litost

      Солнце почти село, на улице моросил дождик. Капли стучали о подоконник, и они не то успокаивали, завлекая в вечерний сон, не то громко долбили по голове, вызывая беспокойство внутри измученного тела. Пар, идущий из кружки с только что сваренным кофе, в свете закатных лучей рисовал незамысловатые узоры. Тёмный горький американо без сахара. И к нему ни приторной булки, ни любимого шоколадного чизкейка, даже не было карамельной конфетки, что отдавала бы химическим вкусом лимона.       Дни становились пасмурней, короче; уступали своё место беспросветным ночам. Наступала осень, и вместе с ней на пару омега постепенно погружался в сон – возвращался в мир своих тихих мыслей.       Он вообще находился когда-нибудь в реальном мире?              Если хорошенько порыться в памяти, внутри папок, что не покрыты мраком и специально не закрыты на специальный многокодовый замок (коды, которые Хан и под дулом пистолета не раскрыл бы), то можно было припомнить пару моментов, когда омега чувствовал себя живым (счастливым?).       Странно, но в большинстве из них присутствовал Минхо.              Может именно поэтому пытается угодить? Отдать что-то взамен, отплатить за заботу.       Я же постоянно его тяну назад...       Подарить своё сердце было не достаточно?       Нет, оно испорчено. Всё в шрамах. Кому такое нужно? Нужно что-то получше.       От осознания внутри всё встрепенулось. Как-то неприятно. — Сс… — шипение среди теней кухонных панелей. — Чёрт. Обжёгся. Щелчок. — Ты чего в темноте? — внезапно. Нервы совсем ни к чёрту. Хватит дергаться. Припадочный. — Не слышал, когда ты пришёл. Холодные пальцы провели по щеке. — Только зашёл. Привет, — прикосновение горячих губ к бледным сухим.       Подумалось о контрасте. Минхо всегда был искренним и энергичным, но при этом со всеми в общении держал дистанцию. Джисон же старался быть дружелюбным и общительным, лёгким на подъём, дарил всем только веселье и позитив, но на самом деле, внутри себя, не чувствовал ничего из того, что пытался показать.       Будучи наедине, Минхо становился и вовсе идеальным: он был таким милым, искренним и заботливым. Его истории о своём коте и брате-пекаре (сладости, приготовленные им, Минхо частенько таскал Хану) с легкостью поднимали настроение Джисону, даже когда казалось, что ничто не может исправить его. Альфа с легкостью понимал Джисона, словно чувствовал его, и знал, когда лучше оставить младшего наедине с собой.       И всё же, Джисон очень долго не мог принять Минхо. Хан тогда не придумал ничего лучше, чем игнорирование Ли – избегал любой возможной встречи с ним и порой даже грубил Минхо.       Но альфа не сдавался. Он давал Джисону столько времени на обдумывания, сколько тому было необходимо. И даже если омега снова отталкивал его, то оставался таким же приветливым и дружелюбным, каким и был прежде.       Хан знал как был слаб на самом деле. Как такой, как он, мог понравиться такому невероятному альфе? Ведь Джисон не был искренен с окружающими. Лишь Чанбину он мог иногда открыться, но и то, когда тот находил его чертовски нервным или на грани истерики.              Очевидно, что он не заслуживал Минхо. Невозможно было представить, что он мог по-настоящему нравиться ему. Так почему же Минхо не отступил? Только из-за истинности? — Ты кушал? — в ответ лишь отведённый взгляд. — Ясно. Иди в душ первым, я приготовлю что-нибудь. — Спасибо, — чмок в щёку. — Я быстро. Вернусь и попробую помочь? Рассеянный Хан на кухне – быть беде. Все знают. Так что Ли дарит ответный поцелуй в лоб и просит не беспокоиться. Ужин привычно проходит в гостиной, на кожаном диване, в подушки которого Хан постоянно проваливается. Свет исходит только от пары торшеров, а светодиодная подсветка телевизора окрашивает всю комнату разноцветными всполохами. Признаться, в таком освещении Минхо выглядит особенно чарующе – длинные тени падают на его точёный профиль от которого Джисон никак не может отвести глаз. — Я ходил сегодня к врачу, — начинает Хан и снова отворачивается к залипанию на одной точки на телевизоре. Минхо же взволнованно-вопросительно устремляет на него свой (так похожий на кошачий) взгляд. — Мне прописали новые витамины. Сказали, что эти должны помочь… — вздох. — Но, знаешь, — вилкой шкрябает засохший соус на тарелке, выводит непонятные узоры, — после того как… — осмеливается посмотреть в ответ, — как не получалось даже в течку... Ли протягивает ладонь к влажной щеке и большим пальцем вытирает дорожку: — Опять бледный, как поганка, — Хан усмехается, но уголки губ быстро опускаются. Альфа скользит второй рукой по щеке омеги, оглаживая скулу, и тянется за поцелуем. Всё лицо лихорадочно горит, но губы на ласку охотно отвечают. — Знаешь, — первым отстраняется Минхо, — у нас в компании будет званый вечер для больших шишек. Меня пригласили, представляешь? — утягивает в объятья на свою грудь, пытаясь отвлечь. — Вообще-то, — проводит носом по волосам, втягивая феромон с нотками беспокойства и выделяет в ответ свой успокаивающий терпкий аромат лесных трав, — пригласили нас двоих. Но если хочешь, можем не идти. Закажем китайскую лапшу, которую хотели попробовать, устроим марафон аниме Хаяо Миядзаки, завалимся спать непозволительно поздно для взрослых работающих людей... — Нет, — уверенно качает головой омега, приподнявшись на локтях и повернув лицо к истинному, — это важно для тебя, мы должны пойти. Мне не трудно. — Спасибо, — трепетный поцелуй в лоб. — У тебя так смешно щёки надуваются, когда ты хмуришься, — хихикает Ли. Джисон, обратно завалившись на него, смущённо тыкается в бок, отчего старший только сильнее смеётся и немного ойкает от особенно болезненных тычков. Сам Хан улыбается во все свои тридцать два, ёрзает на груди, пытаясь поудобнее улечься на муже, который извивался под напором его неугомонных рук. Вскоре Джисон начинает сонно зевать и тереть до слёз красные от напряжения глаза. Запах Минхо быстро успокоил внутреннюю нервную омегу, что так боялся не угодить своему любимому альфе. Джисон постепенно погружается в мир сновидений и потому, когда Ли слышит очередной зевок от возлюбленного, подхватывает на руки слабо сопротивляющееся тело и несёт в спальню. — Спокойной ночи, Хан-и~

***

      — Ва~ — тянет Джисон, когда он вместе с мужем заходит в ресторан, в котором компания арендовала зал для проведения корпоративного вечера. — Должно быть тут и правда собралось много всяких шишек... Такой огромный холл... Теперь и не жалко, что надел свой дорогущий смокинг с выпускного! Эй, — он легонько пихает Минхо в плечо, — скажи же, я шикарен? Такие места словно созданы специально для меня! — Хан начинает наигранно изображать деловые позы. — Ха-ха, точно! — поддерживает альфа. — Тебе и правда идут такие места, — мужчина любовно оглядывает своего мужа. Альфа обходит Джисона и подставляет ему локоть в приглашающем жесте: — Господин Хан. Под руку они вместе проходят дальше и доходят до отдельного зала, где и должен пройти их субботний вечер. Сперва их приветствуют пара коллег Минхо, после чего они идут дальше, съедают немного закусок и обходят, должно быть, всех присутствующих. Людей было так много, что язык Хана устаёт их приветствовать, щёки – улыбаться, а ноги – стоять на месте, в то время как Ли спокойно продолжал разговаривать с коллегами.       Но, несмотря на усталость, омега успевает рассмотреть весь зал. Для себя он отмечает уникальный дизайн ресторана: современный стиль, но с большим количеством отсылок на традиционную Корею, о чем говорят стоящие идеально по периметру расписные вазы, отлитые, должно быть, ещё во времена Чосон; плитка на полу с узором перекрещивающихся друг с другом неких ветвей; невероятно красивые старинные резные окна, множество колонн и деревянных вставок; стены были сделаны словно из тонкой бумаги. Хан едва может сдерживать тихий писк от восторга. В зале собирается всё больше людей. Одни сбиваются в небольшие кучки и переговариваются между собой, другие же просто стоят с бокалом шампанского и оглядывают помещение, либо ходят в поисках себе собеседника. — Надеюсь, я тебя не утомил? — спрашивает на ухо альфа. Джисон в ответ легонько качает головой. Звон хрустального бокала привлекает к себе внимание, все собравшиеся сразу утихают. Некий мужчина, приподняв свой фужер, говорит длинный тост о завершенном проекте и о том, что был рад сотрудничеству с партнёрами; о том, что гордится своими подчинёнными и теперь счастлив объявить, что спустя долгое время, дело успешно завершено. После речи все вместе отпивают шампанского, раздаются аплодисменты, а некоторые начинают возвращаться к незаконченным беседам. — Хён! — к паре подходит парень с широкой улыбкой на лице, явно довольный встрече со знакомым. Высокий, хорошо сложенный, мягкие черты лица и невероятная харизма, поразительно добивающая вместе с приятной внешностью. — Я думал ты не придёшь. Так хорошо, что ты здесь, а то я бы помер со скуки с этими занудами! Проект окончен, но все продолжают о нем говорить, как умалишенные! — пришедший был излишне эмоционален, что чересчур выделялось в такой официальной атмосфере. Джисон невольно улавливает запах незнакомца. Омега. Лёгкий аромат цветочного мёда, который, очевидно, кружил голову своей сладостью при близком контакте. — О, какой я невежливый, — вдруг подхватывает парень, — даже не поинтересовался, что за спутник сегодня рядом с тобой! Твой муж, да? Точно он! В точности такой, как ты и описывал, только в жизни он ещё милее, чем я себе представлял! Ваа, вы так хорошо смотритесь! Не зря вы истинные. Боже! — парень внезапно прикрывает рот рукой. — Я впервые за всю свою жизнь встречаю истинных! А это правда, что ваша связь крепка настолько, что вы можете читать мысли друг друга ежесекундно? Под таким градом вопросов и возбуждённых реплик Хан сильно теряется, он то и дело посматривает не пялятся ли на них окружающие. Омега устремляет свой обеспокоенный взгляд на мужа, стоявшего возле него. — Да, правда, — Минхо прерывает поток мыслей неизвестного, — и сейчас мы думаем о том, что ты через-чур нас отяготил за то короткое время, которое с нами находишься. — Хён, как грубо! Уверен, твой муж будет рад познакомиться с таким замечательным человеком, как я. Хван Хёнджин, бренд-менеджер, надоедливый коллега Минхо-щи и по совместительству его бывший одноклассник. Но я думаю, хён и так обо мне много говорил? — Если честно, нет, — Джисон смущенно смотрит на Минхо, — но я рад познакомиться. Хан Джисон. Надеюсь, мы хорошо поладим. Хёнджин широченно улыбается. — Ну конечно поладим! Как минимум одна общая тема у нас теперь точно есть, — со смешинкой в глазах говорит он. — Какая? — искренне удивляется Джисон. — Конечно же недовольное лицо Минхо-щи! Ты видел сколько морщин у него появляется, когда он хмурится? О, поверь, я на него насмотрелся! — внезапно указывает на Минхо, — О! Видал? — Ли смотрит убивающим взглядом на Хвана. — Лино-я, ты хочешь быть похожим на тухлый помидор в старости? — Лино-я? — не вразумляет Хан. — О, так ты не знаешь о его школьной кликухе? Боже, это такая интересная история! Не могу поверить, что хён умолчал о подобном! В общем… — под всё таким же недовольным взором Ли, Хёнджин уводит Джисона, тем временем как Минхо вынужден остаться на месте из-за подошедшего к нему коллеге. — Так, вы учились в одном классе, но поступили в разные университеты, — пытается собрать Джисон в одно предложение нескончаемый монолог омеги, — а после того как встретились на работе, узнали, что учились на одних и тех же специалистов? — удивляется Хан. — Да, а потом мы выяснили, что проходили практику в одной и той же компании, прикинь? — добавляет блондин и допивает остатки шампанского. — Так странно, что мы не пересеклись... — И хорошо, что нет, — альфа, наконец освободившись, внезапно подходит со спины и обнимает мужа за талию, что уже около часа стоит с Хваном на улице и обсуждает с ним прошлое. — Замёрз? — вполголоса спрашивает Минхо на ухо, обдавая его горячим дыханием. — Кстати, почему ты не пьешь? — внезапно интересуется Хёнджин у Хана. — За рулём? — Чтобы ты спросил, — Минхо накидывает свой пиджак Джисону на плечи. — Мы домой. — Так рано? Вечер же только начался! И что мне делать с этими серыми рожами? Не бросайте меня~ — Ты тоже езжай в свою холодную холостяцкую пещеру. Нечего незамужнему омеге с пьяными дядьками до ночи сидеть, — строго отрезает Минхо. — Ты такой жестокий, хён! — дуется омега. Он недовольно идёт ко входу в ресторан, останавливается у дверей и, сладко просияв, прощается с парой. Уже сидя в такси, Джисон решается задать своему мужу вопрос, который недавно стал его мучать. Альфа, расслабленно откинувшись на сиденье, рукой обвивает плечи младшего, голова которого покоилась на его плече, и тем самым прижимает омегу к себе ближе. Нотки абсента согревают и горячат все внутренности Джисона. Прикрыв глаза, он вполголоса бормочет : — Почему ты мне не рассказывал про Хёнджина? Он, вроде, не такой уж и плохой. — Там особо нечего рассказывать, просто вместе работаем. Да и зачем тебя загружать моими проблемами? — Вы с Хёнджином, похоже, довольно близки. — Не так уж и сильно как кажется. Просто он огромная одинокая липучка. Погоди… — Минхо поворачивает голову к мужу и смотрит на него с искорками в глазах. — Ты что, ревнуешь? — Нет, с чего ты взял? — лицо Джисона тут же вытягивается в удивлении. — Чаги, тебе не о чем волноваться. Не думаю, что Хёнджина интересуют отношения. По крайней мере, я никогда не видел его в компании альфы или беты, если это не касалось его работы. — Ты имеешь в виду?.. — Ага. — Ясненько... — расплывается Хан в довольной улыбке и холодным кончиком носа касается шеи, вызывая мурашки у супруга. — Ты такой тёплый. — Видимо, совсем промёрз, — Минхо протягивает руки и берет к себе в ладони ручки омеги, собираясь согреть. — Ледышка, — через какое-то время целует в лоб. — Да ты горишь! Минхо поворачивается к мужу и заглядывает в его блестящие глаза. — Ты чего? — видит каким частым становится дыхание у Джисона от недавнего близкого контакта и чувствует усиление его феромона, отчего теперь у самого альфы дыхание сбивается. Водитель-бета немного недовольно кряхтит, а Минхо растерянно отстраняется от Хана. Омега садится ровно и пытается отвлечься, глядя в окно, но кислый имбирь всё продолжает сильно драть лёгкие. Альфа тоже отворачивается к окну и следит за фонарными огнями. Через пару минут машина останавливается у них во дворе. Минхо облегчённо вбирает свежий воздух, разминает затекшие конечности и смотрит на раскрасневшегося Джисона, что тихонько подходит к нему. Они молча заходят в подъезд, садятся в лифт. В замкнутом пространстве альфу снова накрывает жаром, он поднимает взгляд и с опасным блеском следит за истинным. Джисон, не мигая, так же наблюдает за каждым движением супруга; тот медленно развязывает тугой галстук, что уже долгое время давит ему на горло. Раздаётся короткий сигнал. Лифт открывается. Пара медленно выходит на площадку, подходит к железной двери с номером 54. Омега достаёт из кармана связку ключей, позвякивая ей; пытается попасть в скважину, замок пару раз щёлкает. Свет из прихожей немного режет паре по глазам. Джисон скидывает с себя пиджак, ключи летят на тумбу. Омега на ватных ногах оборачивается ко входу, чтобы закрыть дверь, но его резко припечатывают к плоскости.       Тяжелое дыхание касается волос на затылке, посылая мелкую дрожь по позвоночнику; желание вспыхивает где-то внизу живота. Судорожный выдох вырвается из груди Джисона. Влажный язык касается открытой линии кожи над белоснежной рубашкой. Минхо, качнув бёдрами, прижимает истинного сильнее к холодной поверхности. Омега скулит от ощущения твердости на своих ягодицах. Альфа медленно повторяет движение, выбивая воздух из лёгких. Толкается снова. И снова. — Хо-о~ Раздаётся низкий стон. Рывок. Джисон ударяется спиной о дверь. Губы обдает жаром. Пальцы путаются в пуговицах, в волосах. Альфа не сдерживается, дёргает за ткань. Треск. Пара кружочков закатывается под шкаф. Левое плечо обнажается, открывая взору метку принадлежности. Губы тянутся прикоснуться, язык – вылизать, зубы – прикусить. Стон. Очень чувствительное место для омеги. Влажный след продолжается до груди, скользит вокруг уязвимых бутонов, идёт по мышцам живота. Маленькие пальчики вновь зарываются в пряди и тянут наверх. Уста сливаются, страсть внутри увеличивается. Минхо делает шаг назад, тянет за собой в другую комнату. Джисон следует за ним, одновременно пытаясь стянуть рубашку с альфы. Ли не даёт и с силой закидывает руки омеги к себе на плечи. Внезапно опора пропадает и младший оказывается опрокинут на спину. Альфа смотрит сверху вниз, резко стягивает с себя уже расстёгнутую Джисоном рубашку, берётся за ремень, закусив нижнюю губу. Звенит бляшка, пояс выскальзывает из брюк. Хан залипает на тело истинного, медленно очерчивает тени на подкаченном теле, образовавшиеся от лунного света, проступающего через тонкий тюль. Взгляд перемещается от серебристого шрама на животе до вздутых вен на руках, останавливается на горящих зрачках и, должно быть, Джисон отключается на пару мгновений, утопая в них и искрах, что летают вокруг. Матрац прогибается под весом Минхо, тот медленно надвигается, нависая над омегой. Пальцы скользят по обнаженным бокам то вверх, то вниз, тёмные волосы немного щекочут грудь, жгучий язык спешно старается опробовать каждый сантиметр кожи. Дыхание учащается, и кажется, Джисон сам скоро воспламенится. Ли ведёт дорожку всё ниже, расстегивает пуговицу и цепляет ширинку зубами, горячим дыханием опаляя член омеги. Штаны отлетают куда-то в угол вместе с промокшими насквозь боксерами. — Такой жаждущий... Минхо обманчиво нежно оглаживает слегка округлые бёдра, а затем неожиданно сильно стискивает в ладонях. Поцелуи-бабочки опускаются на их внутреннюю сторону, и от таких контрастов член Джисона лишь подрагивает от возбуждения. Внезапно зубы впиваются в нежную кожу, вырывая тихое «ох» с алых губ. Альфа поднимает взгляд и с дьяволятами в глазах продолжает оставлять засосы, поднимаясь всё выше и выше, не отводит взора от помутневших зрачков Джисона, и тот, облокотившись на локти, не может не смотреть на такого Минхо. И вот Ли уже на опасно близком расстоянии от паха омеги, наклоняется, обдаёт пламенным дыханием, еле ощутимо проводит языком. Хан тянется за поцелуем, тут же получая юркий язык к себе в рот, что яростно рисует круги внутри, теснит, переплетается с джисоновым. Сердце бьётся где-то в ушах, ничего не слышно кроме тяжёлых вздохов. Капли пота текут по спине, слегка щекочут кожу. Грубые шлепки разрезают тишину в квартире. С каждым толчком Джисон чувствует как волны оргазма подступают ближе и ближе. Сладкий цитрус становится всё более насыщенным. Минхо издает низкие звуки себе под нос, словно специально хочет добить чувствительную омегу. Очередной резкий толчок и мышцы начинают судорожно сокращаться, заставляя альфу остановиться; перламутровые капли пачкают живот и подбородок Джисона. Минхо медленно выходит из младшего и ложится на спину рядом, обнимая за плечи, позволяя возлюбленному отдышаться и унять дрожь в теле. Придя в себя, Хан приподнимается на локтях и лениво затягивает старшего в поцелуй. Минхо активно отвечает, сжимая в ладони ягодицу Джисона. Омега, медленно перекатываясь, седлает бёдра Минхо. Губами скользит по выпирающей венке на шее, опускается дальше по коже, оказываясь у приглашающе разведённых ног и сразу вбирает головку в рот. Кончиком языка играется с уретрой, а затем резко вбирает орган и слышит тяжёлое сопение. В волосы зарываются пальцы и, с помощью направляющих движений, Джисон насаживается всё ниже и ниже, в конце носом упираясь в лобок и инстинктивно сглатывает, отчего хватка только усиливается. Альфа глухо стонет и выскальзывает из горячей глотки, сразу же толкаясь обратно. Темп постепенно возрастает, младший не успевает проглатывать слюну и давится прямо на члене альфы, посылая сильные вибрации вместе со стонами. Из груди старшего слышится рык, он резко выходит и поднимает Джисона к себе за подмышки, впивается зубами в метку на плече, раздирая давно зажившую плоть и решительно врывается в нутро омеги. Хан всхлипывает, сжимает альфу в себе, а после начинает вести тазом за движениями Ли, пытается поспеть за темпом, что задал истинный. Внезапно для себя он переходит на крик от своей гиперчувствительности после недавнего удовольствия: — Мин-хо-о-о! Альфа же становится только быстрее в поиске своего удовольствия, не жалея своего партнёра, что обессиленно цепляется за его плечи. Минхо делает всё более глубокие толчки, замечает бегущую струйку крови и всасывает её, после чего отчаянно зализывает укус, втягивает в себя кожу. И эти действия снова подводят Джисона к концу. Слёзы брызгают из глаз, сперма болезненно-приятно вырывается наружу, а сам омега ближе льнёт к своему альфе, что через пару толчков тоже изливается глубоко в него, сильнее вгоняя свой член в горячее нутро, сцепляя истинного своим узлом. Спустя некоторое время, Минхо поворачивает их на бок, целует Джисона в искусанные губы и шепчет на красное ушко нежные приятности. — Засыпай, узел не скоро спадёт. Я всё уберу. И Джисон ничего не находит против, лишь широко зевает и прикрывает глазки, медленно проваливаясь в сон.

      ***

      — Ну что? — Минхо поглядывает через небольшую щёлку на Хана. Тот стоит возле стиральной машины с результатом теста в руках и просто не решается наконец посмотреть на него. Джисон нервно бросает взгляд в его сторону и дрожащей рукой медленно поворачивает прибор экранчиком вверх. В то же время Ли подходит со спины и обвивает талию мужа руками. Хан немного вздрагивает, а после напряжённо застывает на месте. — Хей, малыш, что такое? — Минхо чмокает омегу в затылок, заглядывает через плечо на тест в руках Джисона и тяжело вздыхает. — Всё в порядке. Правда. У нас обязательно всё получится в следующий раз, — альфа разворачивает супруга лицом к себе и смотрит на его прикрытые глаза. — Ккома-я, — зовёт Минхо, — посмотри, пожалуйста, на меня. — Хан поднимает взгляд и взмахивает пару раз ресничками, превращая их во важные треугольнички. — Ты веришь мне? В следующий раз у нас получится, обещаю. Джисон часто кивает, соглашаясь с мужем, но удушающее чувство внутри не утихает и слёзы неконтролируемым потоком льются из омеги. Минхо притягивает его к груди, успокаивающе проводя по волосам. — У нас получится, — повторяет он.       Хан тихо сопит ему в грудь.