розы погибают в нью-джерси

айеро не любит розы. какой смысл в них, если вся красота, о которой так щебечут люди, закончится через пару дней, когда последний засохший лепесток упадёт на деревянный стол? но сейчас он с замиранием сердца смотрит на алый букет, на каждую иголку, на каждый лепесток, что несомненно засохнет. смотрит с искрами в глазах, пока горячая кровь вскипает внутри, разливаясь будоражащим теплом по всему телу, приятно тычется в каждую клеточку, вынуждая почувствовать себя живым. // летнее солнце пляшет в небе, заигрывая с пушистыми облаками, что так сильно напоминали сахарную вату. солнечные зайчики гуляют по фарфоровой шее, проходятся по чернильному скорпиону, что навсегда въелся в чувствительную кожу. в доме пахнет горячим хлебом. аромат смешивается с тёплым ветром, гуляющим по коридору прозрачным призраком. закат неловко опускается на городок. нерешительно и до жути медленно, растягивая золотой час. «тени на закате рисуют счастье» летняя нега окутывает тело тёплым покрывалом, распутывая скомканные мысли. и всё выглядит таким идеализированным, что кажется какой-то сказкой. но ведь всегда есть та самая ложка дёгтя, которая портит воцарившуюся идиллию. джерарда нет. он ушёл парой часов назад. фрэнк не спрашивал «куда и зачем». уэй просто крикнул с порога, открывая входную дверь: «я ушёл». и всё. джерард немногословен. он постоянно молчит, скрывая свои искренние чувства, мысли за седьмым замком. и айеро знает, что в черепной коробке уэя плещутся страхи, сомнения, переживания, подобно рыбкам в офисном аквариуме. айеро знает, зачем парень уходит каждый божий день. айеро знает, почему они стали реже разговаривать. айеро знает, что происходит с джерардом. но айеро не знает как помочь. // они сидят на кухне. они молчат. у джерарда из наушников кричит музыка, разрывая дешевые динамики, и разгуливается по узким комнатам. кажется это были the smashing pumpkins. ночь опустилась чёрной виньеткой на город, лишь лунный свет разбивает мрак на неровные и острые осколки. — я боюсь жить дальше, — шёпот уэя сливается с песней. но фрэнк слышит каждое слово, слетевшее с уст парня. потому что голос джерарда слишком звонкий, слишком запоминающийся, слишком красивый, слишком любимый. и айеро точно не спутает его с голосом вокалиста, что рвал глотку в наушниках уэя. — я рядом, джи. // — розы красивые, — заключает уэй, когда в очередной раз видит цветок, посаженный возле дома. но по иронии судьбы, его туда никто не сажал. — в джерси их много. не зря этот штат называют «питомник роз», — кажется, на его лице даже проскальзывает улыбка. лишь кажется. — не люблю розы, — фрэнк, повторяя за джерардом, смотрит в окно на одинокую розу. — да и вообще цветы. в них нет никакой практичности. — они красивые. как ты // джерарду плохо. мягко сказано. сердце мечется внутри, кажется пробегается в каждую клетку дрожащего тела. оно остаётся возле горла, отстукивая неравномерные удары. они эхом отдаются в ушах и заглушают звуки вокруг. всё тело жутко ломит, разрывает на куски. конечности перестают подчиняться мозгу. сознание мутнеет, как пар на чистом стекле. страшно. страшно. парень чувствует тёплые ладони на своих плечах, а после слышит урывками, как по старому радио, шёпот где-то возле красной макушки. «я рядом, джи, всё в порядке» уэй молчит, прижимаясь сильнее к пылкой груди фрэнка. // джерард вернулся поздно (или рано), под самое утро, когда солнечные лучи выглядывали из-за грунта облаков широкими лентами. от него пахнет апельсиновым парфюмом и недорогим алкоголем. он проходит в комнату на носочках, искренне надеясь, что фрэнк уже крепко спит, разглядывая какой-нибудь сон. — ты же ходил за очередной дозой, так? — айеро спиной чувствует присутствие парня, как бы тихо он не заходил. они связаны ментально. были, есть и будут. с самого начала и до самого конца. — джи, когда это всё закончится? — скоро, фрэнки, — пьяные слова еле слышно вырываются из грудной клетки и чётко врезаются в мысли парня, стоящего возле окна. — скоро. // — ты слышал о человеке, который хранил молчание только для того, чтобы быть услышанным? — джерард старался прижать слова к нёбу, держать под языком, а желательно проглотить внутрь, но они предательски срываются. — ты это к чему? — вопросом отвечает фрэнки и ставит рядом с уэем кружку горячего кофе. пар от напитка стоит полупрозрачной стеной, напоминающей дым сигарет, что курят они на двоих. «позволь открыться, позволь рассказать, фрэнки. позволь сказать четыре горящих слова, что так больно обжигают язык» — забей, — голос дрожит слабо, а вязкая слюна отказывается проходить в горло. его кадык заметно дергается, словно перезаряжается снайперская винтовка. — ты в порядке? — глупый вопрос. как минимум, потому что айеро знает ответ на него. не в порядке. он садится напротив уэя, мягко гуляя взглядом по чертам его лица, каждый раз останавливаясь на глазах. в них определённо есть своя вселенная, в которую так любит заглядывать фрэнк. но пока он смотрел в вселенную, спрятанную в глазах джи, сам не заметил, как тот стал для него целой вселенной. огромной и незаменимой. — джи, ты пил таблетки сегодня? — он неуверенно касается руки уэя, проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони, пуская миллионы мурашек и электрических разрядов по телу джерарда. — да, — тихо бросает парень. — фрэнки, я так благодарен тебе за всё, — запинаясь, произносит уэй, переплетая их пальцы в подобие замка. он сжимает чужую ладонь крепко, будто если отпустит сейчас, то потеряет навсегда. — спасибо. // «я рядом, джи» в прямом и переносном смысле. фрэнк обжигает горячим дыханием такую нежную кожу джерарда, прожигая насквозь, оставляя лишь счастливые угольки тлеть где-то на полу. айеро проводит большим пальцем по впалой щеке парня, от чего тот сладко прикрывает глаза, растворяясь в этой минутной эйфории. он слепо верит фрэнку и всем его действиям. живот скручивает изнутри, словно тысячи змеенышей расползаются по клетке рёбер. они пронзают органы приятной, волшебной болью. сладостное чувство гуляет под кожей, выступая совсем мелкими капельками испарины. сердце танцует самый красивый вальс в грудной клетке, кажется ещё чуть-чуть, и вырвется наружу сотнями лазурных бабочек, которыми постепенно наполняется живот джерарда. уэй чувствует губы парня на своих. тёплые, сладкие. внутри всё сжимается, ощущение, что даже кровь перестала бежать по горячим венам, а сердце остановило свой роскошный танец. фрэнк отстраняется и смотрит в любимые глаза, будто в них он сможет прочитать свои же дальнейшие действия. — сделай так ещё раз. // «я влюблен в тебя» // фрэнк встал поздно, не ощущая тепло джерарда рядом на кровати. на кухне он найдёт записку, написанную корявым почерком уэя. и вазу с красными, точно как пряди джи, розами.

«знаю, ты не любишь цветы. но прошу, пусть каждый лепесток будет напоминать обо мне. это единственное, что я оставляю тебе.»

но джерард ошибся. потому что кроме скромного букета, он оставил пучину воспоминаний, которые прямо сейчас двадцать пятым кадром с помехами и белым шумом проносятся в памяти мутной. джерард хотел быть услышанным. но джерард побоялся стать услышанным. айеро не любит розы. но сейчас он с замиранием сердца смотрит на алый букет, на каждую иголку, на каждый лепесток, что несомненно засохнет. смотрит с искрами в глазах, пока горячая кровь вскипает внутри, разливаясь будоражащим теплом по всему телу, приятно тычется в каждую клеточку, вынуждая почувствовать себя живым. джерард был розой. розой, что погиб в нью-джерси.