Я тоже хочу попробовать

Майские съёмки подошли к концу, а значит, вот-вот начнутся концертные поездки, полные залы фанатов, бессонные ночи в поездах и весёлые покатушки на маршрутках. Но сейчас не об этом. Паша устало трёт глаза, благодарит ребят за три прошедших весёлых дня и пытается вспомнить, в какой из павильонов ему идти на завтрашние съёмки. То ли «Двое на миллион», то ли «Камеди». — Паш, ты чего такой потерянный? — Стас положил руку на плечо Воли и улыбнулся, пытаясь приободрить. — Да вот вспоминаю, — Павел тоже улыбается, — а точнее уже вспомнил. У меня же завтра выходной и свободное время с любимой женой. — Повеселитесь с ней, — теперь Шеминов улыбается уже куда шире. — Я чего подошёл-то вообще. Не видел Шастуна? Надо обговорить с ним по поводу «ИК», а его нет нигде. — Не, Стас, не видел. Спроси у Арса или Поза, они минут десять назад курить собирались. — О, от души, спасибо. Шеминов удаляется в сторону гримёрок, намереваясь отыскать кого-нибудь из ребят, и, о пресвятые ножницы, встречает Матвиенко и Позова, шушукающихся за одной из ширм. — На первый-второй рассчитайсь и ответьте, где Шаст. Как сквозь землю провалился, ей боже. — Только что курить ушёл, — не поднимая глаз от телефона, говорит Дима. — Меня звал, я не пошёл. Там дождь накрапывает. — Понял. — Он вроде с Крапом или Дроном уходил, — говорит Серёжа и тоже утыкается в мобильник Позова. — Ага, спасибо. Стас набирает Максиму, тот поднимает трубку спустя два гудка. — Шастун с тобой? — Да. — Скажи ему, чтобы зашёл ко мне, как освободится, — Шеминов смотрит на часы, — но у него от силы десять минут. — Понял, — вслед за словами в трубку летит свист воздуха. Либо ветер дунул, либо Крап выпустил тяжку от сигареты аккурат в динамик. На фоне слышится шелест и тихий говор четырёх голосов, — сказал, будет через две минуты. Отключив вызов, Стас сел в кресло и провел ладонями по лицу. Съёмки изматывают ужасно, на следующей неделе начнут снимать новый сезон «Импровизация. Команды», а там уже и тур. Мыслительный поток прерывается стуком в дверь, в которую тут же заходит Антон. — Стас, искал? — не зря Антона прозвали солнышком. На нём куча мешковатой одежды, щёки немного румяные после улицы, чёлка мокрая от моросящего дождя. Глаза горят, а от улыбки непроизвольно улыбаешься сам. — Да, — Стас кивает на стул напротив своего, — проходи. Тут делов на пару минут на самом деле, — Шеминов быстро пробегает глазами по стопке бумаг и вытаскивает несколько листов. — Тут автограф оставь, а это изучи и, если хочешь, подкорректируй по своему желанию. — Принято. Антон бегло читает первый лист, ставит размашистую роспись и принимает оставшиеся листы. — Арса не видел? — Нет, — Стас вспоминает, что про Арсения говорил Паша, а вообще, его не видно уже добрых двадцать минут, — спроси у Наташи. Наверняка очередную футболку хочет стащить. Антон на это громко смеётся и поднимается со стула. — Пойду поищу его в дебрях гардероба. До нужного помещения идти буквально минут восемь, а с длинными ногами Шастуна так и все пять. Но по пути ещё надо зайти в сортир, значит, остаётся десять минут до небольшой шалости Шастуна. Да-да, где-то посмеялись близнецы Уизли. Подойдя к туалету, Антон убирает макулатуру в портфель. В туалетной кабинке он не задерживается и двух минут. Отражение в зеркале встречает Антона с улыбкой и милым румянцем. Антон думал над этим два дня и три ночи и пришёл к выводу, что нужно сделать это сегодня. Ведь завтра Арсений уедет, и встретятся они не раньше, чем через шесть дней. До гардеробной остаётся пару пролетов, как в Антона врезается Оксана, опрокидывая кофе на шастуновскую толстовку. — Антон. Прости. Пожалуйста, — Суркова мило хлопает ресницами, и уже за это ей бы простили любую провинность, а пролитый кофе так и вообще пустяк, особенно если учесть, куда именно идёт Антон. — Я что-то совсем замоталась, лечу и не вижу куда. — Окси… Нашла из-за чего переживать, — Шастун снова улыбается, пародируя солнце и девушка облегчённо выдыхает. — Ты чего как пчёлка вообще носишься? Мы же на сегодня уже закончили, — Антон стягивает мокрую кофту и остаётся в черной футболке. — Мне надо было обговорить с Наташей и Леной кое-что, чтобы завтра не мотаться, — девушка кивает на папку с документами, — но лучше я им позвоню и по телефону решим. Пока, Шаст. — Давай, попей чайку и посмотри сериальчик, полезнее кофе и беготни будет. Суркова снова расплывается в улыбке, обнимает Шастуна и уходит в противоположную сторону, покидая павильон. Наконец нужная дверь перед глазами, и, уже дотронувшись до ручки, Антон понимает, что как бы он себя ни настраивал, ему капец как стрёмно. Одно дело — представлять и знать, что никогда не получишь, а другое — представлять, предвкушать начало и бояться облажаться. «Яйца в кулак и пошёл. Не мужик, что ли», — командует сам себе парень и входит в помещение, освещаемое огромным торшером. Перед зеркалом крутится Попов, прикладывая к груди футболки. Антон сдерживает смешок, и, подкравшись как можно тише, обнимает Арсения со спины, и смотрит на их переплетённые тела в отражении. Красиво. Гармонично. Правильно. Попов идеально подходит по росту, чтобы подбородок Антона лежал на его плече. Арс улыбается и кладёт руки поверх шастуновских. — Я скучал, — шепчет Арсений и прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. — Арс, буквально сорок минут назад мы вместе были в «шокерах». И тридцать минут назад сидели с Элей, смывая грим. — Я же не об этом. Я скучал по объятиям. Думал, что не дождусь их вовсе… Антон хмыкает и отстраняется от Попова. Мужчина раскрывает глаза и непонимающе хлопает ресницами. — У меня тут к тебе дельце есть, — Шастун обходит вокруг Попова и, смотря в глаза, начинает опускаться на колени. — Меня с понедельника не отпускает мысль о том, что я тоже хочу. — Шаст… — Тшш, как ты мне тогда сказал…? «Можешь просто молчать и получать удовольствие?», — глаза горят, хотя пальцы немного подрагивают. — Но… — Цыц, Арсений Сергеевич, — Арсений закатывает глаза и проводит рукой по кудрявой чёлке. Шастун льнёт к руке и чуть ли не мурчит. — Шаст, ты реально котяра. В ответ раздаётся «мррр», а руки Антона невесомо гладят сначала щиколотки, затем внутреннюю сторону бедра. Попов начинает учащённо дышать. Свет в гардеробной немного приглушён, и от этого атмосфера становится ещё интимнее. Хотя куда ещё больше? Арсений стоит напротив зеркала и глубоко дышит, пока Шастун поглаживает чуть эрегированный член, всё ещё скрытый двумя слоями одежды. Руки, унизанные кольцами и браслетами, чуть увереннее накрывают пах, хотя пальцы продолжают подрагивать. Подавшись вперёд, Антон прихватывает собачку и тянет вниз, дурея от ощущений. Шастун тянет ладони к пуговице, которая никак не хочет поддаваться и выскальзывает. — Ars, ich brauche deine Hilfe (— Арс, мне нужна твоя помощь. нем.) — Вау, Антош, не знал о твоих познаниях в столь порнушном языке, — Арсений с лёгкостью высвобождает пуговицу из плена, и джинсы норовят соскользнуть в любой момент. — Не ты один фанфики читаешь, — Шастун поднимает взгляд вверх и начинает тонуть в синеве глаз, — зря я это сказал. Но что сделано, то сделано. Тёмная джинса всё же повинуется закону притяжения и плавно скользит вниз. Перед взором Антона пафосные чёрные боксёры от Calvin Klein, натянутые членом Попова. Поддавшись какому-то странному желанию, Шастун трётся щекой, перекладывая руки на упругие бёдра. Невольно появляется ещё одно желание, которое Антон, мысленно перекрестившись, исполняет. Он ведёт носом, вдыхая аромат орехов, следом за носом идёт широкий язык. Тело Попова дубеет от переизбытка чувств. Он ловит взгляд Шастуна, и его начинает засасывать в потемневшую зелень будто в болото. Дыхание сбивается окончательно, и хочется опереться о стену или рухнуть на какую-нибудь горизонтальную поверхность, отдаваясь ощущениям окончательно. Руки, покоящиеся на бёдрах, оттягивают чёрную, совершенно бесполезную сейчас, ткань и тянут вниз. От увиденного рот наполняется слюной, а губы сохнут. Никогда до этого момента Шастун даже представить не мог, что будет кому-то сосать. А уж то, что он будет хотеть это сделать, так и подавно. — Шаааст. Ты долго любоваться будешь? — сипит сверху Арс. Голос охрип от возбуждения, и Антона будто молнией бьёт. Он громко сглатывает накопившуюся слюну и берёт в рот головку, облизывая её как чупа-чупс. Арсений поглаживает волосы Антона уже на автомате и поднимает взгляд на зеркало. Перед его глазами самая красивая картина, какую он только мог наблюдать в жизни. — Интересно, отчего я быстрее кончу, — шепчет Попов будто самому себе, но Шастун поднимает взгляд, — от твоих действий или от того, как это выглядит? Антон хоть и не видит, как это выглядит, но фантазия у него работает прекрасно. Картинка сама вырисовывается перед глазами, и от этого парень стонет, не выпуская член изо рта. Начиная входить во вкус, Шастун расслабляет горло и двигается вперёд, немного надавливая на ягодицы Арсения, служащие сейчас опорой, чтобы не упасть, и помощником в проникновении в свою же глотку. Закрыв глаза, Антон активнее двигает головой, чувствуя, как ноёт его член. Появляется огромное желание потрогать себя, ну или хотя бы спустить ткань, давящую на плоть. Шастун сдерживается, думая о том, что к себе Арс не прикасался, пока не довёл Антона до пика. Арсений мычит, сдерживая стоны, а глаза лихорадочно бегают от отражения в зеркале к парню у его ног. Ноги подрагивают от приближающегося оргазма. На висках образуется испарина, к которой липнет отросшая чёлка. Из последних сил Попов сдерживает себя, чтобы не сжать русые пряди, направляя и подчиняя. Антон, видимо, уловив минетную связь, выпускает член с характерным «чпок». — Арс, — голос хрипит. — Мм? — Можешь направлять меня, как тебе хочется, — Шастун размашисто лижет всю длину. — Не сдерживайся. Арсений закрывает глаза и перемещает руку на затылок, немного надавливая. Член упирается в сомкнутые губы, которые тут же распахиваются и опаляют головку жаром. Погружаясь в Антонов рот, Арсений думает лишь о том, что это лучший минет в его жизни. — Тох, прости за чёртову-клише-фразу из фанфиков, но твой рот создан для минетов, — раздаётся хриплый стон, когда головка давит на глотку, — а губы идеально смотрятся вокруг моего члена. Антон стонет, и мир Арсения сужается. Вокруг резко всё перестаёт существовать. Есть только он и Антон. Попов слишком резко дёргает Антона в обратную сторону и тянет вверх для поцелуя. На губах ощущается собственный вкус, и от этого по спине бегут мурашки. Шастун отвечает на поцелуй, не пытаясь перехватить инициативу, позволяя Арсению вылизывать его рот, сам он протискивает руку между телами, поглаживая собственный стояк и стояк Арсения. Пары движений хватает, чтобы кончить, не разрывая поцелуй. Оба стонут, буквально впитывая в себя эти звуки. Антон отстраняется первым и пьяно улыбается, хотя точно трезв. — Попов, это что сейчас было? — Антон сам не знает, о чём именно спрашивает, мозг не успевает остановить язык, и слова как-то сами вырываются. — Тох, ты только что сделал самый лучший минет. Арсений снова целует, уже не вторгаясь языком. Этот поцелуй поцелуем-то не назвать. Это скорее лёгкий чмок в губы. — Есть салфетка? — вновь отстраняется Антон. — Да. Сухую? Влажную? — Влажную. Арсений выуживает из портфеля, валяющегося неподалёку, упаковку и протягивает Антону. Тот молча вытирает сперму и тихо смеётся. — Ты чего? — улыбается Попов, натягивая джинсы. — Мне понравилось, — не переставая посмеивается, выдает Антон. — Особенно круто было, когда ты направлял меня. У меня штаны мокрые, — Шастун критично рассматривает влажное пятно. — Ты сейчас куда? — К тебе? — Ко мне. Парни смотрят друг на друга как на произведения искусства и одновременно шагают друг к другу. Они вновь целуются, отражение в зеркале копирует их действия, и выглядит это снова так правильно.