алые нити судьбы

Всепоглащающая темнота и свет борются за право властвовать, только победителей в данной войне нет. Остаётся выбрать, на чей ты стороне? А может именно неопределённость завлекает больше всего, может выбор твой — не выбирать.

***

— Пуноппан, или круассан? — гармонию состоящую из музыки и клацанья каблуков по паркету нарушил знакомый голос Джина. — Где ты нашёл пуноппан на Сицилии? — Чонгук выключил музыку на телефоне, а затем наклонился за полотенцем. Омега буквально умывался потом пока танцевал, оттачивая движения. — Здесь рядом открыли ларёк с уличной едой из Азии, там и купил, — мужчина заботливо протягивает бумажный пакет заполненный доверху пирожками в виде рыбок с начинкой из красных сладких бобов. — Тебе стоит чаще гулять по улице, — поучает старший. — Постараюсь. — Чонгук! — Джин звучит требовательно, а значит пора соглашаться на все условия. — Хорошо, папа, — ярко улыбается шестнадцатилетний. Ким Сокджин и его муж Намджун — корейцы по происхождению, приехали на Сицилию десять лет назад погостить у друзей. Семья Чон на тот момент жила здесь примерно два года. Сонми преподавала танцы, а её муж Джихёк занимался культурологией, именно из-за работы последнего пришлось переехать из Кореи сюда. У них был маленький светлый домик на побережье. Пара жила в любви, а наивысшая степень её проявления — маленький омега лет шести, милый и шустрый мальчик по имени Чонгук, постоянно крутился вокруг родителей, озаряя всех улыбкой. С тех пор многое изменилось. Осенний день. Крики чаек на побережье. Мокрый асфальт. Хмурое небо. Зелёные листья вперемешку с жёлтыми и красными. Автобус, везущий туристов. Обрыв. Авария. Темнота. Чонгуку удалось выжить абсолютно случайно, его спас местный мальчик. — Ты меня слышишь? — откуда-то доносится незнакомый голос, переполненный боли и волнения. Чонгук ничего не понимает, в груди болит, ноги замёрзли, а глаза открыть невозможно, что-то слепит. — Кивни головой, если слышишь, — омега легонько кивает. — Скоро тебе помогут. — Где мои мама и папа? — невнятно спрашивает мальчик. — Далеко, — следует холодный ответ от незнакомца. Чонгук жмурит глаза, потирая их крохотными ручками. Тогда удаётся открыть их и увидеть лицо, как потом оказалось — спасителя. Сальные волосы зачёсанные назад и обжигающий взгляд из-под длинных ресниц. — Мне холодно, — омега норовит подняться. Камни, которыми усыпан пляж, неприятно впиваются в тело. Чонгук не может описать всю боль, но если бы у шестилетнего были эти слова в лексиконе он бы сказал, что тело в сплошную рану превратилось. — Не вставай, — незнакомец спиной закрывает источник света, от чего мальчику ещё больше хочется увидеть неизвестное. — Что там? — пальцем тычет за спину старшего. — Ничего, — отрезает темноглазый. Чон не без усилий выгибает тело, смотрит туда, где огонь горит. — Автобус? Там мои родители? — омега переводит взгляд на старшего, а тот словно онемел. Тогда Чонгук поднимается и шагает вперёд, в попытке добраться до автобуса. Шаг. Второй. Тело болит. Неизвестный остаётся позади. — Стой, — незнакомец хватает за руку и разворачивает на себя. — Там нет твоих родителей, они далеко. — Ты врёшь! — не верит омега. — Мама и папа не могли меня оставить. — Посмотри на меня, — темноглазый берет мальчика за руку. — Так бывает, так случилось. — Нет, — плачет малыш. — Я не верю, отведи меня к маме! К маме хочу! — Чонгук стоит держа в руках чужие руки и рыдает. Наконец незнакомец не выдерживает и аккуратно обнимает малыша, пытаясь успокоить. Мальчики сидят на берегу бушующего моря, где серые скалы сливаются с небом. Слёзы мешают разглядеть горизонт. Совсем недалеко огонь яркими факелами окутывает автобус переполненный людьми. Они не успели выбраться. Было всего несколько минут. Несколько минут потребовалось четырнадцатилетнему, чтобы вытянуть малыша из ада, из рук его плачущей матери. Услышать её негромкое: «Спасибо». Оттащить ребёнка, а потом закрывать ему уши. Оберегать от криков и воплей несозревшую детскую психику. — Это твоё, — темноглазый завязал красный шёлковый платок на шею Чонгука. — Он принадлежал твоей маме, когда захочешь поплакать, вдыхай запах платка и тебе станет легче. — Хорошо, — кивнул головой мальчик. Полиция, прибывшая на место аварии, обнаружила двух обнимающихся детей рядом с горящим, а может уже тлеющем автобусом. Старший тихо пел песню, знакомую только ему, а младший — дремал на его руках. Джину было двадцать, когда муж сказал: «Чонгук потерял родителей, мы единственные кто у него остался. Я собираюсь усыновить ребёнка.» Джин не возражал, он подошёл к уставшему альфе и нежно обнял его, долго задерживаясь на разглядывании любимых черт лица. «Мы справимся, Чонгук вырастет счастливым человеком», — без капли сомнения шепнул омега. Шли годы и мальчик рос в гармонии с окружающим миром. Джин сдержал данное мужу обещание, они вместе вырастили счастливого ребёнка. Благодаря Кимам Чонгук никогда не чувствовал себя сиротой и гордо звал их родителями, но ядовитое чувство одиночества напоминало о себе старыми снимками, могильной плитой на старом кладбище и красным платком, который омега часто носил у себя на запястье. — У меня скоро концерт, вы с отцом придёте? — Чонгук затеял разговор, а параллельно с аппетитом жевал пуноппан сидя на холодном паркете в светлой студии. — То выступление на причале? — Джин наливал горячий какао из термоса, любуясь сыном. Чони стал удивительным омегой. Смуглая кожа из-за вечного солнца на Сицилии. Чуть длиннее волосы, вьющиеся локонами. Тёмные глаза и слегка рельефное тело. Только запах выдаёт истинную сущность Чонгука, но он такой же особенный как и все остальные в мальчике. — Угу, — закивал омега. — Я обязательно буду, а отец скорее всего не сможет. Вчера сказали, что он должен ехать в командировку. — Сколько его не будет? — недоеденный пирожок отправился обратно в пакет. — Два месяца. — А как же ты? — Чонгук посмотрел на круглый живот папы. — Скоро рожать, его не будет рядом? — Рожать через три месяца, — хохотнул Джин, поглаживая сына по голове. — Он обязательно приедет. Кимы долгое время не могли иметь своего ребёнка. Сначала все силы уходили на учёбу и Чонгука, потом добавилась работа. А со временем возникли проблемы со здоровьем. Джину удалось забеременеть только к тридцати годам, поэтому дитя стало желанным, долгожданным и любимым ещё до своего рождения.

***

Пока на одном конце города Сиракузы танцевал наивный мальчик, на другом — шла неустанная битва за власть. Мафиозные семьи делили Сицилию, разрывая её на части. Братья убивали друг друга, матери пытались спрятать своих детей от отцов, девушки выходили замуж за нелюбимых, а слово измена приобрело значение «смерть». Во мраке и жажде наживы коротал свои дни Ким Тэхен, единственный сын дона Лэличи из семьи КимДэла-Каруана. К двадцати четырём годам мужчина успел увидеть многое: как по щелчку ломали кости ворам, как отравляли колодцы во всей деревне, как сжигали поля урожая. Он знает цену человеческой жизни, знает что ради того чтобы выжил один, могут умереть сотни. Тэхен был рождён для жизни в смерти и, наконец-то, его время пришло. Альфа успешно занял место отца в семье КимДэла-Каруана два года назад, мужчина отказался от титула дона ссылаясь на то, что это пережиток прошлого. Ким Младший расширил бизнес, наладил торговлю с остальной Италией, помимо Сицилии, естественно не без жертв. Но цель у Ким Тэхена благородная, сквозь пущу мрака, он видит свет и желает — сохранить как можно больше жизней. Чтобы обычные люди могли спокойно гулять узкими улицами, а на задних дворах цветы росли, а не лужи алые образовывались. В своих стремлениях Тэхен много добился не без помощи близкого друга и по совместительству массаджеро — Пак Чимина. Семья Пак много десятилетий поддерживала КимДэла-Каруана. Дон Лэличи за верность щедро платил, но у сына другие методы. Тэхен предложил свою дружбу и заботу, что оказалось дороже денег. Чимин — омега, выросший в окружении альф. Он научился быть сильным, а своим оружием считал красоту. Острый ум и жандармом стоящий Тэхен за спиной не позволили Чимину пуститься в омут любви, сохранили для лучших времён. Когда они настанут? Ведь ещё до рождения быть массаджеро омеге назначино, следовательно покой может только снится. А парню другого не нужно, подольше бы не снился. По лезвию ходить опасно, поэтому Чимин предпочтёт бежать не касаясь острого края. Догонять, или убегать — единственное, что предстоит выбрать. А пока, старший на два года, Тэхен поможет с направлением.

***

— Где наш милый массаджеро? — альфа, в дорогом костюме-двойка и таких же туфлях от известного бренда, медленно опустился на диван. Выглаженная белая рубашка тесно ложится на крепкий торс, а движения гостя плавные и отточены, не зря в детстве на бальные танцы ходил прямая осанка до почти что тридцати лет сохранилась. Его широкая улыбка и белые зубы чертовски раздражают хозяина дома. — Будешь игнорировать меня? — не переставая улыбаться, спросил старший. — Хосэ, что ты здесь забыл? — Тэхен потянулся к журнальному столику и налил в пустой стакан красного вина. Он не игнорировал пришедшего, разве что нежелание разговаривать с помощником конкурента теперь так называют. — Чимина подождём? Я не хочу ещё раз ему рассказывать, — альфа забрал стакан и откинулся на спину. В доме Кимов просторно, даже такой незваный гость, как Чон Хосэ, чувствует себя уютно. Высокие потолки и окна на всю стену делают комнату больше и светлее, а вид и шум моря успокаивают. Не сразу подумаешь, глядя на дом, какие черти в нем обитают. А с другой стороны, разве в современном мире можно честным трудом на такие хоромы заработать? Чтобы море у твоих ног и сад на несколько соток, а на втором этаже терраса с видом на миллион, оранжерея возле виллы с цветами каких на Сицилии с роду не было. — Рассказывай, — Чимин ловко перепрыгнул через спинку дивана и сел возле гостя. — Эффектный выход, — Хосэ окинул взглядом шелковую рубашку и белые пряди волос, что гармонично сочетаются и дополняют друг друга. — Я наслышан о твоих порядках, Ким Тэхен. Честный бизнес и все такое, но скоро всему придёт конец. — Глупые угрозы от Минов, или проделки Юнги? — Совсем наоборот. В Милане зарождается что-то могущественное. Ни Кимы, ни Мины не выживут. Сделка — лучший выход для нас. — Тебе какой прок от нашего союза? — Я консильери семьи Мин-Дзаги. Не хочу видеть их крах. Просто знайте, чума совсем близко, они ходят в дорогих костюмах и мило улыбаются, а вечером наркотики толкают. Хорошие районы в бараки за считанные часы превращают. Мы живём в покое до тех пор, пока они на наши земли не позарились. — Кто они? — Я не знаю имени, Чимин. В этом то и проблема, — Хосэ осушил стакан, будто вина в жизни не пробовал. — Пока Сицилия условно считается нашей, предлагаю объединить силы. Иначе кто победит, Мины или Кимы, уже не будет иметь значения.

***

— «В темноте, шептал имя твоё, и вздыхал от наигранной страсти. Потерялся рассудок во мраке ночном, под покровом людского несчастья. В пропасть канули годы мои, Улетели на Юг, словно птицы. Я всё громче шептал тихое «помоги», И мечтал об одном: не влюбиться», — с выражением перечитывает несколько строчек Чимин, сидя на диване в гостиной. Три громких хлопка заставляют омегу подскочить от неожиданности, инстинктивно закрывая дневник. Из неоткуда появившейся Тэхен криво усмехается, опускаясь на кожаное кресло напротив омеги. — Мрачно, не знал что ты романтизироваешь реальность, — альфа тяжело вздохнул и растегнул пуговицы на пиджаке. — Серьёзно, после свадьбы не умирают. —Кто сказал, что я умирать собрался? — фыркнул младший. — И ничего тут романтизировать, позволь хоть ты свободой надышаться, а то Юнги доверия не вызывает. Все только и судачат о его жестокости и глупости. — Тогда откажись, — невзначай брошенное Тэхеном с кровью смешалось, будто это возможно. —Мы оба знаем — я должен. Прекрати говорить так, как будто у меня есть выбор. Нам нужен союз с Мином иначе могущество КимДэла-Каруана прекратится, а ты канешь в лету. — Неужели я настолько слабый? — Да, настолько. Без моей помощи дон Тэхен не проживёт и дня, — ядовито усмехается Чимин зная что задел друга за живое, акцентируя на слове «дон» и обоим все равно насколько грубо ответил младший, Ким терпеть не может весь пафос, составляющий его мир. — Засранец, — откидывается на спинку кресла, переплетая ноги на журнальном столике. Чимин прав, без него Тэхен пропадёт. Чимин прав, без союза с Минами КимДэла-Каруану уничтожат другие семьи. Чимин прав, в пропасть канут годы молодые, но они сами выбрали такую жизнь.