Близнецы

Крис вернулся в растерянных чувствах. Он будто не видел и не слышал никого вокруг. Спрятавшись под одеялом на втором ярусе кровати, юноша даже не знал о чем думать. Каждая новая правда о его семье сводили с ума. Нелюбимый ребёнок, которого должны были убить шесть лет назад, брат, который борется неизвестно за что… Что дальше? Крис научился хорошо играть роли, но маски не спасали от внутренней пустоты. Как же сильно ему хотелось, чтобы все было в порядке, но все, что он мог — это тихо плакать под одеялом. Дверь с тихим щелчком открылась. Крис еще сильнее сжался в комок, давя беззвучный всхлип. Почти невесомые, тихие шаги и шуршание внизу. Это Сет. — Крис, ты здесь? — спросил второй нападающий. Вместо ответа Крис поёрзал под одеялом. — Рико наговорил тебе всякой хуйни, а ты с готовностью ее проглотил, да? — спросил Сет. — Возможно он был прав, — ответил Крис. Усевшись на кровати, он стянул одеяло. Юноша постарался сделать невозмутимое лицо, но красные глаза выдали его с потрохами. — Красный снег пойдет, если этот ублюдок будет прав, — буркнул Сет, отводя глаза, — Но как видишь за окном ясная погодка. Крис слегка улыбнулся и тоже взглянул на солнечные лучи во дворе. — Он говорил о том, что Натаниэль может быть виновен в смерти дорогого мне человека, — сказал юноша. Сет нахмурился и недовольно засопел. Крис не сводил взгляда с его сосредоточенного лица. Обычно он не обращал внимания на этот комок вечного раздражения, но теперь в его сознание закрались приятные мысли. Нападающий казался ему уверенным и даже в какой-то степени красивым. Странное томящее чувство родства продиралось в сознание. Худощавое тело в мешковатой толстовке с кричащей надписью «Fuck off», растрёпанные волосы и синяки под глазами — вот и весь Сет. — Думай как хочешь, но не забывай, что Нат такой же враг Рико, как и мы. Пока нет доказательств… Верить было бы глупо, — сказал нападающий. Крис удивлённо вскинул бровь. — С каких это пор ты его защищаешь? — спросил он. Сет улыбнулся и ударил кулаком по собственной ладони. — С тех пор, как узнал, что он ломанул эго этого ублюдка, — сказал нападающий. Острая боль внезапно сдавила виски. Крис зажмурился, и в памяти всплыли картинки далёкого матча. В ушах зазвенел вопль Рико и треск клюшек. Лица в бешеном водовороте закружились перед глазами, и эхом из недр воспоминаний возникли слова: «Не отступать и не сдаваться. Нас вовеки двое». — Я помню этот матч, — прошептал Крис. Теперь пришла очередь Сета недоумевать. — Вы тогда играли вместе? — спросил он. — Мы всегда играли вместе.

***

Троянцы уехали, не пробыв и недели. Видимо им тяжело давалось соседство с Воронами. Отношения между двумя самыми сильными командами испортились безвозвратно. Но непонятна была причина, по которой Вороны решили задержаться. Сегодня должен был состоятся первый матч между Лисами и Бизонами. Разговоры наводнил скептицизм. Даже самый заядлый оптимист не ставил победу Лисов. Говорили, «Максимум доберутся до второго тура», а потом… Но слепая уверенность не покидала Криса все утро. В столовой университета он подглядывал на широкую спину Ната. Брат сидел далеко, но даже так Крис не мог пропустить мощных плеч, продолжащих королевскую осанку. Воспоминания возвращались слабыми ощущениями из прошлого. Ликование переполняло его изнутри, словно где-то внутри вновь зажглось солнце. Оно разлевало тепло под рёбрами, заставляя с жадностью вдыхать воздух и вновь осознавать жизнь. Мертвая, холодная плоть прошлого просыпалась, но вместе с щекочущим ухо шёпотом Натаниэля ярко всплывали яростные крики отца, от которых сжималось сердце. Крис будто все это время жил в айсберге, не зная ни прошлого, ни будущего. Только бесконечный побег в пустоту. Но лёд растаял, и руки задрожали. Ложка с оглушительным звоном упала в тарелку. Да, лёд расстаял и его накрыло с головой. Крис по привычке вскочил на ноги и выбежал из столовой. Он в мгновений ока поднялся наверх и вновь закрылся в спальне. Только дверь беззвучно открылась. Крис не заметил, измеряя комнату лихорадочными шагами из угла в угол. — Нил, — позвал Эндрю, закрывая за собой дверь. Но юноша его будто и не слышал. — Она хотела, чтобы я все забыл… — шептал Нил себе пол нос, — Но как я могу? Голос дрожал. По щекам текли горькие слезы. Эндрю крепко ухватил друга за плечи и как следует встряхнул. — Кто хотел? — спросил вратарь. Нил замер и посмотрел в непроницаемые карие глаза. Ничего кроме застывшей, безразличной маски его лицо не отображало. Но юноша чувствовал это слабое дуновение беспокойства. Или просто хотел, ведь слова рвались наружу. Нил не мог пережить это один. — Моя мама дала мне новое имя, когда мы сбежали от отца. Она сказала, что я единственный её сын. Она не хотела, чтобы я помнил прошлое и сделала все, чтобы я начал заново жить, — рассказывал Нил, — Но как я могу? Он мой брат. Каждое воспоминание это то, где он пытается рассеять кошмар. Я не хочу… С каждым новым словом Нил видел, как маска безразличия на лице Эндрю трескается. Он хмурится, кусая губы. — Я всегда считал его своим героем, Эндрю… Как я мог его забыть? — прошептал Нил, сжимая чужие запястья. — Ты не виноват. Бетси говорила, что это может быть защитный механизм психики. Ты был маленьким и не смог бы выдержать, — Эндрю сделал паузу, — Но сейчас ты вспомнил. Это все, что имеет значение. Юноша убрал руки Эндрю с плеч и уронил голову на его плечо. — Тогда познакомимся снова? Меня зовут Нил, мне девятнадцать лет, и меня хочет убить собственный отец, — юноша хмыкнул. Эндрю иронично улыбнулся. — Всё мы не без греха, — сказал вратарь и слегка погладил чужую макушку. Нил почувствовал, как чужие плечи поднимаются на вдохе, а жёсткие мышцы, натянутые как пружины, слегка расслабляются. Сладкий запах одеколона на серой футболке и приятное тепло. — Погладь меня ещё, пожалуйста, — попросил Нил, и почувствовал как Эндрю вздрогнул. Плечи перестали двигаться, будто вратарь задержал дыхание. И его тяжёлая, тёплая рука опустилась на мягкие волосы, принимаясь неловко их поглаживать. В прошлом застыл кошмар, но сейчас настоящее затянуло его с головой. Эндрю, который вёл себя непривычно послушно, и волнующееся из-за этого сердце.

***

Натаниэль с нетерпением ждал ночи. Она сулила страшные тайны. Интуиция никак не могла успокоится, и Нат готовился ко встречи с неизвестностью. Он зарядил диктофон и спрятал его в одежде. Намотав повязки с ножами, юноша надел черную рубашку сверху и специально не застегнул пуговицы на рукавах. Жан смотрел на это с кровати и молчал. — Дилан где-то запропастился, — сказал он. Нат на это лишь хмыкнул. — Ты снова молчишь и не говоришь, что задумал, — тихо резюмировал Жан. — Если ты и правда со мной, то тебе это не навредит, — сказал Нат. Нахмурившись, он сел напротив и замолчал. Сложив руки в замок, юноша смотрел французу в глаза. — Ты не веришь мне, — сказал Жан. — Я не верю никому, — ответил Нат. Жан усмехнулся и тоже сложил руки в замок. — А почему я должен тебе верить? — спросил он. — Ты можешь мне не верить, — пожал плечами Нат, — Если у тебя есть выбор. Юноша не нашёл ответа. Ведь выбора не было. Либо прожить всю жизнь, как собачка для битья, либо рискнуть. В комнату ввалилась оставшаяся часть команды, а Нат вышел в гостиную, исчезая в полутьме.