Часть 2
16 июля 2021 г., 12:50
В небольшой студии в центре Санкт-Петербурга пахло свежими цитрусами с нотками корицы. На большом когда-то белом столе лежало множество долек апельсина, лимона и лайма. Рядом валялись кисти для макияжа, тени и прочие инструменты визажиста. На краю стола стояла небольшая колонка, из которой доносилась спокойная мелодия. Где-то в углу комнаты раздался щелчок фотокамеры.
— Подними голову немного вверх, — послышался полушёпот Димы.
Юноша немного отошёл и посмотрел на общую композицию. Перед ним на табуретке сидел Тихон в бледно-бежевой рубашке и коричневых широких штанах. В одной руке он, словно сигарету, держал палочку корицы, а в другой руке, которая была приподнята чуть выше головы, лежали аккуратно сложенные кусочки свежих фруктов. К лицу парня были так же приклеены тонкие дольки, их отлично дополняли жёлто-оранжевые румянец и тени.
Дима прищурил взгляд и, немного подумав, подошёл к Тихону. Он убрал розовую прядь волос за ухо и поправил воротник рубашки. Парни проводили фотосессию уже больше двух часов и оба устали. Юматов сделал ещё пару снимков и объявил об окончании съёмок.
— Думаю, мы хорошо поработали, — произнёс фотограф, бережно снимая с парня грим.
— Даже не знаю. В тебе я не сомневаюсь, но я, как мне кажется, выложился не на полную.
— Да брось, — Дима положил руку на острое плечо. Тихон вздрогнул. Он уже привык к прикосновениям своего фотографа, ведь юноша очень часто поправляет его во время съёмок, прямо как несколько минут назад. Но вне работы прикосновения Димы были особенно нежными и осторожными, от чего сердце порой пропускало удар, — Ты всегда прекрасен в объективе камеры.
Тихон хотел прикрыться руками, но вдруг вспомнил, что на них всё ещё был липкий цитрусовый сок, так что он просто отвернул голову, пытаясь скрыть нахлынувший румянец. Но прятать что-либо было бесполезно. Дима видел всё. Он всегда замечал то, как Тихон реагирует на него, что очень забавляло и умиляло юношу.
— И тему ты выбрал замечательную, — сказал он, вытирая сок с тонких пальцев, — Завтра моя очередь.
— Тогда жду сегодня вечером сообщение о том, что мне нужно будет взять с собой завтра.
Тихон надел кроссовки и накинул на плечи ветровку.
— До связи, — парень обнял друга и отправился домой.
— Пока, — только и успел ответить юноша.
Дима закрыл глаза и, улыбнувшись, облокотился на стену. Он заметил, как часто начал делать комплименты другу. Юматов всегда спокойно относился к людям с «нетрадиционной» сексуальной ориентацией и никогда не понимал гомофобов. Сам юноша не причислял себя ни к одной из ориентаций, даже к гетеро. Он просто знал, что ему нравятся девушки, но догадывался, что его жизнь может измениться. И тот самый момент настал. Впервые он встретил кого-то, кто бы так сильно привлекал его внимание. Вокруг него всегда было много потрясающих людей, но Тихон затмил их всех. А затмил их он своей искрой. Зорин не любил себя, боялся всего мира, что окружал его, но, несмотря ни на что, шёл к своей цели. Он решительно проходил через трудности, самой страшной из которых была — полюбить себя. Тихон боролся не с миром, он боролся с самим собой, пусть этого никто и не видел. Но Дима видел, он видел абсолютно всё. Смущение от малейшего прикосновения, взгляда. Каким бы жизнерадостным не пытался казаться Тихон, юноша знал, что внутри ему было некомфортно. Дима видел всю эту неприязнь к миру, к себе и так хотел закрыть Тихона от этого. От боли, он отвращения. Но не мог. Он боялся, что сделает только хуже, что испортит не только отношения с другом, но и его жизнь.
Дима часто встречал ужасных людей, считавших себя богами, чьи ноги нужно благословить за то, что они ходят по земле. но никогда прежде он не встречал настолько прекрасного человека, ненавидящего себя чуть ли не всей душой. Он будто знал, что Тихон чувствует ненужность, словно его никто не любит, поэтому ему так хотелось показать, насколько он ему дорог.
***
На следующее утро Тихон впервые за долгое время проснулся в приподнятом настроении. Ему наконец-то приснился не кошмар! Вместо темноты и жгучей холодом пустоты был… Дима? Тихон сел на кровати и стал вспоминать свой сон. Вот он идёт по коридору того самого здания, где его одногруппник снимает студию, заходит в чёрную дверь и падает в тёплые объятия. По его щекам катятся слёзы. Но не те, что обычно появляются в его снах. Эти не приносят боли, лишь спокойствие и умиротворённость. Весь оставшийся сон состоял из сплошных воспоминаний, где Дима бережно касался его, будто то поправление спавшей на лицо пряди или нанесения грима. Тихон покраснел и уткнулся лицом в подушку. Он знал, что неровно дышит к другу, но до последнего убеждал себя в том, что это просто влюблённость, которая должна была вскоре пройти. Все свои такие влюблённости Тихон спокойно забывал через неделю, но эта идёт уже чуть больше трёх. И Зорин закрывал на неё глаза до последнего, говорил себе, что это скоро пройдёт, что всё будет так же, как и обычно. Тихон боялся говорить кому-то о том, что он чувствует. Он страшился недопонимания и отстранения друзей. Но самым ужасным было то, что Тихон ни разу не был в отношениях, потому что считал себя недостойным. Недостойным даже жестокого абьюзера. И, конечно, это было не так. Тихон был замечательным человеком, который умел поддержать приятный разговор и никогда не задавал лишних вопросов. Как бы часто друзья не говорили ему о том, насколько он хорош, у Тихона навсегда останутся свои комплексы. Зорин знал, что его ценят, но никогда не слышал слово «люблю» в свой адрес, поэтому недооценивал себя. Парень полдня думал о своих чувствах к Диме, даже чуть не забыл о встрече. Он быстро собрался и отправился на студию. На месте его уже ждал Дима. Зайдя в квартиру, Зорин тут же почувствовал тепло любимых рук, что обняли его прямо на входе, будто Дима всё это время сидел под порогом и ждал его. Всё было как в сегодняшнем сне, так же уютно и ласково. — К чему такие нежности? — почти шёпотом спросил Тихон, чувствуя, как нежные руки отпускают его. — Даже не знаю, — кратко ответил Дима и подошёл к столу, разбирая принесённый им пакет. — Кстати, ты вчера не просил меня ничего приносить, даже не написал, какую одежду надеть, так что принёс собой несколько вещичек. — Не было нужды. — Ладно, тогда что мы сегодня будем делать? Ты меня так заинтриговал своим «будет кое-что особенное». — Я уже жалею, что написал это. — А что так? Дима сел на край стола и потёр переносицу, зажмурив глаза. — Я вчера немного выпил, после чего мне в голову пришла просто «гениальная» мысль. Настолько она гениальная, что мне говорить об этом стыдно. Но я уже написал тебе, так что пути назад не было, всё равно у меня дома уже было всё необходимое для этой съёмки. — Не таи! — жалобно простонал Тиша, сгорая от любопытства. — Ты только не кричи, пожалуйста. И не говори, что я извращенец, я и сам об этом знаю, — после данной фразы глаза парня стали размером с пятирублёвые монеты. Он и представить не мог, что там такое Дима мог придумать, — Моя идея заключается в том, что на тебе не будет одежды, хотя ты можешь оставить низ, если, конечно, не убежишь. А на твоём теле будет множество следов от поцелуев, у меня как раз есть ярко-алый оттенок помады. Я бы хотел снять данную сцену на фоне окна, сейчас как раз идёт дождь, думаю, что будет красиво. Так же было бы неплохо зажечь несколько свечей, что придаст картинке больше страсти и романтичности, — Дима посмотрел на поражённое лицо Тихона, юноша уже был готов ко всему, — Ты можешь меня ударить, если хочешь. — Я не хотел бы раздеваться, но ведь эти фотографии останутся только между нами, так что я спокоен. — Так тебе нравится эта идея? — Конечно! Она замечательная. Я уже представляю, как это будет выглядеть. Но у меня вопрос: как мы будем следы от помады? Неужели у тебя есть слепок чьих-то губ? — В этом-то и проблема. Я был пьян и даже не подумал о том, как мы это сделаем. Это бы мог сделать я, но не думаю, что ты будешь за. — Почему же? — Дима вопросительно посмотрел на друга. Тот сделал то, что делал всегда, когда сильно смущался: покраснел и закусил губу, немного отвернув лицо в левый бок. Как же Юматову нравилось это выражение лица. Эти черты, которые тали в себе загадку и небольшую нотку игривости, — Это ведь ради фотосессии, так? Я готов. К тому же, почему мне должны не понравится поцелуи? — Не знаю. Потому что ты, вроде как, не очень любишь, когда тебя касаются. — Почему ты так решил? — Просто… когда я тебя касаюсь, ты так вздрагиваешь, будто тебе неприятно. — Не правда! — вскрикнул парень, а потом опомнился, — Я к тому, что мне не неприятно от твоих прикосновений. Я просто не привык, что меня кто-то касается, вот и всё. И я не против поцелуев, если это ты, — только через несколько секунд до Тихона дошло, что он сказал, — Если это ты… делаешь для съёмки. — Тогда я могу начинать? — Да. Дима стал ждать, когда Тихон снимет свой верх. Он терпеливо стоял у косметички, отвернувшись от парня. Ему так хотелось обернуться и посмотреть на Зорина, но он не мог, пока Тихон не даст согласия, он слишком сильно уважал его. Дима до сих пор не понимал, почему Тихон так просто согласился на эту съёмку, а главное — на поцелуи Димы. Неужели парень такой податливый и доступный? Нет, Дима не верил, всему должно было быть объяснение, которое он выяснит чуть позже. — Я готов, — раздался дрожащий голос сзади. Дима быстро выбрал нужную помаду и обернулся. Перед ним на подоконнике сидел Тихон, сжавшийся в клубочек. Его и без того длинные руки и ноги казались длиннее и тоньше. Пусть Юматов и сказал, что Тиша может ставить низ, но тот решил снять штаны, оставшись в одних телесных боксёрах и длинных гольфах, которые доходили почти до колен. Дима сглотнул накопившуюся во рту слюну и подошёл к подоконнику. — Надеюсь, тебе не будет холодно, но ты правда так хорошо смотришься на фоне мокрого окна, — слова сами вырывались из уст, — Прямо под подоконником горячая батарея, а вокруг тебя будут гореть свечи. Но всё равно скажи, если замёрзнешь. — Хорошо. Дима зажёг несколько длинных свечей и расставил их вокруг парня. Он открыл колпачок красной помады и, достав зеркало, стал аккуратно наносить продукт на свои губы. Чувства были не такие уж и необычные, ведь Дима часто пользовался гигиенической помадой в время зимних холодов. Намазав несколько слоёв, чтобы помады хватило на подольше, юноша подошёл вплотную к своей модели. Он посмотрел на Тихона хищными глазами. Ему хотелось просто забить на фотосессию и сделать Зорину хорошо. Он хотел полностью окутать парня лаской, чтобы он почувствовал, как сильно Дима может любить. Но отвлекаться было нельзя. Юноша аккуратно положил одну руку на подоконник, а второй провёл по плоскому животу парня. Тот сразу втянулся, покрывшись мурашками от холодных рук, а может и не только от них. Юматов наклонился к нежной коже и слегка коснулся красными губами, оставляя после себя еле заметный след. Следующие отметины были ярче, больше, Дима прижимался губами к телу всё плотнее и плотнее с каждым поцелуем. Он даже не заметил, как стал гладить бока парня, пока тот подрагивал от его нежных касаний. Дима прошёлся поцелуями от самого низа до и без того красных сосков. Внутри всё кипело. Фотограф уже не смотрел на то, где именно оставляет следы, ему было не важно, насколько сильно те или иные отпечатки портят композицию. Он оставлял всё больше и больше поцелуев, изредка обновляя помаду на своих губах. Стоило Диме дойти до шеи и ключиц, как Тихон, не выдержав, вцепился пальцами в волосы юноши, прижимая его к себе ещё плотнее, и тихо застонал. Дима ласкал тонкую кожу, параллельно исследуя руками тело парня. Он наблюдал за его реакцией и смотрел, какие места ему нравятся больше всего. — Можно я тебя слегка укушу? — горячо прошептал Дима на ушко. — Для съёмки? — Для съёмки. Они оба понимали, что уже перешли ту границу, и делают это нихера не для съёмки. Дима вцепился зубами в шею, от чего Тихон протяжно застонал, ещё крепче хватаясь за затылок юноши. Юматов оставил несколько засосов и отстранился, чтобы посмотреть на красоту, которую он сотворил. Тихон уже не сжимался. Он лежал на подоконнике весь в помаде и укусах. Возбуждённый и смущённый. И пусть Тихону не нравилось его тело, сейчас ему было плевать. Сейчас он хотел отдаться тому, кому действительно нравится он и его тело. Дима аккуратно погладил Тихона по щеке и стал приближаться. Он пытался себя остановить, чтобы взять камеру и заняться работой, но просто не мог. Между парнями было меньше сантиметра. Они нежно обменивались туманными взглядами и шёлковыми касаниями. Их губы уже почти касались друг друга, как вдруг зазвонил телефон Димы. Юноша в эту же секунду возненавидел того, кто придумал это великое изобретение. Он зло прорычал и отошёл к столу, на котором вибрировал мобильник. — Да? — спросил Юматов, стараясь сделать голос максимально спокойнее, но тяжёлая хрипотца выдавала его состояние, — Да, мам, всё нормально. Что? Нет, не заболел. Я просто… задремал, только проснулся. Да, хорошо. Я тоже тебя люблю. Пока. Дима положил трубку и выдохнул. Он не знал, как сейчас подойти к Тихону или начать диалог, но ему повезло, ведь Зорин начал первым. — Мама звонила? — задал парень вопрос, на который и так знал ответ. Он просто хотел разбавить гнетущую тишину. — Да, — Дима встряхнул головой, пытаясь собрать мысли, и взял камеру, — Сделаем пару снимков? — Давай. Юматов встал на одно колено и стал подбирать нужный ракурс. Тихон сразу сел в одну их поз, которые он использует во время съёмок. Дима сделал снимки с нескольких сторон. Просмотрев фотографии, он решил, что лучше всего снимать прямо напротив парня. Он начал делать больше снимков, в то время как Зорин менял позы. Дима на автомате щёлкал по кнопке, разглядывая худое тело перед собой. Он любовался парнем и вдруг понял, что снова хочет увидеть его смущённое лицо. Юноша хитро улыбнулся. — Ты так прекрасен, — произнёс он, смотря на Тихона такими жадными глазами. Парень снова сделал это. Покраснел, отвернулся, прикусил губу и… «щёлк». На экране фотоаппарата высветилась самая идеальная фотография, которую только мог сделать Дима. Он снова улыбнулся, но в этот раз совсем иначе. Не хитро, а так нежно и ласково. — Прекрасен, — повторил он, из-за чего Тихон ещё больше покраснел, — Так прекрасен, что даже слов нет, — Дима подходил всё ближе с каждой сказанной буквой, — Настолько, что я сейчас просто взорвусь, — фотограф аккуратно взял в свои руки лицо парня и тихо спросил, — Можно тебя поцеловать? Казалось, краснее лица уже быть не может, но Тихон не переставал удивлять. — Можно. В этот же момент Дима прижался к нежным губам своими, чувствуя, как тонкие пальчики начинают медленно бродить по торсу, подтягивая одежду всё выше, пытаясь стянуть ненужную футболку. Самому юноше уже было невыносимо находиться в сковывающей движения ткани. Он скоро стянул с себя верх, открывая вид на стройное тело, мощную грудь. Тихон восторженно ахнул и прижался к оголённой коже, обняв Диму за плечи. Они не целовались, они сражались друг против друга, пытаясь доказать своё превосходство, хватая всё, что попадёт им по другу, будь то плечо, бок или ягодица. Вся студия была охвачена стонами и влажными шлепками кожи о кожу. Их языки сплетались, танцуя вальс до тех пор, пока не закончится воздух в лёгких. Дрожь пробивала тела, делая движения резче и хаотичней. Дима стал целовать шею парня, мучая её горячими укусами, проходясь по оставленным ранее следам. Он очерчивал языком ключицы и яремную ямочку, плавно спускаясь всё ниже и ниже. Протяжный стон пролился по комнате сладким сиропом, когда язык размашисто прошёлся по розовым соскам. Тихон откинул голову назад и, прикусив нижнюю губу, закатил глаза. Парень крепко схватил Диму за плечи, держась, дабы не упасть на холодное стекло. Тело лихорадочно дрожало, что заставило Диму остановиться. — Ты в порядке? — осторожно спросил он, придерживая бледную спину. — Мне просто так хорошо, — прозвучал трепетный ответ. — Ты хочешь продолжить? Я не буду этого делать без твоего согласия. Несколько секунд Тихон думал, опустив голову и водя глазами по белому подоконнику. Он всё ещё был девственником, и менять это парень был не готов. И как бы сильно ему не нравился Дима, они не встречаются, да и знакомы не так долго. Зорин горестно сделал вывод, что им не стоит торопиться. — Не думаю, что я готов. Я должен больше узнать об этом. Узнать тебя. Дима улыбнулся и бережно поцеловал любимого в лоб, крепко обняв его. — Тогда я буду ждать. И может… — Дима немного покраснел и глубоко вдохнул, собравшись с мыслями, — Ты будешь со мной встречаться? — Конечно! Парни прижались друг к другу, прикоснувшись лбами. Лёгкие поглаживания дарили тепло, а взгляды заставляли улыбаться ещё шире. Тихон положил руки Димы на свои ягодицы и довольно ухмыльнулся. Юноша пару раз сжал их и прикусил красное ушко. — Такие мягкие, — Юматов игрался с упругими формами в руках, поглаживая поясницу, — А твой дружок рад меня видеть, — самодовольно промурлыкал Дима, смотря на бугорок в боксёрах, — Чёрт, я знаю, что нам нужно время, но, прошу тебя, позволь мне сделать тебе приятно. Я не сделаю ничего, что тебе может не понравиться. — Я и сам скоро расплавлюсь, так что давай. Дима победно улыбнулся и поцеловал Тихона, который уже тянулся к нему за очередной порцией ласк. Все их прикосновения были нежными и предельно аккуратными, словно они оба были сделаны из хрупкого хрусталя. Долгие взгляды пьянили, укутывая парней в мутную пелену, закрывающую от постороннего мира. В ушах отдавался пульс, ритмичный, но слегка неспокойный, волнительный. Дима опустился на колени, чего его партнёр явно не ожидал. Тихон схватил юношу, думая, что тот падает, но потом облегчённо выдохнул. Юматов стал расцеловывать острые колени, щекоча парня своими губами, заставляя игриво хихикать. Он гладил бёдра, икры, спускался к ступням и снова поднимался выше. Дрожащие ножки были такими податливыми, будто жаждали ласки и тепла. — Димочка! — прозвучало сверху, — Не могу больше. Дима ухмыльнулся от нетерпеливости Тихона и снял с него последний элемент одежды, открыв взор на невиданную красоту. Прямо у него перед носом подрагивал аккуратный член. Розовая головка блестела от влаги. Тихон свёл колени, смущаясь своего тела, но Дима вновь разводил их, поглаживая и целуя внутреннюю часть бедра. Он рассматривал обнажённое тело парня, восхищаясь им, заставляя всё больше трепетать. Дима взял в руку изящный член и медленно провёл вниз-вверх, чтобы проверить чувствительность Тихона. Тот громко пискнул и закрыл рот одной рукой, второй он вцепился в руку юноши, лежавшую у него на бедре. Юматов успокаивающе поцеловал тонкие пальцы, оставляя на них влажные следы. Он легонько подул на головку, от чего парень снова застонал, хватая ртом воздух. Дима нагнулся ближе и стал думать, как ему лучше действовать, ведь ему впервые довелось делать минет. Юноша часто видел сие действие в порно, но сам никогда не ощущал его на себе. Со стороны казалось, что это довольно простое занятие, а на деле брюнет даже не представлял, как ему начать. — Тебе неприятно? — прямо спросил Тихон, собирая пальчики в кулак от неловкости. — Нет, всё нормально. Я просто никогда этого не делал. Так что сразу говори, если будет не нравиться. — Просто возьми его в рот и втяни щёки. Дима уже хотел сделать так, как ему сказали, но его вдруг объяла дикая любопытность. — Откуда ты это знаешь? Я читал. Мне было интересно, как это делается. Тихон робко посмотрел на любимого, который ласково поглаживал его ноги, готовясь сделать ему приятно. В душе стало так тепло, как никогда раньше не было. Зорин чувствовал преданность и нежность, витавшую в воздухе, и глупо улыбался. Юноша неуверенно провёл языком от корня до сочащейся головки прямо по вздутой венке, заставляя Тихона биться на подоконнике от трепета. Ответная реакция дала понять, что пока Дима делает всё правильно. Он повторил движение, но уже прижимаясь языком ещё плотнее. Взяв член в рот, брюнет плотно обхватил его щеками и стал медленно двигаться, останавливаясь, чтобы дать Тихону привыкнуть к новым ощущениям. Юматов почувствовал трясущиеся пальцы в своих волосах и довольно хмыкнул, посылая по всему стволу вибрацию. Парень вскрикнул, пальцы сжались от неожиданности, оттягивая Диму назад. — Полегче, милый, ты меня так без волос оставишь, — Дима посмотрел на Тишу, который сидел с восхищёнными глазами и довольно закусанной губой. — Ты можешь сделать это ещё раз? — Что именно? — То, что ты сейчас сделал. — Разве я сейчас сделал что-то особенное? — Да боже! Тихон схватил шоколадные локоны и потянул на себя. Дима, успевший плотно прижаться языком к стволу, что-то удивлённо пробормотал, снова обдавая член вибрацией. Парень захныкал и дёрнулся так, что новенький подоконник заскрипел. И тут до Димы дошло. Он насадился глубже, выждал нужного момента и гортанно застонал, заставляя всю свою гортань дрожать, а в месте с ней задрожал и Тихон. Дима взял парня за руку и повторил своё действие ещё раз. Зорин кричал и, сам не осознавая того, толкался навстречу движениям юноши, активно работавшего головой и горлом. Юматов сосал впервые в своей жизни, но делал это хорошо. Он просто следил за реакцией партнёра, выявлял предпочтения и просто старался сделать приятно любимому человеку. Движения с каждым толчком становились всё быстрее, а Тихон громче. — Дим, больше не могу! — воскликнул парень и схватил голову Димы, прижав её к себе, изливаясь в горячий рот. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять происходящее, — Боже, Димочка! — закричал он, посмотрев на Юматова, — Я сейчас. Тихон вскочил и на ватных, совершенно не держащих него ногах побежал к столу. Вернувшись и сев обратно на подоконник, парень стал вытирать влажные губы Димы салфеткой. — Прости. — Не извиняйся, я рад, что ты так бурно среагировал на мои действия. Это даже льстит. — Дурак. Тихон поцеловал любимого в щёчку и упал на пол, прижимаясь обмякшим телом к Диме. Юноша крепко обнял своего парня, потираясь носом о густые волосы. — У нас всё еще есть проблема, — прошептал Юматов. — Какая? — У меня всё ещё стоит. Нужно что-то с этим делать. — Тогда давай займёмся тобой.
