Slit my wrist, babe...

? — Ваша мать ехала по шоссе примерно в 3 часа дня. Произошло столкновение с другой машиной. Машина вашей матери ушла в кювет и за считанные секунды пошла ко дну озера, расположенного рядом с дорогой. Приношу свои соболезнования. Ваша мать умерла…

Узнав об этом, Джордисон лишь закусил губу и попытался принять этот факт. Я потерял многих. Я всё потерял. Почему-то не так больно слышать о смерти матери. Ах да, я же Натан Джонас Джордисон — бездушная тварь с дырой в груди, которая употребляла наркоту почти год, по-чёрному пила и заработала статус сучки. Это я. Сижу на полу в небольшой студийной комнатке и сверлю всё пространство заплывшим взглядом небесно-лазурной радужки. Наркоман. Почти все парни уже разбрелись по домам. Вижу: как Пол и Крис тыкают друг друга в бока и счастливые прощаются со всеми, выходя из здания, вот Шон крутит свою маску на пальце, вешает её на гвоздик рядом с вешалкой и догоняет развеселённых друзей, вот Сид прыгает на спину Мика, пытаясь взобраться на Томпсона; вот Крейг, которого сшиб с ног Сид, догоняет Уилсона, а вслед за ними удаляется семёрка. Вот Джеймс помахал мне рукой и тепло улыбнулся, а я в ответ. Спасибо, Джим. Все. Только… Кори — Хэй? Джои? Ты чего сидишь без эмоций и движений? Ты разве не домой? Нет. Я боялся, что останется он и я. Останется и начнёт расспрашивать меня. Тейлор всегда заставлял меня напрягаться. Нам двоим было опасно находиться без посторонних. — Моя мама утонула, Кори. Кори — Ох, чувак… Он почесал затылок и присел на корточки рядом со мной. К слову, я сидел в позе лотоса, так что особо не видел лица Тейлора из-за сползших мне на лицо тёмных волос, закрывающих от взора этот мир. Просто свет такой яркий, что сжигает мои глаза. Мужчина обнял меня. Крепко и нежно. Очень долгие объятия. Очень. Я не привык к такому. Мне не нужны объятия от кого-то, кроме неё. Я не хочу никого чувствовать рядом, кроме неё. Но она пропала. Разбитое воспоминание, портрет в пыли. — (шёпотом) ты… Иди домой, Тейлор. Чего остался? Кори — А кому оставаться? Парни ушли. Как я могу оставить тебя в такой ситуации? — Просто уйти, например. PoV Кори~ Джои — Просто уйти, например. Ох, как глубоко и резко эти слова врезались в моё сердце, и мой мозг начал само накрутку, мол: «А не слишком ли я нежен к нему?» Ему ведь может быть неприятно от такого количества внимания и заботы. Нет, это хорошо, когда тебя любят, помнят и поддерживают, но… Когда это в обилии — это очень раздражает. Натан… То есть, Джои. Конечно, Джои. Почему ты так холоден ко мне? Или между нами и правда ничего нет? Почему я так говорю, будто Джордисон подавал намёки на симпатию? Но ведь подавал. На концертах, на репетициях, на посиделках. Всё время! Всегда я замечал его взгляд на мне, всегда замечал как его лицо меняется когда я смотрю в ответ или пялюсь на него. Он всегда чувствует меня рядом. А я его. И для меня это чувства. Но не для него. Или он ищет способ отвлечься? Конец PoV Кори~ — Я с-серьёзно. У тебя вид похуже моего. Ты опять принимаешь наркотики? Кори — Я завязал, если ты забыл. И я волнуюсь. — Стоит ли это того. Кори — Стоит. — Ну так чего?! Скажи-ка мне, мистер Тейлор! Давай, говори! Говори всё что думаешь! Кори — Не ори на меня, недоросток! — Ох, а ты ростом прямо как Джеймс у нас! Кори — Мне плевать! Какого чёрта ты заводишься из-за моих переживаний по отношению к тебе, м?! — Холоден. Ты холоден ко мне. Это не забота. Ты многое скрываешь. И каким бы ты ни был хорошим и добродушным человеком, ты всё время лжёшь мне на счёт своих чувств. Врёшь. Нагло врёшь, что у вас с женой всё хорошо, в то время как она встречается с другим парнем, и ты прекрасно знаешь об этом, но не реагируешь. Это ли ни повод начать сомневаться, что ты не притворщик? Кори — Может потому, что у меня есть чувства к другому человеку?! — Если бы ты действительно рассказывал о них. Лжец. Кори — Ледышка. — Я — ледышка? С чего бы вдруг?! Только потому, что когда Коричка Тейлор расстался с какой-то бабой, что была с ним ради денег, и пришёл ныть своим друзьям, в надежде услышать слова поддержки и что это не его вина, а у меня умерло в то время по крайней мере 3 человека из семьи, было эмоциональное выгорание, у меня украли кредитку и я не пришёл ни на одну встречу и не сказал тебе тогда ни слова?! Поэтому я ледышка, да, Тейлор?! Кори — Иди нахуй, Джордисон… Это прозвучало так нелепо и неуверенно. И зачем только этот ублюдок заинтересовался мной? Мне и одному нормально. Я не нуждаюсь в заботе. — Ну уж точно не на твой. Кори — Почему бы и нет. Никто не говорил, что меня привлекают лишь женщины. И тут мне стало страшно. По-настоящему страшно. Тишина. Только маленькое помещение, где назойливо мигала одна из ламп, тяжёлое дыхание и эти радужные волосы и голубые глаза. — Чего тебе от меня надо? Я сказал иди домой, Тейлор. Оставь меня. Я никогда не просил и не прошу тебя оставаться со мной. Кори — От тебя мне нужен весь ты. Признай, что я тебе нравлюсь. И хватит называть мою фамилию. У меня есть имя. — Может и была лёгкая симпатия. Пока ты не начал врать мне. Солёные губы, нелепые попытки отбиться, слёзы и сползающее по стене тело в мешковатой одежде. Он поднял меня за ворот футболки под джинсовым комбинезоном, прижал к стене и позволил перекрыть доступ к воздуху. Нет… Нет! Я не мог так поступить! Это не я! Поверь мне! — Тварь. Как ты посмел меня поцеловать? Кори — Повтори. Он поднял мешок с мышцами и костями на руки, кинул на диван, стоящий рядом, и навис лицо к лицу. Я вырывался, и будь проклято это тело, что было слабее тела Кори. Кори — Произнеси это ещё раз, Натан… Давай, — он похабно улыбался и ждал слов упоения. Не дождётся. Не от меня. От кого угодно, но не от меня. — Почему ты просто не отвянешь? Почему ты до сих пор не поймёшь меня? Не поймёшь, что у и меня когда-то были чувства. Почему? Кори — Потому что я хочу забрать их себе, а ты тщательно пытаешься скрыть их от меня. — Врёшь. Кори — О нет, малыш. На этот раз врёшь ты, а не я. Я так давно мечтал испробовать такую экзотику, как поцелуи с тобой. И сегодня я получу от тебя больше, чем томные взгляды, что хуй поймёшь. Я расцелую всё твоё тело, зацелую твои губы так, что они опухнут; буду закусывать их, пока они не начнут кровоточить. Ты будешь моим, — словно чеканя каждую букву закончил он. — Давай. Рискни. Ты же у нас всегда всё решаешь за всех. Я так смотрю, в нашей группе главный только ты и Шон. Мнение других вас не ебёт. Кори — Помолчи, Джои. И… Стой, ты действительно позволишь мне сотворить с тобой всё что угодно? — Я сказал «рискни», а не «да». Ты ещё поплатишься за свой отвратный поцелуй. Ты поплатишься за каждое своё действие по отношению ко мне. Кори — Ты знаешь… — Знаю. Ты любишь меня. Но мне плевать. Кори — И я знаю. Ты влюблён в меня не первый год. — Не влюблён. Это ничего не меняет. Кори — Разве что, — он расстегнул пару пуговиц на моём комбинезоне и прижал мои запястья к мягкой обивке дивана, — Ты теперь мой, — прошептал он мне в самое ухо. — Я не твой. Я ничей. Уже ничей… Кори — Правда? А пахнешь женскими духами. Ведь кто-то говорил, что холоден ко всем женщинам мира. Все же знают, какой ты хороший магнит для женских особ. «Нет… Нет, только не ещё одна больная точка, открытая рана… Её духи стали словно одним целым со мной. Да как ты смеешь говорить о моей жене так?!» Он целовал только губы и просто обнимал; иногда царапал мою бледную кожу. Не было никакого насилия. Но мне было неприятно. Я всё время вырывался и пытался ударить того, кто был сильнее. Эти тонкие нитки губ я позволял целовать лишь своей избраннице. Это я получается изменил тебе, дорогая. Ты не заслуживаешь такого. — Отстань, Кори! — сквозь слёзы, что нельзя было остановить, простонал я, — Оставь меня, Тейлор! У меня умерла мать, а ты ищешь способ переспать с кем-либо. Кори — Всё-всё. Ты останешься у меня. Ненароком ещё найдут мёртвым тебя. — Кто бы говорил. Мы сели на диван, и он прижал меня к своей груди, поглаживая по чёрным, как сажа газовая, волосам. А я всё рыдал и рыдал и хотел наконец выбраться из хватки Восьмёрки. Слёзы выступали быстрее не столько от матери, почему-то. Плакал из-за… Тейлора? Хах. Он ублюдок. Но я плачу из-за неё. До сих пор я оплакиваю тебя, моя награда. Я рыдал потому, что меня не волновали последствия. Меня ничего не волнует с того дня. Я рыдал, потому что всё вновь повторяется. — Пошли, сукин сын. И только попробуй трахнуть меня пока я буду в отключке. Я тебя за поцелуй-то ненавижу. Я ненавижу тебя за твоё каждое пошлое прикосновение, мысль, слово. Кори — Я обещаю ничего не делать с тобой. «Ты уже. Ты уже сделал. Ты убил последнее святое во мне. Убил последнее сохранённое, Тейлор. Ты убил мою посмертную девственность губ после жены.» Так хорошо. Так спокойно. Такая большая кровать. На одном краю только что заснувший Кори, на другом я, раскинувший руки и ноги звёздочкой и видя сон другой. Открытое окно. Мне не душно, мне не холодно. Прохладно и приятно. Кори ворочится и бормочет. Разворачивается к моему лицу, не размыкая глаз. Я зачем-то обнимаю его, он утыкается мне лицом в грудь и невольно целует мои ключицы, затем плечи, потом возвращается к шее, проводит по ней языком, целует в губы и вновь засыпает, как ни в чём не бывало. Отстраняясь, я заставляю его проснуться с недовольной миной на лице. Что я творю? Как я только согласился пойти к нему домой? Как я только посмел лечь с ним в одну постель? Как я только посмел обнимать его в постели? Как я только посмел изменить тебе? Кори — Не понимаю тебя, Джордисон. Ты же любишь меня, но всё равно ведёшь себя отстранённо. — Ещё слово, и я брошу тебя в ближайшую реку или сожгу заживо, Кори. Я тебя не знаю. А ты пытаешься меня обмануть, использовать. И… Ты не прав. Я тебя не люблю. У меня просто есть размытые чувства к тебе. Надо знать, что такое любовь для каждого. Я люблю только… Неважно. Забудь. Кори — Натан, ты с ума сошёл. Я понимаю, ты лишился многих близких людей, но… Я тут, — он дотронулся до моей груди, с левой стороны. Где сердце, — Я здесь, чтобы помогать тебе. Не для того, чтобы ранить или обвести вокруг пальца. — Извини. Извини, я не верю тебе. Я не могу тебе верить. Я больше не могу кому-то верить, кроме Джеймса. Я встал с места преступления и ушёл на кухню. Срочно нужно выпить воды и принять таблетки. Таблетки. Они позволят мне позабыть вес своего тела и, в особенности, опухшего мозга. Вода. Она нужна мне. А я нужен ей. Или уже не нужен. Она… Одной рукой я держал бокал с водой, свободной упирался в кухонный стол. Слёзы капали всё чаще. Одна партия за другой. Но почему-то наигранно, в то время как в моём теле шла война, и я чуть ли не терял сознание. — Я скучаю, — дрожащим голосом произнёс я в пустоту, — Я так скучаю боже… Кори — О ком ты? — О своей жене. Кори — Жене? — Ах, да. Я не рассказывал. У меня была жена. Давно по моим меркам… Мне было 18, ей 21. Мы встретились. Без раздумий я сказал ей о своих чувствах и сразу же сделал предложение. Знал бы ты, как мне тогда было хорошо. Это были лучшие времена… Её нет уже 3 года, а ощущения, будто я видел её труп вчера. И… Агх, ну как же так?! Моя милая Элиз! Моя высокая, стройная, образованная, чуткая, весёлая и одарённая Элиз! Я так скучаю… Кори — Что… что с ней случилось? — Её… Й-й… Я… Не могу… Её не стало… Он-н-на… Зимой. Это было зимой. Её избили на улице. А потом унижали все подряд. Я не выпускал её из дома. Всё время был рядом. Всё время… Каким идиотом надо было быть, чтобы позволить ей уйти?! — я захлёбывался в солёной воде и параллельно задыхался от новых всхлипов, — Её избили ещё жёстче и это было в одну из самых холодных ночей. Она не вернулась. Её оставили избитую на морозе, и она умерла, истекая кровью… Я хоронил её вместе с собой. Умерла. Она умерла. А вместе с ней и я. Весной, на её день рождения в конце апреля, я пришёл. До того я не мог и шага в сторону кладбища сделать. Потому что чувствовал, что покончу с собой там же. Тогда расцвела сирень. Она любила эти цветы почти также как меня. Она никогда ничего не жалела для меня. Никогда не пренебрегала ничем. Она любила звёзды, итальянскую кухню, писать романы и портреты, слушать музыку, играть на музыкальных инструментах, петь, шутить. Любила дождь, ветер и ночь. А меня она любила больше, чем жизнь. Я никогда не думал, что смогу познать и почувствовать столь сильную любовь. Я… Я не могу её забыть. Я живу только ради неё и лишь из-за неё. Я знаю, что она бы не желала моей смерти. Я перестал пить и употреблять только из-за Лиз. Элиз всегда оберегала меня… До сих пор чувствую, будто ночью она обнимает меня, прощает за все мои недочёты, принимает мои выборы, поддерживает. Она нежно целует меня сначала в щёку, затем в лоб, а потом в губы, как делала это всегда, и… растворяется. Прости. Я очень холодный. При всём уважении и чувствам к тебе. Впредь я не смогу полюбить кого-то ещё раз. Извини… Кори — Можно просто быть рядом? — Нужно. 7 лет. Мы живём вместе 7 лет. Но я по-прежнему ничего не чувствую. Жёлтый был её любимым цветом, поэтому я всегда ношу браслеты с элементами «солнышка». Мой бедный старший брат Джеймс… Мы вместе держим внутри друг друга этот нож мертвенной рукой и не позволяем никому прикоснуться к рукояти. 24.05.2010 г. Пол. Почему… Ну почему же? — Place me in my casket tonight, because I'm already dying inside. Right? Кори — Джои… — Умру я или вместе? Нет. Живи ради своего сына. Я умру сегодня же. Я не могу, Кори. Я хочу к Элиз. Хочу. Мне надо уйти. Навсегда. Кори — Я не смогу перенести этого. — Как и Джеймс. Я в курсе… Уезжай. Я умру. Кори — Ты так и не смог меня полюбить, верно? — Не смог. Я предупреждал. Я умер тогда, 28 января 2000 года. Я умер 10 лет назад. Я не смогу полюбить никого, никогда. Этого и не требуется. Прощай. Прости, я виноват. Перед всеми виноват. Скажи всем, что я их люблю и помню. Пусть не ищут и не оплакивают меня так сильно как Пола. Знай одно, мой милый друг Кори: я тут. Я ткнул пальцем ему в сердце, как он мне тогда. Семь лет назад. И вновь ничего не почувствовав, побежал прочь из дома. Несколько раз приходилось останавливаться из-за нарушенного дыхания или новой волны соли. Мне было наплевать на мой внешний вид. Вообще на всё. Ведь это, блять, совершенно неважно. Уже. Теперь. Больше никогда. Вдали показалась долина смерти. — Здравствуй, любовь моя… Я сел на холодную плиту над гробницы и медленно осмотрелся. Тихо. Даже слишком. Вокруг ни души. Лишь ледяной ветер игрался с моими волосами, и листва высоких деревьев иногда перешёптывалась между собой, проявляя наименьшее уважение ко мне. — Я терпел долго. Знаешь, мне надоело. Я давно не разговаривал с тобой здесь. Только с кулоном, — мои пальцы быстро скользнули под ворот футболки и достали небольшое украшение, в котором хранилась фотография жены. Я был в долгу перед Элизабет Джордисон, — Я всегда улыбаюсь, когда смотрю на тебя. Ты до сих пор любишь меня? Ты ведь не забыла обо мне? Уверен, что нет. Я похоронил мысленно себя рядом с тобой в тот день. Сегодня я наконец смогу тебя увидеть, дорогая. Наконец, моё всё. С нежным трепетом я провёл худощавыми пальцами по портрету, вытесанному в камне, который я терпеть не мог потому, что мне не нужен был портрет. Мне была нужна ты. Я до сих пор нуждаюсь в тебе. Я всё так же зависим от тебя. Я всё тот же восемнадцатилетний Натан — обычный паренёк из какой-то дыры. — Прости меня. Прости за все грехи. Прости за мою слабость. Прости за то, что я такой идиот. Господи, просто дождись меня. Я верю, что не опоздал. Я верю, что смогу увидеть тебя ещё раз. Хотя бы ещё раз ощутить тепло твоего тела, услышать твой голос, поцеловать тебя, посмотреть тебе в глаза, расчесать твои волосы своими пальцами, — я судорожно искал лезвие в карманах. Я закатал рукава, а после и джинсы, как мог, занёс лезвие над запястьем левой руки и остановился. — Я тебе изменил не по своей воле. Я ещё и изменщик. Просто поклянись, что посмотришь на то, во что я превратился, без брезгливости. Спасибо. Слабая ухмылка. Я отложил острие, вдохнул запах футболки, что пахла твоими духами, потому что я позаботился об этом пункте. Вдохнул до боли в груди. Вдохнул так, что в глазах начало темнеть. Но я вернулся к своему делу. Порез. Ещё. Ещё один. И ещё один. И ещё. И ещё пять. Я уже не чувствую ни рук ни ног. Ничего не чувствую. Абсолютно. — Я вас всех люблю. Я люблю тебя, Кори. Я люблю тебя, Пол. Я люблю тебя, Джеймс. Я люблю тебя, Элиз. 7426͝170ͅ000͠27ͅ Элиз — Я люблю тебя, Джои. Я люблю тебя, Джеймс. Я услышала тебя. Совсем скоро ты забудешь, что такое боль и одиночество. Мы встретимся. Я клянусь. Я клянусь, что ты перестанешь быть изгоем. Спи, малыш. Время снять маски. Время отдохнуть.