в белом плаще - я не вижу деталей

*** — Я ведь просто хотел как лучше. И я всегда поступаю так, как должен, да?       Дохлая муха явно не собиралась отвечать на очередной вопрос уже поднабравшего Голоса Совести. Несмотря на это, уронив голову на стол, он продолжал старательно допытываться ее, ища ответы на все мучавшие его вопросы. К счастью, пока ни на один из них она и не ответила, а значить мысль о том, что Голос не сошел с ума, была не так уж безосновательна. — Ты молчишь, они всегда ищут отговорки. Нет бы кто-то честно подошел и сказал, что думает. Ну или что я не так делаю, а эти пи… Ну или мне пора белые доспехи снять, а впрочем, если за них умереть нужно, пусть меня убивают, я ж не тряпка какая-нибудь, чтоб под них прогибаться… Нееет я опять про него вспомнил. Вот он прогнулся. И идиот. Мы бы ведь сейчас могли вместе город защищать, а он не только меня, а ГОРОД предал. Понимаешь, о чем я?       Если считать, что молчание — знак согласия, то муха не только понимала его, но уже на протяжении долгих часов соглашалась с пьяным нытьем великого спасителя города. — Этот придурок! Я убью его! Лжец! Предатель! - процедил он сквозь зубы.        Немного успокоившись и отпустив тревожные мысли, он погрузился в воспоминания. Там был теплый бриз, тонкий месяц над подрагивающей водной гладью и мириады звезд. Он помнил, как мирно плыла над ним год за годом вереница созвездий — знакомый зодиак. Сейчас за облаками его было не разглядеть. Над городом уже давно висит не уходящая пелена из туч. Кто-то говорил, что это собирается грандиозная гроза. А ведь раньше гроз не было. С тех пор, как Король исчез все изменилось. Хотя начались эти изменения наверняка гораздо раньше. Голос помнил царившие перед этим в городе необъяснимые страх и тревогу перед разраставшейся лихорадкой безумия. Откуда она пришла? Когда начали исчезать, прятаться надежды, когда мечты, обезумев, начали превращаться в демонов, что он — Голос Совести, мог сделать? Как мог спасти город от этой болезни?       Голос помнил, как было тепло под солнцем, как веселили надежды, как добры были к трем главным опорам города, к трем голосам, мечты, да и все жители. И тот, кто теперь зовется Ненавистью… Его старое имя уже не звучит, может потому, что тот, кем он был раньше, мертв? Тогда точно для Голоса Совести не было причин жалеть того самозванца, который занял место его старого друга. А куда делся четвертый? Тот, кто был с ними всегда? Ведь это из-за него Голоса и город так изменились. Время стерло его имя, оставив только прозвище. «Метагерой», вроде?       Но чем дальше от того времени, тем меньше становилось вокруг добра и света. Все улетучивалось куда-то. Город становился все менее безопасным для Совести и тех, кто еще надеялся вернуть ему прежний облик. Когда рухнули две опоры, Голос Совести остался последней для всех светлых созданий. Но с каждым днем последних становилось все меньше и как бы ни старался, сколько бы усилий ни прикладывал, Голос не мог этого изменить.       Так что причины пить и болтать с мертвой мухой у него были. — Ты не поняла. Ты идешь со мной. — С такой псиной тупой и последний гомик не пойдет, а девушка тем более. — Ну так ты шмара, а не девушка. — А ты пидор, но тебе это ко мне приставать не мешает.       Голос вернулся к реальности и обнаружил на крыльце две фигуры. Пьяный парнишка прижал к стене не менее пьяную даму. Порыв благородства не мог не взыграть в Совести, и он направился к ним. — А ты хуле тут застыл? — бросил парень подошедшему Голосу. — Прошу вас: следите за выражениями. Здесь дама. -Ой завались. Рыцарь блять. Сама разберусь. — Слышал? — А ты чо встрял, пес? Я еще не договорила.       Парень, промазав мимо груди девушки попал ей кулаком по плечу. Она же, не оставаясь в долгу, впилась ногтями в его руку и щеку, но пьяное тело этого, казалось, и не почувствовало. Тогда уже Голос Совести, прицелился и с силой зарядил по голове парню. От удара тот повалился на землю, а Голос почувствовал, как резкая боль расползается от плеча до кисти. — Ой, а ты иди нахер отсюда, пока я стражу не позвала! — Тише! Я просто хотел помочь! Вы не ранены? — Я же сказала: нахер пошел, оглох что ли?! Стража!       Голос стоял ошарашенный, не совсем понимая, что происходит в голове взбалмошной девицы, но, когда из-за угла показалась стража, понял, что ему пора бы убираться отсюда. Девушка же, заметив испуг в лице Совести, хищно злорадно улыбнулась и делая вид, будто осматривает упавшего парня, стала спокойно изучать содержимое его кошелька и стягивать немногочисленные украшения.       Голос Совести побежал прочь от таверны, в один переулок, затем в другой. Он множество раз врезался в стены, но это нисколько не умерило его пыл и не успокоило страх от чувства, что преследователи вот-вот настигнут его.       Он замедлился и перешел на шаг, начал накручивать себя: он думал то про бросившие его голоса, то про неминуемую гибель города, то про все погибшие надежды, то про собственную ничтожность, так, что душа в нем уже не находила себе места и Голос снова бросился бежать.       Он ведь все сделал правильно, так почему чувствует себя грязным, обманутым и бесполезным? Почему ему кажется, что он в городе один и что он не его опора, он здесь лишний, презренный, проклятый всеми и лишенный всех сил. Эти вопросы нависли над ним, разъедали его и мучали. Он опять оплошал, снова провал, как и каждый раз. Все что он делает или приносит вред, или не меняет ничего, так получается? Тучи на небе темнели, сгущались и опускались ниже к земле, набухая от копившихся в них слез дождя. Голос больше не чувствовал, как город зовет его на помощь, наоборот: дух города словно гнался за ним, как бешеный пес, желая растерзать в клочья и раздавить всей тяжестью своей злости, горя и безумия. Стены домов стискивали его, мешая дышать и ветер завывал под крышами, как раненый зверь, изнемогавший от ярости и отчаянья. ВЕДЬ ЭТО ГОЛОС СОВЕСТИ НЕ СМОГ СПАСТИ ГОРОД. Весь свет, счастье, хранимые Совестью доблесть, честь и верность долгу не могли помочь ему сейчас, не могли защитить и спасти главного защитника и спасителя, от ужаса надвигающейся бури и приближающегося безумия.       Ему повезло споткнуться о торчавший из брусчатки камень и упасть за наставленные на углу мешки прежде, чем он вылетел на перекресток. Голос по началу не шевелился, но полежав немного сел, ощущая в голове абсолютную пустоту. -… так не спокойно. Призраки прошлого разбушевались за стеной, а здесь, в его стенах, еще более отбитые из них подрывают порядок. — Я понять не могу, раз они так мешаются, почему их поймать не могут? -Говорят, одного недавно подстрелили. Они как крысы. Прячутся по домам и подвалам среди нормальных людей. А если загнать в угол кусают так, что и с жизнью попрощаться можно. — Так и травить их нужно как крыс! — Всех людей допрашивать будешь? — Я бы устроил большие проблемы всем, кто хоть как-то с ними связан, чтобы страх навести, тогда бы единицы продолжили им помогать, а без помощи жителей они задохнутся. — Что будет, то будет, не мы здесь реша…       Два демона прошли мимо. Голос Совести слышал их, сидя за мешками. Они его крысой назвали?.. И шута… А может так и есть. Совесть уже не был уверен в обратном. Он чуть не вскрикнул, когда, отвернувшись от удаляющихся демонов, взглядом зацепил на дороге бледный силуэт со стрелой в шее. Видение мгновенно исчезло, но Голос уже не мог перевести дыхание. Боль, ненависть и тоска переполняли его, заставляя сердце биться чаще. Голосу казалось, что он задыхается, тонет в серой пене низких облаков и густом воздухе. Он засмеялся. И при том заплакал. Одновременно. И не мог остановиться, как ни пытался сдержать себя. Голос не хотел, чтобы город видел его таким: ничтожным, слабым и пустым, а поэтому уткнулся лицом в колени и укутался с головой в плащ. А может он вправду псих, злодей? Главный враг города?! — Я РАЗРУШАЮ ГОРОД, ДА?! Ты еще не видел, что творят настоящие безумие и хаос, то, что Я сдерживаю! Смотри…       Крик превратился в еле слышный шепот. Голос не видел и не понимал ничего, ему просто хотелось убить кого-нибудь, отомстить всем тем, кто не считал его и его друзей за людей. Пусть они считаются с ним! Пусть знают, что силы света не бессильны, пусть боятся!       Неподалеку от того места, где был сейчас Голос, находился склад. Там хранились основные припасы города, и он прекрасно знал это, как и короткий путь. Он ощущал, что делает что-то не так, но буря в нем заглушала все. Ход в хранилище был ему известен: придурки стражники ни разу не видели, как шут крадет там припасы. И больше не увидят…       Смола, какая-то доска, тряпка и немного жажды разрушения. Голос все отчетливей понимал, что делает, но появлявшиеся следом приступы страха и злобы вгоняли его обратно в бред. Он мысленно пытался убедить себя в необходимости того, что делает, оправдать приступ жестокости… -Дело есть дело… Если вам нечего будет есть, если вы сдохните от голода, город очистится, и все поймут…       Он все шептал и бормотал что-то, пока наконец адский красный цветок ни запылал лучами, пышностью и жаром сравнимыми разве что с разгоревшимся закатом. Огонь казался Голосу золотым даром, последней искрой потерянного солнца, которое так долго ждали в городе и которая должна была зажечь вновь его сердце. Зажечь… Пламя быстро расползалось по деревянным стенам, ящикам и холщовым мешкам. Голос с наслаждением наблюдал, как пламя выжигает то, что он теперь всем сердцем считал заразой. Жар великого костра, лес бушующего пламени вокруг. Король ушел, отвернувшись от солнца, пускай теперь его демоны смотрят, что бывает, когда порождения света сгорают в нем!       Голос Совести бросил факел. Дело было сделано, и никто уже не мог остановить стихию. Голос опустился на пол. Сдаться и погибнуть здесь? Что с ним? Разве он мог бы поступить так? ОН — последняя опора города, умрет здесь, даже не попытавшись спастись?       Последняя мысль кольнула Совесть. Она-то точно не совпадала с его любимым правилом и девизом — «меня так просто не убьешь». Он метнулся к тайному ходу и успел скрыться как раз перед тем, как обрушилась крыша. Голос остановился в одном из переулков. Пока он возился с факелом начал накрапывать дождь. Жажда разрушения медленно сменялась осознанием произошедшего. Он, кажется, сделал сейчас что-то очень нехорошее… Еще немного времени и наблюдения за сбегающимися к горящему складу демонами. Он явно сделал что-то не так… -Ты… Я бы хотел пошутить, но… Это же не ты сделал, верно?.. Совесть натянуто улыбнулся, почувствовав остатки смолы на руках и заметив пару пятен на плаще. Шут смотрел на него с испугом и ждал ответа, боясь нарушить тишину. — Я… -Ты… Мы же сами берем отсюда припасы! Идиот, как ты… Что-то не так. Тебе следовало остаться. Почему ты не слушаешь нас? — Потому что ваши советы перечат моим принципам. Мне плевать на них, — Совесть не слышал своего голоса, он говорил тихо, монотонно и крайне спокойно. Слабость и тепло, наполнившие тело с последними несколькими кружками, до сих пор не покинули его и развязали язык. — Зачем?.. С тобой не все в порядке. Нам нужно идти. Пойдем к Господину Мраку, он поможет… — Ты не понял? Лучше уходи. Забудь обо мне. Теперь я один. Прочь! — последнее было сказано неожиданно твердо, а в глазах Совести вновь блеснула игравшая в нем недавно злость.       Рука Голоса схватила пустоту там, где должна была быль рукоять меча. Шут без резких движений постепенно отошел от Голоса, боясь, что, не обнаружив меча, тот решит наброситься на него с кулаками или первым, что подвернется под руку, и убежал. Совесть молча наблюдал за ним пустым взглядом. Он не хотел больше знать никого и не хотел, чтобы кто-то знал о нем. Он не хотел больше разочаровывать шута, одергивать сектантов, чтобы завершить очередное дело своей глупой выходкой, подставив всех. Если на кону стоят чужие судьбы, пусть лучшее более надежные люди станут опорой города, а не он, не выдержавший по итогу груза ответственности, так легко сорвавшийся и принесший вдруг столько вреда. Пустота снова заполнила Совесть. Все что он хотел — уснуть и не просыпаться. Может так было бы лучше для города?..       Дождь стал ливнем, вскоре стеной разрывавшим воздух и с грохотом разбивавшим крупные капли о камни улиц. Погрузившийся в омут сна Голос уже не видел и не помнил ничего.