей рясе, и совсем другим тоном произнесла, обращаясь к нежданной гостье: — Какими судьбами занесло тебя сюда, дитя моё? Что-то случилось, помощь наша нужна? Ты скажи, не таясь, деточка. Бог добрый, молись искренне, и он в стороне не останется! Лариса закатила глаза и едва сумела сдержаться, чтобы не заржать. Не известно, каким экономистом стала бы золотая медалистка и отличница Елена Жукова, если бы не загремела за решётку на третьем курсе престижного ВУЗа, но вот артист в ней явно погиб! От столь витиеватой речи чудно́й монахини с блатными повадками незнакомка в чёрном нахмурились, видимо, сумев разобрать смысл далеко не всех слов странной служительницы Господа. — Долго объяснять, — наконец проговорила она, — да и всё равно на слово вы мне не поверите. Лучше я вам покажу. Встаньте в круг и возьмитесь за руки, пожалуйста… — Хоровод водить будем? А стишок вам не рассказать? — с явным скепсисом вскинула брови майор. — Девушка, что вы детский сад здесь устроили? — Ой, а тебе что тяжело? — тут же возмутилась Жукова, для которой красивые девушки всегда были слабостью. — Чё ты такая занудная стала, Пальцева? Не видишь, девочка же просит, слово волшебное сказала! Жалко за ручки взяться, что ли? — Блин! Что сразу зануда?! — цокнула языком Лариса. Видно, Лена задела её за живое. Ей и самой часто казалось последнее время, что из-за своей работы она сильно изменилась, превратившись в какого-то сухаря. — Да пожалуйста, мне не трудно… — пробубнила она, нехотя протягивая подругам ладони. — Давайте хоровод поводим, споём, спляшем… Нам же нечем больше заняться, правда? Что там ещё для вас надо сделать, мадмуазель? Вы говорите, не стесняйтесь! Довольно ухмыляющаяся Леночка тут же схватила Голубеву с Ларисой за руки и обернулась к хмурой Светлане: — Светуля, ну ты чего? Видишь, девушка ждёт! — А если она тебя сейчас попросит с крыши спрыгнуть? — едко процедила отмершая наконец Голубева. Так же, как и тёзке, незнакомка ей отчего-то совсем не понравилась. — Ой, подумаешь! Ради красивой женщины я готова и с крыши сигануть… — беззаботно захохотала монахиня, обозначив на щеках умильные ямочки. — Не попросит, не переживайте. Я тоже встану с вами в круг, — незнакомка быстро пересекла узкую полосу крыши, разделявшую их, и, взяв отчего-то слегка покрасневшую Голубеву за руку, обернулась к Светлане. — Ну же! Пожалуйста. Я не причиню вам вреда. Но застывшая каменным изваянием колдунья никак не могла справиться с собой — слишком сильно ещё болело горло, слишком отчётливо засела в груди непонятная тревога. Светлана обвела всю компанию внимательным взглядом. Вроде бы, никто из друзей не чувствовал опасности. Пересилив себя, она вздохнула и сделала шаг в их сторону. В тот же миг в виски словно вкрутились невидимые раскалённые гвозди!.. Сурганова вскрикнула, хватаясь за голову, и пошатнулась. Света рванулась к подруге, но цепкие пальцы девушки в чёрном намертво впились в её ладонь. — А ну, стоять! — прошипела она. — Некогда с этой… слабачкой разбираться! Сомкните руки, живо! — Девушка, что вы себе позв… — начала возмущаться растерявшаяся от подобной наглости Лариса, но незнакомка рявкнула: — Заткнись и дай мне руку! — Нет! — едва шевеля губами пролепетала белая, как мел, Сурганова. — Не д… делайте этого… Она… Во всём…вин…новата… Перед внутренним взором ясновидящей в безумном калейдоскопе замелькали картинки: …Вот эта девчонка в чёрном касается зелёных цифр на огромном голографическим экране перед собой — и террорист открывает огонь, заложники погибают, а Пальцева лишается «звёздочки»… …Новое быстрое касание тонкими пальчиками зловещих зелёных циферок — и хорошо выверенная операция майора летит к чертям, нарко-курьера упускают, начальство в бешенстве, а Ларису отправляют в отставку… …Сосредоточенный взгляд проклятой незнакомки, очередное невесомое касание ядовито-зелёных цифр — и программу Светы сжирает чёртов вирус… …Проклятые зелёные цифры, девушка в чёрном возле них — и на Лену, сбежавшую в монастырь от собственного бессилия и тупых неудач, вешают кражу старинной иконы… Её побег из-под стражи и снова долгие скитания без средств к существованию… Воровская «малина» согрела и накормила, но потребовала плату, от которой та не могла уже никак отказаться. Звонок Голубевой раздался прямо перед очередной, теперь уже несостоявшейся кражей… Картинки с её диверсиями мелькали и мелькали перед глазами, только рассказывать и объяснять было некогда — девица уже схватила подруг за руки и что-то быстро зашептала, прикрыв веки. Боль разрывала голову Светланы на куски и почти лишала сознания, а всего в паре метров от неё погибали друзья. Ясновидящая ни секунды не сомневалась, что проклятая незнакомка в чёрном убьёт их… Девчонки ничего не понимали, не видели, а мерзкий, непонятно откуда взявшийся зелёный туман уже почти скрыл их… Из последних сил колдунья прыгнула вперёд и, разорвав круг, плюхнулась точно в центре, тут же тяжело перекатившись на спину. Взору предстала страшная картина: крыша полностью исчезла, вокруг застывших подруг клубился зелёный туман, всё сильнее сужаясь и утягивая их в огромную воронку… Сурганова сжала зубы, сама не понимая, что и зачем делала дальше… Поднявшись на дрожащие в коленях ноги, колдунья напряглась и раскинула руки в стороны, словно пытаясь порвать или хотя бы раздвинуть зловещую зелёную стену тумана. Девчонки стояли, как восковые статуи, ничего не замечая вокруг. Незнакомка отчаянно корчила рожи и явно пыталась что-то ей сказать, но с губ не слетало ни звука. В этой зелёной хрени царило полное безмолвие… Светлана зажмурилась и напряглась ещё сильнее. На скулах заиграли желваки, плотно сомкнутые губы превратились в узкую полоску, зато усилия не пропали даром. Секунд пять спустя окружавшая их зелёная стена с треском лопнула, воронка внизу под ногами зашипела, словно гремучая змея и, извиваясь, исчезла, точно её никогда и не было. Серая мгла на миг накрыла всех, будто лавиной, чтобы тут же выбросить в реальность… Безмолвие рухнуло, рядом раздались приглушённые стоны. — Идиотка! — неприятно ударив по ушам, рявкнул девичий голос. — Чёртова магиня-недоучка! Что ты натворила? Ну, и где мы теперь?! Тьма вокруг медленно рассеивалась, являя взору очертания каких-то кустов, густой зелёной травы с множеством разномастных цветов вокруг и крон исполинских деревьев над головой. Стрекотали кузнечики, пели птицы, где-то неподалёку раздавалось журчанье воды — идиллия! Подруги, охая, кряхтя и потирая ушибленные места, в шоке оглядывались по сторонам и поднимались на ноги. Одна лишь девушка в чёрном откровенно злилась, бегала по кругу и, хватаясь за голову, стенала, обращаясь к колдунье: — Ты знаешь, где мы? Нет? Ну, восхитительно! Просто замечательно! Молодец! Умница-разумница! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Но Светлана вовсе не чувствовал себя виноватой. Откинувшись на спину, она вытянулась на мягкой траве и расслабленно улыбалась, глядя в идеально голубое небо, просвечивающееся кое-где сквозь верхушки деревьев великанов. Ей впервые за последнее время было хорошо и спокойно. Подруги живы и здоровы, мерзкий зелёный туман остался ни с чем, а незнакомка в чёрном… Да пусть бесится! Главное — не может причинить никому вреда, ведь, кажется, здесь (и плевать, где именно они оказались!) её страшный взгляд не работает!