Случилось так

Через открытое окно сочился свежий, чуть прохладный воздух и на лице Антона появлялись первые лучи солнца из-за неимения абсолютно никаких штор. На улице было так тихо, будто они вовсе одни в этой небольшой деревушке. Даже петухов не было слышно, но можно догадаться, что эти изверги орали гораздо раньше. Парень по жмурился, но открывать глаза не спешил, хотя давно уже не спит. Ему хочется насладиться этим моментом, прямо как в детстве, ведь деревня — лучшие воспоминания, которые у него остались. Он нигде не проводил на столько много времени, как в этом богом забытом месте. Ему в целом не особо нравилась городская суета, но увы, где жить, не спрашивали, хотя парень, будучи маленьким, пару раз пытался уговорить родителей оставить его здесь. Только раньше он просыпался от запаха бабушкиных пирожков или каких нибудь блинов, а сейчас от запаха перегара от соседа и себя самого. Взрослеет, что сказать. Шастун планировал проваляться так и дальше, копаясь в своих былых воспоминаниях, если бы Арсений не начал его толкать. Юноша открыл глаза и медленно повернулся, смотря на друга в полу сидячем положении. Он выглядел прямо как в их первую встречу: помятый, вонючий и очень заспанный. Его волосы были сильно взъерошены, где то чуть влажные от пота. Только сейчас Антон заметил эту россыпь родинок по всему торсу и плечам, не забыв подметить, что форма у парня довольно хорошая, но вслух он об этом точно никогда не скажет. Завидует. Кожа Арсения выглядела на столько мягкой и нежной, что невольно хотелось прикоснуться, ощутить ее, хотя наверное, пока они спали, Шастун успел сделать это и не раз, учитывая то, в каких позах этот дурень спит. Попов немного причмокивал, пытаясь смочить рот хотя бы слюной и этот его невинный вид и впрямь напоминал маленького воробушка, такого же неуклюжего, но очень милого. — Ты проснулся? — А голос не как у воробушка. Антон даже покривился от резкого охрипшего голоса друга. Нет, он не плохой, просто очень резкий и звонкий. — Проснулся, — Шастун принимает такое же полу сидячее положение и чуть подтягивается, поднимая руки наверх, — Сколько время, интересно. Юноша чувствует, как противно сухо во рту, будто ночью в него засыпали песка и заставили проглотить. Но голова, на удивление, не болела. После охоты если живым просыпаешься, уже хорошо, а тут кроме сушняка ничего нет. Видать правда самогон деда творит чудеса, может он еще гастрит какой нибудь лечит, тогда бы точно хлебал вместо воды. Антон поднимается с кровати, надевает шорты и медленно спускается вниз, не заботясь о том, чтобы заправить кровать или хотя бы умыться. Арсений за ним не следует, он мальчик правильный. И кровать заправил, и умылся на уличном умывальнике, и даже оделся в свою футболку с шортами, но где кинул обувь не помнил, походит босиком, для ног полезно. Парень выходит из дома, останавливается на крыльце и машет головой, в поисках Антона, быстро находя его вдалеке огорода, почти в самом конце. Он видит, как парень прыгает туда-сюда около деда, что согнулся в три погибели над грядкой и явно активно дискуссировал, пытаясь что то доказать. Максим Олегович медленно поднимается, смотрит на парня долго, грозит пальцем, а после засовывает руку в карман и вручает что то внуку. Тот радуется так, что аж подпрыгивает, разворачивается и бежит по узкой тропинке между грядок, да так активно, что в моменте спотыкается и ныряет носом прямо в землю. Арсений заливается хохотом, но Антон встает, стряхивает землю и поднимает ногу, и юноша видит, что резиновый тапочек съехал чуть не на голень ноги, добивая Попова и он правда думает, что сейчас умрет от смеха. Шастун добегает до друга в одном тапке и крутит около глаз ключами непонятно от чего. — Ща тапок сниму и расскажу, — Антон плюхается на зеленую полянку около крыльца и начинает стискивать резину с ноги, но поднимает голову, когда понимает, что тапочек не очень то и хочет слазить, — Блять что делать, — Парень обхватывает его уже двумя руками, пытаясь стянуть, но ниже щиколотки он не опускался. — Ну давай разрежем, сбегать за ножницами? — Арсений вытирает с глаз слезы от смеха, но каждый раз, глядя на Антона, начинает хохотать снова. — Ага блять, чтобы дед мне въебал? Тут каждый тапок на вес золота, — Юноша кряхтит, сидя на траве и уже начинает паниковать, — Тащи масло, я хуй знает. Арсений мог бы попытаться помочь Шасту руками, но не стал наводить еще большей паники, быстро забежал в дом и так же быстро вернулся с бутылкой подсолнечного масла, садясь рядом с другом. Он быстро открутил крышку и не слушая Антона с его «по чуть чуть лей», вывалил пол бутылки на ногу и отставил ее в сторону. — Так дебил, сиди не двигайся, я тяну, — Попов берет злосчастный тапок в обе руки и начинает тянуть, не хватает только дедки, бабки, внучки и так далее по списку. Парень честно пытается не смеяться, ведь понимает, что другу вообще то больно, но выходит так себе. На столько комичной ситуации у него никогда не было и он даже не знает, благодарить вселенную за такой опыт или бежать куда подальше от такого неуклюжего Антона. Размышлял парень недолго, спустя буквально пару секунд он со свистом вытаскивает резину что аж сам отлетает, падая на спину. Теперь уже Антон заливается хохотом. — Так что за ключи? — Арсений поднимается и кивает на карман, в котором находилась связка, продолжая сидеть на траве. — Щас, погоди боец, — Шастун встает, бредет к ржавой бочке с водой, которая была там посредством дождей и полностью окунает в нее ногу в масле, пытаясь отмыть. Выходит не очень, но спустя некоторое время все-таки получается. Больше тапки с открытым носком он не обует, в пизду. Юноша просит Попова выйти за калитку на дорогу и ждать там, соглашается он не сразу, но выполняет прихоть после фразы «это сюрприз». Он послушно ждет, попутно завязывая шнурки и, подняв голову, видит как из открытых ворот выезжает старая, скрипящая, смердящая жигули, которая чудом не глохнет. Антон выворачивает на улицу, останавливается и выглядывает из окна. — Прыгай малышка, — Шастун жестом указывает друга залезть и отправиться с ним в прекрасное путешествие, но с учетом того, что за их жизни он не отвечает, — Ну, как тебе? — Еблан, ты водить хоть умеешь? — Арсений покорно устраивается на соседнем сиденье, оглядываясь. Машине явно лет раза в два больше, чем им двоим вместе взятым. Старенькая панель, на которой уже слазит краска, облезшие коврики под ногами и грязные окна. В целом, для деревни, аппарат нихуя себе. — Неа, — Антон лыбится во все тридцать два и пристегивается, — Разберемся, — Он аккуратно давит на газ, но машина все равно с рывком поддается вперед, заставляя парней чуть качнуться. — Блять, только не в канаву, прошу, — Попов держится руками за все, что видит, но со второй попытки Антон все-таки газует плавнее и парень немного расслабляется. Немного проехав, страх за свою жизнь вроде начинает уходить и брюнет даже осмеливается крутануть ручку, отвечающее за окно, открывая его до конца. Он чувствует как легкий ветерок обдувает его волосы и как болит его жопа, ведь Шастун не Шастун, если не соберет каждую кочку, что ему встретится. Но на самом деле, это не так важно, ведь Попов правда даже не мечтал о таком красочном лете, пусть и прошло всего две недели с его начала и с их, собственно, знакомства. Наверное, он и подумать не мог, что с кем то сможет на столько искренне веселиться и чувствовать то самое наслаждение от жизни. Вспоминая своих старых друзей, которые зачастую общались с ним из какой либо выгоды, он часто слышал с их стороны слова о том, какой он скучный и душный, а тут Антон. Просто Антон, который не осуждал его, даже если тот слишком сильно умничал или отказывался от какой нибудь авантюры из-за своих страхов и здравого смысла, которого, кстати, у второго будто вообще не было. Это, как говориться, самая настоящая «любовь с первого взгляда», только в их случае дружба. Арсений знал, что их встреча была точно не случайной. И пусть верить в судьбу или какую нибудь вселенную по бабски, по пидорски или что то в этом роде, его это не особо волновало. Он ни с кем не проводил так время, да что там, даже Позов, такой же, казалось бы рациональный человек, иногда подшучивал над Арсом и его «скупердяйством». Антон отвлекает Попова от раздумий, включая радио и весь салон наполняется старой американской песней. Радио видать здесь тоже только деревенское. Шастун, узнав песню, начинает резко подпевать, повышая голос, стараясь с пародировать женский и с его ломаным английским звучит это на столько смешно, что Арсений хватается за живот, пытаясь успокоиться от сильного хохота. Антон выставляет руку через открытое окно и берется за крышу, прямо как какой нибудь батя, разгоняется и смотрит на друга, снова подпевая припеву. Сам улыбается и смотрит так тепло и Попов подмечает, что хочет запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь. Они доезжают до перекрестка, быстро разворачиваются пока нет машин и заворачивают на обратную дорогу. На улице начинает понемногу смеркаться и парень сбавляет газ, будто сам хочет, чтобы именно этот день подольше не заканчивался. — Я мог бы отвезти нас на водохранилище, но думаю вода еще не прогрелась, — Наконец разрушает тишину юноша, не считая его нелепого пения, — В следующий раз отвезу тебя, хочешь? — Антон смотрит на соседа и в глазах буквально читается надежда на то, что следующий раз правда будет. — Хочу

***

Парни вернулись как раз к ужину, намотав еще пару кругов до магазина и обратно. Арсений даже предлагал заехать, взять пива (в деревенских то ларьках продают?), но Шастун остановил его, напомнив, что дедушка обижается не в шутку на любой другой спирт, помимо самогона. Вообще, Антон часто упоминал дедушку в разговорах с другом. Ему было так жалко, что он не может просто приехать и остаться здесь, с ним. Парень часто рассказывал про то, какой Максим Олегович человек, как он переживал из-за потери бабушки и как ему одиноко одному в пустом доме. Попов пообещал приехать еще раз и остаться на подольше. Этого обещания хватило, чтобы шатен улыбнулся и поблагодарил собеседника. — Ну наконец то! А я вам ужин наварганил, — Снова стол на полянке, снова бутылка спиртного. Дед себе не изменяет. Юноши подошли и мирно уселись на соседние стулья, сразу начиная есть что то вроде солянки, — Знаете как домашний самогон делается? — Шастун не сомневался в своем кровном родственнике. Вот ни капли. Следующие минут сорок дед объяснял как эта бурда вариться, будто у каждого из них дома стоит самогонный аппарат и огромное желание его хуярить каждый месяц. Но что взять с Максима Олеговича, его это пойло между прочим кормит, причем в прямом смысле, он ведь его всей деревне продает. — Дед, а тот магнитофон еще не крякнулся? — Антон отодвигает уже пустую тарелку и встает из-за стола. — Еще б он крякнулся! Посмотри на подоконнике, — Шастун лишь кивнул и отлучился в дом, выходя уже с большим прямоугольником. Парень поставил его на самый край стола, выдвинул эти смешные антенки и начал настраивать, пытаясь поймать радио. Как раз то, что играло в машине. — О! В Багдаде все спокойно! — Арсений буквально подрывается, крутит проигрыватель, чтобы сделать погромче и начинает дрыгаться, пытаясь танцевать. — О боже, Арс! — Шастун хихикает, но быстро присоединяется, пристраивается рядышком и танцует еще хуже, учитывая его длинные конечности. Парни отплясывают в ритм, попутно смеясь, пока дедушка хлопает в ладоши, подбивая их не заканчивать этот веселый вечер. Музыка сменяется на более мелодичную и Антон снова показывает свои навыки корявого пения, провожая взглядом уходящего спать деда, позже замолкая. Друзья так и сидят, плечом к плечу, слушая старые, но такие знакомые песни, изредка поворачивая голову в сторону друг друга.