спать с тобой

солнце медленно ползёт по небу к горизонту. оранжево‐жёлтый шар скоро скроется, и наступит ночь. на небо выйдет луна и звёзды, освещая всё, в том числе и пару влюбленных, что находятся непозволительно близко сейчас, но эта близость их не пугает, как могла бы напугать днём. ночь позволяет оставить следы поцелуев на разгоряченной коже. ночь позволит царапать спину любимой, говоря о том, что ты уже на пике. она поможет остаться незамеченными, ведь днём одна — генеральный директор модельного агенства, руководитель другого модельного агентства и директор школы Леди, в то время, как вторая — телеведущая, искусствовед, историк моды, а также, преподаватель школы леди её возлюбленной.  — Мария, — женщина подходит сзади, кладя руки на талию белокурой, что стоит на балконе своего дома одна, наблюдая за тем, как этот день покидает их, — ты какая‐то задумчивая в последнее время, у тебя все в порядке? — Лаура не так давно начала замечать, что с Марией что‐то происходит. ходит, как сама не своя, изредка на её лице можно лицезреть улыбку или счастье в глазах.  — все хорошо, милая, — Третьякова разворачивается, глядя в глаза возлюбленной. она готова утопать в них вечность, она готова сдаться им в первую же секунду, позволяя забрать себя в плен навеки, — просто я слегка волнуюсь перед 6 сезоном, — честно призналась Мария.  — но ведь он только через 4 месяца, неужели ты уже готова к худшему, даже не зная девушек? — Лукина мягко улыбается, она прекрасно знает, что Марию может встревожить, что угодно, начиная пару пропущенными в телефоне.  — наверное, — выдыхает Третьякова, — просто… понимаешь, я часто разочаровываюсь в людях, даёшь им второй, третий, порой, и четвертый шанс, а они и его не оправдывают, обещая измениться. меня это огорчает, и, Лаур, я, если честно, подумываю отказаться от места первого заместителя, — Лукина смотрит в глаза женщины, понимая, что та не шутит. она слишком хорошо её знает, чтобы не заметить подступающие слёзы, которые заметит далеко не каждый, — пусть Буше займёт его, все равно вечно бубнит об этом, будто бы ей мало того, что у неё есть, — закончить Марии не дали. Лаура обняла её за плечи:  — я приму любой твой выбор, главное, чтобы тебе было комофртно, — шепчет на ухо, а по спине Марии бегут мурашки. она отстраняется и целует Лауру, углубляя поцелуй, когда та, наконец, поняла, что происходит. Мария отстранилась, смотря в глаза любимой, тихо прошептала о том, насколько сильно она любит эту женщину, после, она, улыбнувшись, ушла в душ. вечером, когда Лаура уже лежала в кровати, читая книгу перед сном, к ней зашла Мария. они спали в разных комнатах, по инициативе Лукиной, которая привыкла спать одна. иногда, всё же, Марии везло, и Лаура соглашалась спать с ней. но эта была редкость.  — Лаур, — в комнату заходит Мария, взгляд Лауры сразу отрывается от книги, переключаясь на Треьякову, которая стояла в одном лишь халатике, который почти ничего не закрывал, как ненужная ткань он висел на Марии, которая, проходя в комнату, присела на кровать.  — я слушаю тебя, — Лукина снова углубилась в чтение, что огорчило Марию, ведь ей нравилось, когда женщина смотрит на неё и только.  — ненавижу, когда ты так делаешь, — обиженно произносит Мария.  — как я делаю? — Лаура, кажется, уже не читала, а только делала вид, — Маш, у тебя снова начинается? — шумно выдохнув, откладывает книгу.  — не слушаешь меня, — тем же обиженным тоном произносит, — ты меня не любишь, — Лаура уже привыкла к такому способу привлечения её внимания, но иногда она, все же, ловила себя на мысли, что внимание женщине и правда не хватает, и что, что она уделяет ей все время? мало ли.  — ты прекрасно знаешь, что это не так, — Лукина откладывает книгу, — с чего ты вообще делаешь столь глупые выводы, я никак понять не могу, — Лаура убирает одеяло в сторону, придвигаясь к Марии, она берет её за руку, тянет на себя, и вот, белокурая уже сидит на коленях женщины.  — да ты даже не спишь со мной в одной постели! — уже громче произносит женщина, — даже Женя, и тот рад был этому, — вдруг, Мария чувствует руку на своей шее, которая сдавливает её.  — не говори мне про него ничего, — будто шипит женщина, оказываясь сверху, вжимая Третьякову в кровать. Мария не сопротивляется, она ждала этого. она ждала грубых поцелуев на своей шее, она ждала, когда же Лаура стянет с неё этот халат, под которым ничего не было. Лукина не удивлена, она лишь усмехается, проводя языком между грудью. Третьякова лишь прикусывает губу в ожидании того, когда же Лаура прикоснётся к её груди. тяжёлое дыхание лишь говорит о том, что обеим нравится. Лукина возвращается к лицу и целует в губы, рукой, она почти под корень берёт волосы возлюбленной, сжимая. сладкая боль отзывается теплом внизу живота. Мария тихо стонет, когда женщина касается груди, сжимая один, уже затвердевший сосок. Лукина спускается ко второму губами, проводя языком по шее.  — Лаура, ну, ты, как всегда, — Мария уже не может, точнее, не хочет ждать, когда же Лукина перестанет издеваться, и уже позволит ей кончить. возбуждение наростало с каждой секундой, что Лаура водила рукой по внутренней стороне бедра. женщина уже поглаживала внешние губы, а затем и бугорок клитора. Лукина ехидно улыбалась, глядя на то, как Мария стонет и смотрит на неё умоляющими глазами, но она не собиралась сдаваться. ей не нравится, когда женщина говорит об уже бывшем муже, когда снова жалуется на то, что та её якобы не любит.  — проси, — Лаура вошла одним пальцем, но тут же вытащила его из влагалища, снова начиная поглаживать промежность.  — ч‐что… Лаура, ты в себе? — чуть ли не хныкает Мария, как бы насаживаясь на пальцы возлюбленной, но Лукина убирает руку. Третьякова чуть ли не взвыла от досады.  — проси, — женщина села на колени.  — Лаура, нет, — томно выдыхает белокурая и тянется к своей промежности, но рука директора её останавливает.  — играй по правилам, дорогая, — усмехается женщина, — либо проси, либо будешь продолжать лежать так, — ухмыляется Лаура и расплывается в улыбке, когда Мария выдыхает и произносит, что‐то по типу: «пожалуйста, Лаура», но Лукиной этого недостаточно, — громче, милая, я не слышу, — издевается, ей прекрасно слышно.  — Лаура, пожалуйста, трахни ты уже меня, — громко произносит Третьякова и тут же краснеет от понимания того, насколько громко это было сказано. Лаура ничего не ответила, она раздвинула ноги Марии, придвинула её ближе к себе и вошла языком. Мария только громко простонала, она руками трогала свою грудь, сжимая соски. Третьякова — тактильный человек, ей не хватает касаний на своем теле. женщина прикрывает глаза, чтоб лучше чувствовать язык своей возлюбленной внутри себя, чтобы лучше ощущать свои руки. сердцебиение учащается с каждой секундой, зрачки расширяются хоть этого и не видно. громкий гортанный стон Марии говорит о том, что она на пике. руки сжимают простынь, собирая её. Лаура не спешит останавливаться, он лишь замедляет движения, чувствуя пульсацию клитора Третьяковой, которая неровно дышит. Лукина улыбается, демонстративно слизывая влагу с пальцев, чем смущает Марию ещё больше.  — бесстыжая… — шепчет Третьякова, а Лаура лишь смеётся:  — это я бесстыжая? по‐моему, ты пришла ко мне в одном халатике, с заявлением о том, что я тебя не люблю, оторвала меня от книги, — Лаура целует Марию в щёку, касаясь рукой носа, — иди в душ, так уж и быть, можешь вернуться ко мне в постель, поговорим с тобой, — Лукина редко соглашалась на компромиссы, она предпочитала решать все способом: либо по моему, либо никак, и это обижало Марию. после душа, белокурая зашла в комнату любимой, сразу же ложась рядом.  — думаю, мы можем, в принципе, спать вместе постоянно, но предупреждаю, сон у меня беспокойный, именно поэтому я не хотела, чтобы ты дергалась каждый раз, ибо знаю, что просыпаешься ты от каждого шороха, если вообще ложишься, — почти на одном дыхании выдаёт Лукина, а Мария счастливо улыбается, обнимая голубоглазую, которая лишь целует Третьякову в макушку.