Хроники Римуса Люпина. Отрывки лунного света.

Конец весны, 1976 Римус сидел на больничной койке и пытался вспомнить, сколько раз он на ней оказывался. Ему казалось, что скорее его тело примет форму этого матраса, чем этот матрас всё-таки сдастся и примет форму его тела. У него сильно болела поясница, потому как уснул он явно не в очень удобном положении. - Юноша! – позвала его королева больничного крыла. – К Вам гостья! Он услышал мягкие и робкие шаги, самого же человека ему из-за ширмы видно не было. Он удивлён. - Кх-м, извини… Могу я… - он узнал голос Лили. - Да, проходи. – он улыбнулся и, дождавшись, пока она отодвинет шторку, обвёл руками свою скромную территорию. – Располагайся. Чувствуй себя как дома… Если это возможно. Она робко посмеялась. Убрав правой рукой густые волосы за ухо, она указала в сторону его тумбы, как бы спрашивая о чём-то. Римус просто кивнул, не думая, что она может учудить что-то. Например, Джеймс ночью прокрался к этой самой тумбе и напихал туда жаб. Заколдовал их говорить: «Лунатик лунатит». Утро было бурным. Лили же начала выкладывать разные сладости и склянки с цветными жидкостями. Заодно она приклеивала на них какие-то надписи, которые вырисовывала палочкой прямо в воздухе. Кстати, стоит заметить, что Люпин в больнице в этот раз не из-за своей особенности. Он здесь из-за Лили, или же, вернее сказать, из-за Джеймса. Пока тот лохмач отбивался от толпы своих фанаток, ему на глаза попалась Лили, мирно несущая свои книги о зельях в комнату девочек. - Лили, солнышко! – позвал он её. Девушку перекосило, и она развернулась к нему с глубочайшим недоумением. – Судя по всему, ты целовалась с самим огнём, так, может, хочешь и со мн… Ему не суждено было закончить эту бравую речь, пронизанную его стараниями над книгой комплиментов. Лили в порыве пассивной агрессии выкрикнула: «Редукто! Левикорпус!», и Поттер, увернувшись от столь жаркого проявления чувств, уже красовался своей белоснежной улыбкой, пока Римус, став случайной жертвой, пытался собрать свои сломанные руку и ногу обратно в комплект костей. Оборотню казалось, что девушка испытывает чувство вины, поэтому тот попытался её успокоить. - Лили, что это за баночки-скляночки? Мне кажется, или ты тут разлила бессмертие с суперсилой? – старался он развеселить её. - Нет, это просто укрепляющие зелья. – безрадостно ответила она. – Играл когда-нибудь в маглловские видеоигры из тех, которые сейчас доступны? - Да, мама как-то покупала парочку. Ты о повышении уровня H-P? - Ага, о нём родном… - она закрыла лицо руками. – Боже, мне не было так стыдно, даже когда я наслала на соседского парня, возомнившего себя плейбоем, сопливую порчу. Все неделями удивлялись, как это их золотой мальчик городка сумел простыть летом? Всё было лучше, когда я опробовала заклятие на увеличение роста волос на ухажёре своей сестры, и даже когда превратила карбюратор отца в движок моторной лодки… - она сквозь пальцы посмотрела на Люпина и осознала, что теперь не только её близкие подруги знают о том, что она та ещё девица, танцующая на пепелище своих грехов, но ещё и этот чудаковатый парень с серьёзностью пяти банкиров и загадочной болезнью. - Э-э… Знаешь, я как-то случайно превратил мамины пионы в высохшие георгины, она пообещала вставить вместо них туда мою за… Кх-м, а ещё я оборотень. – сказал он, будто они обсуждали погоду. Лили упала в объятья астрала, не понимая более не единого слова Римуса. Её удивление доходило до высшей точки отсчёта от первого его заявления, но вот второе побило все рекорды, и у её восхищения начался новый счёт. Римус же паниковал так, как не паникует человек, перепутавший последние билеты на отпуск, деньги на который откладывались три года. Его можно было сравнить разве что с Дамблдором, забывшем заказать коробку лимонных долек. Следующие полчаса они объяснялись друг перед другом совершенно откровенно, рассказывали о многом, умалчивали о куда большем и, наконец, делились своими мыслями по поводу друг друга. Римус больше не держался при ней скромным джентльменом. Лили тоже раскрепостилась: сидела в изголовье его кровати, забравшись с ногами, и рассказывала, что слышала, как какая-то девочка с Когтеврана собирается подсунуть ему Амортенцию. Он оценил её полосатые носки, она оценила его шрамы на лице, сказав, что будь он постарше, то она не удержалась бы и села с ним на ближайший корабль. Посмеявшись с шуток друг друга, они попрощались и условились поговорить с остальными парнями обо всём этом, когда Римус вернётся с больничных нар. Когда шаги рыжего домовёнка скрылись за дверью, в руке Люпина начали звякать и бренчать все маленькие сосуды: он читал надпись и способ применения на каждом. С мягкой лунной улыбкой он засыпал под тяжёлым одеялом уже без той боли в костях, что была раньше. Перед тем, как лечь, он по-мародёрски отправил записку Джеймсу. «Была Лили. Случайно проболтался, что оборотень. Ты был прав, в ней храбрости на троих, да и от тебя мало чем отличается. Надеюсь, она расскажет тебе о том, как насылала на соседского пацана сопливую порчу, когда ты расскажешь ей о том, как разводил китайские благовония в кабинете Филча, думая, что тот покинул наш бренный мир. Лунатик. P.S. Если не оценишь её отпаднейшие полосатые носки сразу, как получишь эту записку, Левукорпусом в тебя буду целиться уже я». У Римуса на такие вещи, вроде носков, свой пунктик.