Come Sweeten Every Afternoon

And there's no cure And no way to be sure Why everything's turned inside out Instilling so much doubt It makes me so tired I feel so uninspired

My head is battling with my heart My logic has been torn apart And now It all turns sour Come sweeten Every afternoon

Say you'll stay Don't come and go Like you do Sway my way Yeah I need to know All about you

— Bic Runga, Sway*

      Январь Ранние часы 2007 года темные и холодные. Бостон, казалось, был больше покрыт снегом и льдом, нежели кирпичами и сталью. Энди плотнее закуталась в одеяло, жалея, что не может натянуть его на голову и зарыться в старый диван, чтобы попытаться найти хоть немного тепла. Друзья Нейта были повсюду. Энди слышала обрывки разговоров, шуток и смеха. Она чувствовала себя очень далекой от всего этого. Даже Нейт, сидевший с ней на одном диване, чувствовал себя очень далеким. Его рука обнимала ее, но его тело было повернуто к людям за соседним столиком. Пойти на вечеринку было идеей Нейта. Она устраивалась на крыше здания, в котором находилась квартира его друга, и домовладелец, по-видимому, не возражал против того, чтобы жильцы использовали её для тусовок. Друзья Нейта действительно казались милыми людьми, они ему определенно нравились. Он был ярким и громким. Активно жестикулировал и непринужденно улыбался. Он выглядел так же, как в колледже, в старых рубашках, задранных до локтей, и с морщинками вокруг глаз. Энди нравится видеть его таким, чувствующим себя в своей тарелке здесь. Такое чувство, что она цепляется за края памяти, хотя и не держится за человека, плоть, кровь и дыхание. В то время приезд сюда казался хорошей идеей. Всего через несколько недель после начала своей новой работы она не смогла найти свободное время, чтобы поехать домой на Рождество, но ей удалось ускользнуть из города в канун Нового года. С тех пор как Нейт уехал из города, было трудно выкроить время, чтобы увидеться. Он приезжал и навещал ее несколько раз, но это никогда не было надолго. Было легче притворяться, что они все еще вместе, когда они могли списать все на расстояние, а в Нью-Йорке было легко рядом с Дугом и Лили и всеми этими напоминаниями о временах, когда они были такой хорошей парой. Здесь, в окружении его новых друзей, нового города и новой жизни, Энди стало совершенно ясно, как они теперь далеки друг от друга. Она знает, что тянется даже не к нему. Она пытается вцепиться в ту девушку, которую он любил, изо всех сил пытается вцепиться в человека, которым она была до Нью-Йорка, до Джимми Чу и до того, как эти яркие огни ослепили ее. Энди чувствует себя так, словно весь прошлый год она не могла дышать и не могла чувствовать себя счастливой, гоняясь за Нейтом. Даже сейчас ей все еще кажется, что она бежит, чтобы догнать его. Она выскочила из той машины в Париже с этой целью и в этом направлении, но вместо этого обнаружила, что ступает в темную воду. Пытается выбраться из Франции, находит дорогу к «Зеркалу», тщательно налаживая связи с Дугом, Лили и Нейтом. И на этой холодной крыше, в окружении людей, которых она должна знать, но не знает, она чувствует себя более потерянной, чем когда-либо. «Ныряние с аквалангом, определенно. Верно, Энди?» Нейт поворачивается к ней. «Хм?» Энди смотрит на него и на толпу. «Так что с новогодними праздниками?» Ханна, Энди думает, что ее зовут Ханна, улыбается ей. «Мы пытаемся избежать типичных проблем с весом, любовью и работой». «Пока что мы все собираемся заняться соколиной охотой, выучить язык жестов и осенью отправиться на Раротонга». «О, вау», — Энди пытается соответствовать их широким, ярким улыбкам. ” Ну, э-э, я готова ко всему тропическому», — умудряется сказать она, надеясь, что они ни за что не будут удерживать ее тут осенью. Потому что после этого они с Нейтом вернутся к нему домой, чтобы поспать пару часов, но потом она встанет, соберет купленную сумку и уйдет от него, как должна была сделать несколько месяцев назад. Она знает, что он не попытается остановить ее, и она знает, что не оглянется назад. Она сядет на поезд и помчится обратно в свой город, надеясь, что этот импульс сможет вытащить ее вперед, из темноты.       Февраль «Зеркало» было трудным во всех отношениях, в которых «Подиум» не был. Ее мозг будто процветает, болит и гудит от идей, планов и предложений. В первую неделю она почувствовала, что возвращается домой, к важным вещам и людям, которые ее понимают. Это был быстрый темп и временами маниакальный, но в конце дня она знала, что сделала что-то более ценное, чем поиск неуместной серьги или какой-то пуговицы. Энди ненавидит моду. Она действительно одевается лучше, чем до Нью-Йорка, «Подиум» заставил ее уважать одежду, но это не значит, что теперь она ненавидит эту индустрию меньше. Она провела половину своего времени в «Подиуме», пытаясь не трясти своих коллег за плечи, убеждая их в тщетности того, что они делали, в ущербе, который они наносили. Больше всего ей хотелось убедить Миранду, но она знала, что та затянет свою тираду примерно на минуту, и редактор оборвет ее: «Конечно, я знаю, Андреа, ты думаешь, я глупая? А теперь принеси мне еще один «Старбакс». У тебя есть три минуты.» Здесь она может гордиться тем, что делает. Но в каком-то смысле ей кажется, что она снова перепрыгивает все те же препятствия. Люди смотрят на нее с сомнением в глазах, осуждают ее молодость и отвергают ее. Но Энди прошла лучшую подготовку для этого, она выпрямляет спину, расправляет плечи и смотрит прямо перед собой. Она проводит там даже больше времени, чем в «Подиуме». Стремится сделать все, над чем она работает, настолько хорошим, насколько это возможно. Делает все возможное, чтобы хорошо ладить с остальным персоналом. Но иногда даже всего этого недостаточно, чтобы остановить желание. «Зеркало» может писать о тех историях, которые интересуют Энди, но даже они страдают от сокращения бюджета, финансового давления и пытаются идти в ногу с новой эрой журналистики. Прошло всего несколько недель, и она понимает, что ощущение иногда должно превзойти содержание, и ей просто не хватает времени, чтобы придать вещам ту глубину, которую они заслуживают. Ее мысли продолжают возвращаться ко всем писателям и редакторам, с которыми она встречалась за время работы в «Подиуме», на разных встречах и под яркими огнями Парижа. Она знает, что они занимаются этим уже много лет, у них за плечами много опыта, и однажды она тоже будет такой. Но сейчас она так очарована их идеями, тем, как они смотрели на мир и как они могли выразить это словами, иногда чистыми и аккуратными, а иногда длинными и красноречивыми. Она хочет работать с этими людьми, делать что-то большее, чем гоняться за историями, которые будут переворачивать страницы, чтобы рекламодатели не лишали их финансирования. Все, что касается «Подиума», было трудно забыть. Энди все еще снится Париж. Огни. Девушка за девушкой, девушка за девушкой в одежде, даже она была в восторге. Счастье Найджела. Печаль Найджела. Миранда в этом сером халате. Руки Кристиана. Миранда на заднем сиденье машины. Энди выходит из машины. Иногда не выходит из машины. Иногда она просиживала целую вечность на этом заднем сидении, желая убежать, нет, не только убежать, но и схватить Миранду за руку и увести ее с собой, подальше от прессы, развода и всего, что могло заставить ее плакать. Они убежали бы из этого якобы прекрасного мира, который превращал людей во все уродливое. Она возьмет Миранду за руку и убежит. Но это всего лишь сны, и ей всегда приходится просыпаться. Она каждый день ходит на работу и с головой погружается в нее. Но что-то тянет ее, что-то говорит ей, что есть гораздо больше, чем это, и она это знает. Она думает, что Энди до «Подиума» понравилась бы эта работа. Теперь она просто продолжает хотеть большего.       Март «Эй, Энди, где у тебя штопор?» «Я думаю, что в коробке у духовки. Нет, тот, что под ней». Люди бродили по квартире Энди весь день. Сегодня у нее день рождения, и они приходят с маленькими коробочками с бантиками и открытками конфетного цвета. Дуг и Лили были здесь с самого утра. Они испекли ей праздничные блины на ее кухне, похожей на разваливающийся вагон поезда. Во всей квартире действительно царит хаос. Она переехала сюда всего несколько дней назад и еще не успела как следует распаковать вещи. Какое-то время она не могла позволить себе жилье, которое было у них с Нейтом, а потом она действительно не могла себе его позволить. Поэтому они с Лили провели пару выходных, разъезжая по ее району и просматривая объявления. Несмотря на стресс от переезда, Энди наслаждалась тем, что ее лучшая подруга снова была на ее стороне. Даже хорошо, что квартира, которую им удалось найти — все еще не совсем то, что Энди могла себе позволить, но достаточно близко — находилась всего в квартале от квартиры Лили. Ее подруга склонилась над кухонной тумбой, устраивая импровизированный бар с напитками, составленный из всех вкладов гостей. Дуг привел пару своих друзей с работы, и даже появились некоторые из тех, с кем Энди пересекалась в «Зеркале». Все они были запихнуты в крошечные пространства, расположившись на поверхностях между коробками и друг другом. Квартира такая маленькая и тесная, но она принадлежит Энди и только ей. Она подходит к Лили и восхищается ее работой. «Я приготовлю лучшие коктейли, которые ты когда-либо пробовала, всего за минуту», — усмехается Лили. Энди обнимает Лили за талию и кладет ей голову на плечо: «Рада, что ты здесь, Лил». Лили смеется, тепло и тихо: «Все для тебя, именинница. Где еще я могла быть?» Действительно, где же еще.       Апрель Энди требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к главному редактору, который выражает свое одобрение иными способами, чем просто взгляд без презрения или продолжение почти невыполнимых задач. Поэтому, когда Грег приглашает Энди и пару других репортеров вместе с ним на какое-то издательское мероприятие, это не повод для беспокойства и стресса, а веселый вечер, который можно с нетерпением ждать. Само по себе мероприятие довольно обыденное, но Энди удается пообщаться с некоторыми писателями, которыми она действительно восхищается, и познакомиться с людьми из других газет и журналов. Она даже встречается с некоторыми людьми из «Elle», которые отправляются на какую-то вечеринку в центре города после окончания мероприятия. Один из парней узнал Энди как перегруженную работой, но добрую помощницу из «Подиума», и приглашает ее с собой, и все они делятся странными историями о некоторых нелепостях своей работы. Вечеринка, на которую они приходят, — это та вечеринка, которой она украсила свои мечты о жизни в Нью-Йорке. Лофт, который настолько велик, что его открытые пространства, похожие на пещеры, должны отзываться эхом, но вместо этого они заполнены людьми, мартини, интеллектуальными разговорами и не энергичными танцами, и все называют друг друга «дорогой». Она чувствует себя не в своей тарелке, но ловит себя на том, что наслаждается этим, ярким светом и всем таким. Ей требуется почти час, чтобы понять, что Миранда тоже здесь. Конечно, Миранда здесь. Она оторвала взгляд от своего бокала и вместо того, чтобы смотреть в глаза человеку, с которым разговаривала, мельком увидела серебристые волосы и золотое платье и почувствовала, как мир немного накренился. Поэтому она глотает немного эликсира мужества и идет туда, где Миранда ведет спор с некоторыми очень влиятельными людьми на балконе. «Андреа, ну, это сюрприз», — ее слова звучат как шелк, и Энди борется с дрожью. Люди вокруг них, похоже, услышали в словах Миранды какой-то сигнал, который Энди пропустила, и отходят. «Привет, Миранда». Месяцы, проведенные вдали от Миранды, оставили Энди непривычной к пристальному взгляду редактора. Она чувствует себя как особенно неприятная планировка, неуместный аксессуар или противоречивая цветовая гамма. Она сопротивляется желанию поправить платье или проверить помаду и продолжить то, что хотела сказать. «Миранда, о том, почему я ушла…» «О, не трать мое время впустую. Я знаю, почему ты ушла. Ты видела меня, несчастную и одинокую, без мужа, без друзей, без жизни, и ты, со своими претенциозными представлениями о том, каким должен быть успех, отвергла это как свое будущее и сделала совершенно зрелый выбор убежать от него. Вот почему ты ушла». Энди хочет возразить, пытается вспомнить то, что хотела сказать, но слова застревают у нее в горле. «Тогда почему ты написала мне рекомендацию? Ты могла бы просто погубить меня и оставить без работы». На мгновение кажется, что ветер тоже покидает паруса Миранды, но этот момент проходит так быстро, что Энди уверена, что ей это просто показалось. «То, что ты разочаровала меня как ассистент, Андреа, не означает, что я верю в это разочарование во всех твоих начинаниях». «Оу…». Энди этого не ожидала. Она даже не задумывалась о том, что Миранда может поверить в нее, не в ее ограниченные возможности помощницы, а в нечто большее. «Что ж, спасибо. Кстати, это очень помогло». Миранда вздохнула и посмотрела вдаль. Время Энди явно истекло. «В любом случае, было приятно тебя увидеть». «Я уверена, что так оно и было», — сказала Миранда почти скучающим голосом. Как оказалось, Энди будет гораздо чаще видеться с Мирандой. В течение следующих нескольких недель Энди оказалась на нескольких мероприятиях и последующих за ними вечеринках, где опять нашла Миранду. Это почти стало нормальным-поднять глаза, улыбнуться ей и получить в ответ незаинтересованный кивок. Она поймала себя на том, что с нетерпением ждет возможности присоединиться к разговорам, в которых Миранда тоже была. Энди знала, что Миранда находила подобные светские мероприятия очень утомительными и скучными и что она никогда не задерживалась надолго, но все равно испытывала небольшое волнение, видя ее там. Ей не нужно было наблюдать вспышки нетерпения и обвинения в том, что Миранде нужен кто-то, чтобы получить что-то для нее, она могла просто наблюдать за таким динамичным человеком в действии. Однако она все еще не привыкла к этому, к этой другой стороне Миранды. Это Миранда, которую она видит не в постоянной суете «Подиума», а в чужих квартирах, лофтах и студийных вечеринках. Она все еще была эффектной и величественной, хотя, воздушной и неземной, уделяя людям лишь урывки своего внимания и заставляя их просить о большем. Однако она, казалось, терпела Энди. Поздний субботний вечер, и они вдвоем откинулись на роскошный диван на балконе пентхауса какого-то известного писателя. Вино затуманило мозг Энди, и ей странно смотреть вниз на свою кожу и видеть, как ее ноги находятся рядом с ногами Миранды, их высокие каблуки (ее потертые и не по сезону, а у Миранды, как обычно, как надо) соскальзывают, когда лодыжки свисают с дивана. Миранда затягивается сигаретой. Энди держит свою, не желая кашлять и выглядеть неопытной перед Мирандой. Она наблюдает, как маленькие струйки дыма образуются вокруг лица Миранды, а затем поднимаются в ночной воздух. «Кристиан Томпсон появится в нашем следующем номере». Вечеринка затихает, и они единственные двое на балконе, но Миранда все еще говорит так же мягко и тихо, как всегда. «Он, без сомнения, является отличной рекламой». Энди фыркает, не в силах сдержаться. «О, и он просто не замолкает о тебе… Энди то, Энди это, вы упустили хорошего сотрудника, Миранда, знаете, кто бы отлично справился с этим? Энди Сакс», — Миранда делает глубокий вздох после своего насмешливого подражания. На этот раз Энди удается сдержать смех. «Так странно слышать, что ты называешь меня Энди». «Это и должно быть странным, твое имя прекрасно, я не понимаю, почему ты превратила его в какую-то некультурную кличку. Имена очень важны в этом мире, Андреа.» «Просто меня всегда так называли, с тех пор, как я родилась». «Я не всегда была Мирандой». Энди снова замирает, чувствуя, как земля под ней качается. «С каким именем ты родилась?» спрашивает она с осторожностью. Миранда хихикает, но в ее голосе слышится горечь: «Мириам. Мириам Принчек.» Энди уже знает это, она провела свое исследование, но совсем другое–услышать, как Миранда говорит это сама. В течение следующих нескольких дней она снова и снова прокручивала в голове эту информацию. Не столько само имя, сколько его признание. Дуг расспрашивал ее, когда они встречались за чашечкой кофе каждые несколько дней, о ее работе, ее знакомствах и всех важных людях, с которыми она встречалась. Она могла бы рассказать о роскоши, обо всех людях и местах, но ее мысли застряли бы на некоторых деталях, которые она не могла произнести вслух. Мириам. Миранда поймала ее взгляд на другом конце комнаты. Мириам. Миранда оставалась на вечеринках дольше, чем Энди предполагала, дольше, чем редактор, должно быть, планировала. Мириам. Мириам. Мириам.       Май Решение Энди все больше и больше погружаться в свою работу, обычно приносило хорошие результаты, но именно в такие моменты, как сейчас, она хотела бы знать, как вести себя спокойнее. У Саймона была куча крайних сроков, и Энди более чем горела желанием снять скальп с нежелательного задания. Энди направилась в здание суда, чувствуя себя достаточно довольной собой и своей инициативой, пока ей не пришлось выслушивать ужасно скучные решения суда. Настолько скучные, насколько только могут быть решения суда в налоговом праве. Как только суд был закончен, она вскочила со своего места и вышла за дверь. Она бы точно так же бросилась вон из здания, если бы что-то не привлекло ее внимание, когда она проходила по почти пустому коридору. Миранда. Вот она, маленькая и тихая, прислонившаяся к стене. Энди поражается тому, как странно видеть ее такой неподвижной, не суетящейся ни в офисе, ни в какой-либо другой шумной социальной обстановке. «Миранда?» Ее голова вскидывается, взгляд, ранее устремленный в пол, теперь пронзает Энди насквозь. «Э-э, тут есть дело, которое я должна была осветить». Миранда кивнула, все еще выглядя взволнованной. Она сглотнула, быстро провела рукой по волосам: «Мое заседание в суде закончилось рано, и показ Марка Джейкобса перенесли, это первый раз за день, когда я сама с собой», — ее голос сорвался в конце. «О, эм… развод?» нерешительно отваживается Энди. Миранда усмехается и качает головой: «Не сегодня». Она снова проводит другой рукой по волосам: «Джеймс, он… он пытается получить опеку над девочками». Она отводит взгляд: «Он, его жена и их новорожденный ребенок, — усмехается она, — переезжают в Лос-Анджелес, и он хочет забрать девочек с собой». О. Вот оно. Миранду застали врасплох. Энди чувствует странный, ужасный скрип в груди, когда смотрит на женщину, вырезанную из камня и мрамора, растворяющуюся в текстурах голубых и серых стен позади нее. Она внезапно снова оказывается в гостиничном номере в Париже. Только теперь Миранда накрашена и собрана, как обычно, и Энди на нее не работает. И теперь Энди может двигаться. «Наверху есть кафе, мы могли бы ненадолго подняться туда, выпить кофе. Я угощаю». Энди чувствует себя нелепо, предлагая купить что-нибудь для женщины, у которой есть намного больше, чем у нее. Но Миранда, похоже, понимает, что предложение не является финансовым. Она кивает, и они вдвоем поворачиваются и поднимаются обратно по лестнице. Энди делает заказ, не удивляясь, что она без колебаний прекрасно помнит, какой кофе пьет Миранда, и присоединяется к ней за столиком в дальнем конце зала. Миранда смотрит на нее так пристально и напряженно, что Энди приходится отвести взгляд. «Это ужасный свитер» Энди удивленно опускает глаза. Она подумала, что темно-бордовый трикотаж был довольно модным-она, конечно, заплатила за него достаточно. «Не смотри так обиженно». «Это просто… он брендовый и все такое!» «То, что у него есть этикетка с брендом, не делает его хорошим, даже ты должна это знать, Андреа». Несмотря на ее легкое недоумение, Энди рада видеть, что эта подлая черта вернулась к Миранде. Все, что угодно, лишь бы избавиться от этой печали в ее глазах. Им приносят кофе, и Энди благодарна, что даже со своего конца стола она видит, что из стакана Миранды клубится горячий пар. Вокруг них воцаряется тишина, пока они потягивают свои напитки, и Энди начинает нервничать из-за того, что она не может говорить с Мирандой, не перейдя на роль ассистента или с приличным количеством алкоголя в организме. Она начинает болтать, рассказывать Миранде о своей новой квартире и о том, как она удивлена, что, будучи окруженной со всех сторон высокими зданиями, она не чувствует себя поглощенной городом и никогда не чувствовала, несмотря на то, насколько пугающим она считает Нью-Йорк. Но Миранда не отвергает ее бессмысленные комментарии. Она ставит свою чашку и начинает говорить, и с этого момента ее нужно вытягивать, нить за нитью. Она говорит, какое это всегда облегчение-вернуться в этот город. Что она становится беспокойной всякий раз, когда ее нет слишком долго. Что она не может представить своих девочек, своих драгоценных девочек, живущих где-то в месте, так пропитанном солнцем, и как несчастны они были бы вдали от всего, к чему привыкли. Их прерывает телефон Миранды, лай заказов и напоминание о времени. Энди делает движение, чтобы собрать свои вещи, но замирает под пристальным взглядом Миранды. Выражение лица Миранды уже не мрачное, а очень-очень серьезное. «Что в тебе такого особенного?» Энди не знает, что делать с этим вопросом. Миранда, по-видимому, тоже не знает, потому что через минуту, повисшую между ними, она достает телефон, отправляет сообщение, а затем снова поднимает глаза с недавно вернувшейся к ней серьезностью. «Ты собираешься на открытие того нового ресторана в следующую субботу?» «Нет, не думаю». «Ну… Нет, я полагаю, что это не так, несмотря на твою хваткость, я думаю, ты не можешь быть везде и со всеми». «Может быть…», — начинает Энди, а затем смелеет, как только видит смягчение глаз Миранды — «может быть… мы могли бы встретиться снова, где-нибудь… например, выпить кофе. Нам не нужно ждать следующей вечеринки, на которой мы обе будем, чтобы поговорить». «Хм, полагаю, это было бы неплохо». Энди улыбается, и они вместе спускаются по лестнице и выходят на улицу. Миранда даже машет ей в ответ, хотя и почти незаметно, и разговаривает по телефону, прежде чем сесть в машину.       Июнь Все, что делает Энди, — это хочет. Она хочет всего. Она думает, что, возможно, единственный человек на всей планете, который понимает это желание, — это Миранда Пристли. Энди только начинает понимать, что Миранда имела в виду, говоря «все хотят быть на нашем месте». Они встречались всего несколько раз с утра в здании суда, не более часа, но Энди знает, что их ценность должна измеряться чем-то гораздо большем, чем минуты. Она собирает другую сторону Миранды, чтобы добавить ее к головоломке в своей голове. Она не уверена в том, что пытается создать. Она знает, что это больше не босс, на которого можно обижаться, и не женщина, обладающая властью, которой можно поклоняться и за которую нужно бороться. Это и не друг, это было бы слишком сильной натяжкой, но что-то меньшее все равно не обьяснит этого. Потому что, несмотря на все то, что Миранда неразумна, подла и жестока, она также умна, очаровательна и проницательна. Она ловит себя на том, что откладывает мысли и истории, чтобы рассказать их Миранде, когда появится возможность. Даже вопросы, о которых она думала, сидя за своим столом в «Подиуме», вещи, о которых она хотела узнать у Миранды, когда не могла. Она думала, что потеряла эту возможность после Парижа, но вот Миранда, по собственной воле, с Энди. Как и сегодня вечером, они в художественной галерее Лили. Новая выставка ее подруги представлена на стенах, сильная и гордая. Энди счастлива не только за успех Лили, но и за то, что ей удалось увидеть выставку достаточно, чтобы понять процесс, стоящий за ней. Она болтает о контрастах, о текстуре и освещении, пока Миранда тихо идет рядом с ней. «Джеймс — «художник». — говорит Миранда. Для Энди это имеет смысл. Первый муж Миранды может быть абсолютным идиотом, но, очевидно, у него должен быть достаточно опытный глаз художника, чтобы увидеть, насколько захватывающе выглядит Миранда. С другой стороны, Энди не художник, и даже она это видит. «Хм, ты была его музой?» шутит Энди. «Он, конечно, испытывал благоговение перед красивыми женщинами, но не это привлекло его во мне. Он говорил, что амбиции хорошо на мне смотрятся, лучше, чем все остальное. Он любил меня за это. Надо отдать ему должное, он никогда не ныл и не жаловался на то, что я лишала его мужественности, строя карьеру. Конечно, сейчас он делает все возможное, чтобы использовать мой успех против меня», — в ее речи проскальзывает горечь. «Может быть, нам стоит познакомить его с этим», — хитро предлагает Энди, указывая на одну из странных скульптур в другом конце галереи, длинную, довольно колючую колонну. Миранда фыркает: «Это было бы эффективнее, чем мой адвокат, и к тому же дешевле». Энди решает, что улыбка Миранды подходит ей больше всего на свете. После выставки они идут с Лили и некоторыми ее друзьями в ресторан в соседнем квартале. Энди удивлена, что Миранда остается. Она кажется более спокойной, не торопится, но счастлива остаться и задержаться с Энди. Поэтому Энди покупает им обоим выпивку, оставляет Лили наслаждаться ее успехом со своими друзьями, которые понимают ее мир гораздо больше, чем Энди, и устраивается с Мирандой в более тихом уголке бара. Энди думает о словах Миранды, о том, как амбиции подходят людям, о том, как они их принимают. Она размышляет о том, как ее собственная жизнь кажется ей незнакомой, как платье, которое она раньше не носила. «У женщин все по-другому», — слышит Энди свой голос. Ее голос заглушается скрипом ножек стула по деревянному полу и шумом посетителей в баре вокруг них, но она может сказать, что Миранда услышала ее, видит, как она проглатывает наполненное злобой заявление с еще одним глотком джина. Они уже не в первый раз говорят о женщинах в карьере, но Энди никогда раньше так сильно не выражала ей свое разочарование. «Не говори так», — в конце концов говорит она с тяжестью женщины, которая научилась жить со своей усталостью. Энди пытается прервать ее, чтобы защитить свое мнение, но Миранда продолжает: «Да, в некоторых отношениях все по-другому, но не во всех. Нам очень повезло с нашим успехом, Андреа, у нас есть то, чего нет у многих». Энди издает хриплый смешок: «Вау, я никогда не думала, что Миранда Пристли будет уверять меня в моей привилегии». Миранда просто делает еще один глоток своего напитка. «Мне не нравится моя работа». Это первый раз, когда она произносит эти слова, но правда в них не ошеломляет ее. Она ожидает, что Миранда отругает ее, напомнит, что если бы она просто задержалась еще на несколько месяцев в «Подиуме», у нее могло бы быть все, что она хотела. Еще несколько часов, еще несколько изнурительных часов без отдыха, без калорий, без друзей, и у нее мог бы быть ключ к большему. Вместо этого Миранда берется за свой бокал и задает ей удивительно вдумчивые вопросы о ее работе, о том, чем она занимается и чем хочет заниматься. Энди ловит себя на том, что бессвязно рассказывает о своих снах. Обычно она сдержанна рядом с Мирандой, сознавая свой идеализм и наивность. «Ну, ты пробыла в Нью-Йорке совсем недолго. Чуть больше года, верно?» Энди кивает. «Я была здесь много лет, прежде чем, казалось, что-то наладилось. Ты думаешь, быть моей ассистенткой было ужасно? Ты бы видела некоторых идиотов, которые управляли этой отраслью до этого». Мысль, кажется, останавливается на этом, Энди опечалена тем, что только мельком увидела, что создало Миранду Пристли. «Ты так молода», — говорит Миранда так мягко и тихо, что Энди задается вопросом, хотела ли она вообще это сказать. Энди не может разгадать ее взгляд, но все равно чувствует, что тонет в нем. Кто-то роняет стакан рядом, и момент между ними тоже разбивается вдребезги. Миранда отводит взгляд и ухмыляется: «Ты доберешься до туда, Андреа, не волнуйся. Я не занесла тебя в черный список не для того, чтобы ты барахталась в какой-то некачественной газетенке». Энди не реагирует на явную провокацию, просто показывает ей язык, а затем допивает свой напиток.       Июль «Не хочешь поехать со мной в Огайо на следующей неделе?» Просьба, естественно, застает Энди врасплох. Длительные поездки с другим человеком-это не то, к чему она относится легкомысленно, не говоря уже о Миранде Пристли. Конечно, Миранда для неё теперь уже не такая таинственная загадка, но несколько дней и вечеров, проведенных вместе в разных местах города, вряд ли можно отнести к перспективным совместным путешествиям по пересеченной местности. Кроме того, Огайо больше всего возвращает ее в прошлое. Когда Миранда упомянула, что они с Энди родились в одном штате, Энди была уверена, что это случайно сорвалось с её языка, эта просто внезапно вырвалась наружу, пока они ждали, когда им принесут кофе. Энди еще не понимает, что она знает о Миранде гораздо больше, чем кто-либо другой, что скоро она будет знать ее лучше, чем кто-либо другой. Но на данный момент Энди многого не понимает. Она знает настоящее имя Миранды, теперь она знает, где Миранда родилась, но еще не знает, что Миранда влюблена в нее (но, честно говоря, Миранда тоже этого еще не осознала). «Ты упомянула, что тебе не удалось увидеться с родителями на Рождество? Я подумала, ты могла бы присоединиться, если тебя это устроит». «Э-э… конечно», — Энди мысленно прикинула, как она могла бы жонглировать своими сменами, чтобы сделать несколько выходных рабочими, начиная с незначительных деталей, стараясь не думать о том, как пережить столько часов в машине с Мирандой. Дуг едва ли может понять эту идею. «О боже мой, Энди! Она собирается убить тебя и выбросить твое тело на обочину дороги?» Даже Лили, которая понимает образ Миранды, которая не является для Энди боссом, дышащим огнем, не может полностью понять эту идею. «Это какой-то странный сценарий «Тельма и Луиза»? Мне что, придется вытаскивать вас из тюрьмы под залог после того, как вы вдвоем уничтожите какой-нибудь бедный, ничем не примечательный магазин одежды или собьете кого-нибудь в сандалиях с носками?» Однако ее родители были вне себя от радости, узнав эту новость (она деликатно опускает, с кем она едет), и мысли о возвращении домой достаточно, чтобы заставить Энди чувствовать себя лучше. И вот она стоит на углу своего дома в четверг днем, прислонив чемодан к ногам, и ждет Миранду. Энди ожидала увидеть Роя за рулем, когда она сядет в сверкающий «Мерседес», но нет, на водительском сидении сидит Миранда в темных очках. «Привет», — улыбается она, кладет свою сумку на заднее сиденье и садится на переднее. «Я подумала, что поведу несколько часов, а потом посмотрю, как мы поедем». «Хороший план». Она выезжает на проезжую часть, и Энди пытается устроиться поудобнее на кожаном сидении. «Ты уже ездила этим путем раньше?» «Да, мы с Нейтом ездили на машине его родителей с прицепом, когда только переехали сюда. О боже, я больше никогда не поеду с прицепом по городу. Как бы мне тогда ни нравилась наша мебель, она того не стоила». «Я впервые приехала сюда на автобусе, это была самая длинная поездка в моей жизни». Энди чувствует, как вопросы снова подступают к горлу, как это всегда бывает, когда Миранда немного открывается. «Когда это было?» Миранда смеется: «Очень, очень давно. Я только окончила среднюю школу. Я накопила достаточно денег и уехала оттуда». «Ого, ты храбрая. Я боялась переезжать сюда, даже когда закончила колледж.» Миранда снова смеется, но на этот раз горько. «Это не имело никакого отношения к храбрости, Андреа. Это было необходимо. Это не значит, что я не была напугана. Я никогда не была в таком большом городе. Конечно, странно чувствовать себя такой одинокой, когда тебя окружает так много людей». Энди мгновенно осознает, что они единственные два человека здесь, в этой машине, впервые за долгое время наедине. «Ну, я думаю, ты очень храбрая», — говорит Энди с легкой улыбкой «О да, теперь я бесстрашна», — отвечает Миранда, быстро оглядываясь на нее, чтобы Энди могла увидеть озорство в ее глазах. «Кто бы еще носил некоторые из тех коллекций — я видела тебя в тех наплечниках. Их бы даже Эмили не надела», — ухмыляется Энди. Миранда просто качает головой со смешком. Внезапно Энди захотелось, чтобы она могла перепрыгнуть сквозь время. Чтобы она была родном городе Миранды, того же возраста, тех же мечтаний, просто две девушки со среднего запада, которые смотрят в небо, желая гораздо большего, чем то, что они видят вокруг. Тогда она возьмет Миранду за руку и убежит. Поездка долгая, но, к счастью, Миранда позволяет Энди включить радио, выражая свое раздражение только тогда, когда она проматывает каналы. Миранда все равно говорит на протяжении большей части музыки. Энди узнает о предстоящих тенденциях сезона, а также о ряде людей, которых Миранда больше не любит. Они могли бы продолжать ехать в темноте, но решили, что, вероятно, лучше остановиться на ночь, а затем пережить последние несколько часов рано утром. Им удается найти прилично выглядящий мотель. Энди звонит своим родителям, пока Миранда разбирается с их комнатами. Миранда дает Энди ключ, список инструкций о том, что делать утром, даже пожелав спокойной ночи в конце, и уходит в свою комнату. Уже очень поздно, но Энди чувствует себя взвинченной, когда она бросает свою сумку и пытается приготовиться ко сну. Вероятно, это содовая, которую она купила, когда они остановились заправиться. Она не может уснуть. Жара тоже не помогает. Она пытается повозиться с явно сломанным кондиционером, но сдается. Она лежит поверх тонких одеял, пот покрыл ее руки и лоб, прежде чем в отчаянии она встанет и выбежит в коридор. Она застала Миранду врасплох. Когда она открывает дверь, ее макияж смыт, и когда Энди входит в комнату, кипя от злости из-за пота и неисправной электроники, она видит, что ее чемодан распахнут и переполнен, беспорядок, который она бы никогда не связала с Мирандой. Миранда фыркает и жалуется на вторжение, но разрешает Энди сесть на диван. Энди откидывается на подушки, ее тело проваливается во все неподходящие места, и она пытается не прислушиваться к дыханию Миранды. Это совсем другое дело-находиться в машине с Мирандой в течение длительного периода времени и пытаться заснуть, когда она находится в другом конце комнаты. Она перевозбуждена, взвинчена и все еще не может уснуть, хотя воздух вокруг нее прохладный. Дыхание Миранды ровное и тихое, но Энди почти уверена, что она не спит. Это подозрение подтверждается, когда примерно в десять минут второго она слышит, как по полу стучат ноги, и видит, как Миранда пересекает комнату и направляется на кухню. Она, должно быть, понимает, что Энди тоже еще не спит, потому что не делает никаких усилий, чтобы вести себя тихо, пока хлопочет над чашкой чая. «Хочешь чай, Андреа?» Голос Миранды хриплый от усталости. «Да, пожалуйста», — она садится на диван. Они не включают свет, а сидят за маленьким столиком у окна, флуоресцентные огни мотеля и вывеска «Свободные номера»* отливала синим и красным сквозь тонкие занавески. Энди не притворяется, что ее глаза не обводят линии обнаженных плеч Миранды, кожу, которую оголяет ее темно-серая ночная рубашка. Миранда смотрит в щель между занавесками. Энди ждет, пока она заговорит. Это не приходит в течение долгого времени, обе их чашки выпиты, и час становится еще позже. «Я ненавижу возвращаться. Я ненавижу то, что я оттуда и что я не могу этого забыть». Энди думает только о хорошем когда думает о доме, думает о любви, семье и комфорте. Она не может себе представить, как можно не думать о доме как о чем-то уютном. «Тогда почему ты туда едешь?» «У меня есть дела, о которых нужно позаботиться, она моя сестра, это не имеет значения». Ее грудь поднимается и опускается, когда она делает глубокие вдохи и продолжает не смотреть на Энди. «Я должна заботиться о своей семье, Андреа, это то, что я просто обязана делать». «Почему ты попросила меня поехать с тобой?» Эти слова клокотали у Энди в горле с тех пор, как она села в машину Миранды, с тех пор, как раздался телефонный звонок, с тех пор, как Миранда снова заговорила с ней после Парижа. Тишина растягивает ожидание. Энди измеряет это в ударах сердца, так как ее сердце на удивление медленное и ровное, даже учитывая бабочек, стучащих в ее грудной клетке. «Ты хотела вернуться домой», — говорит Миранда сначала, и вот он, этот проблеск доброты, который, как знала Энди, был там. Два удара сердца. «Хотя это было не совсем бескорыстное предложение, нет». Четыре удара сердца. «Ты… ты облегчаешь мне жизнь, Андреа. Я не знаю, как…» Трепет в груди. «Я заметила это, еще когда ты работала на меня, но сейчас, особенно сейчас, мне кажется, что мне гораздо легче, когда ты здесь». При этих словах у Энди замирает сердце. Значит Энди помогает. Не как ассистент или бывший ассистент, а как человек, которым Миранда Пристли дорожит и которого она ценит. Она убирает чашки, не заставляет ее говорить о том, что ждет ее завтра, а ложится рядом с ней, тихо обсуждая свои собственные планы на выходные дома, пока они обе не заснут, не слишком близко, но и не слишком далеко друг от друга. Когда они обе встают вместе с солнцем, они медлительны и спокойны. Энди возвращается в свою комнату, чтобы переодеться и собрать вещи. Когда она возвращается, Миранда уже сдала их номера и держит в руке чашку кофе из кафе недалеко от мотеля. Энди сияет. «Для тебя», — просто и мягко говорит Миранда. Энди улыбается и благодарит ее, краснея еще больше, когда их пальцы соприкасаются. Когда они возвращаются на дорогу, Энди садится за руль. Она пытается сосредоточиться на том, чтобы аккуратно обращаться с шикарной машиной Миранды и не оглядываться на саму женщину, слегка задремавшую рядом с ней. Когда они пересекают границу штата Огайо, Миранда, кажется, все больше просыпается. Она до сих пор не сказала Энди, откуда именно она родом и куда собирается. Она как раз собирается спросить, когда Миранда начинает говорить. «Ты можешь доехать на машине до дома своих родителей, моя остановка перед твоей. Полагаю, я могу доверять тебе, надеюсь, ты не сбежишь из штата и не бросишь меня в этой адской дыре.» Энди слегка разинула рот. Она хочет расспросить ее об этом, но глаза Миранды снова теряют фокус, когда она наклоняет голову к окну. Она не уверена, как объяснит своей семье, что это за машина, но она останавливается, когда Миранда велит ей высадить её недалеко от заправки и нескольких магазинов на обочине дороги. Она достает свой чемодан из багажника, встает и ждет такси, которое вызвала. Странно возвращаться в машину без Миранды, оставлять ее здесь. Энди хочет спросить, почему бы ей просто не отвезти ее, что такого ужасного может быть в этой глухомани, куда Миранде предстоит вернуться. Но она этого не делает. «Хорошо, я заберу тебя отсюда в воскресенье». «В 3 часа и ни минутой позже». Она просто машет Миранде рукой и продолжает ехать по шоссе, стараясь не оглядываться. Через два дня Энди вернется. Наполненной домашней едой, теплом, объятьями и любовью. Она найдет Миранду именно там, где они договаривались. Она не спросит ее, как прошел уик-энд, просто поможет ей с сумками и не скажет ни слова, когда рука Миранды протянется и почти незаметно ляжет поверх ее собственной, пока они будут долго возвращаться домой.       Август Энди пишет больше, чем когда-либо прежде Она пишет статьи, идеи для статей, наброски статей. Она пишет Миранде сообщения, ответы на приглашения, забавные рассказы о своем дне, расспросы о девочках. Хотя она многого не пишет. Она хочет написать Миранде и попросить ее уехать с ней куда-нибудь, где есть пляжи и бесконечное лето, чтобы она могла увидеть, как она выглядит под тропическим солнцем. Она хочет написать Миранде предложение основать вместе с ней журнал, где Энди пишет, а Миранда редактирует, и они знакомят Нью-Йорк со своими идеями, своим блеском и удивлением, которое возникает, когда они вместе. Это продолжалось добрую пару недель. Встреча с семьей окутала ее умиротворением, которое сложно было нарушить. Из-за напряженного графика они с Мирандой смогли поужинать только пару раз, но в прошлые выходные у них даже был ужин с девочками. Поэтому, когда начинается вечеринка в офисе персонала, Энди решает немного расслабиться. Куриные крылышки сырые, пиво теплое, и в офис втиснуто слишком много людей. Ей нравятся эти люди, они ей действительно нравятся. Временами работа может быть отстойной, но все же они здесь по уважительным причинам. Прошло пару часов, и она уже почти в хлам. Ее руки думают, что это хорошая идея-вынуть телефон, и, прежде чем ее мозг может запротестовать, она пишет Миранде, чтобы та пришла и присоединилась к празднеству. Почему-то её затуманенный алкоголем взгляд видит, как Миранда соглашается прийти и говорит, что она в десяти минутах езды. «Все в порядке, Сакс?» — кричит Дин. «В полном», — умудряется сказать Энди и выхватывает напиток у него из рук, опрокидывая его залпом. Оказывается, ей не нужно следить за прибытием Миранды. Редактор выделяется среди группы писателей в измятых рубашках, резкие линии ее наряда привлекают к ней внимание, даже если толпа не знала, кто она такая. К счастью, Энди слишком пьяна, чтобы беспокоиться о том, как объяснить ее присутствие, люди, похоже, принимают «это моя подруга, Миранда», «эй, ребята, эта Миранда тоже работает в издательстве» (она получает несколько ответов «ладно, понятно», которые проходят прямо через пропитанный алкоголем мозг), и все ценят флэш-виски, который Миранда принесла ей. Миранда разговаривает с Дином о каком-то новом романе, в то время как Энди тупо улыбается тому, насколько хороша Миранда в своей бледно-розовой блузке и серебряных свисающих серьгах. Миранда время от времени ловит ее взгляд и просто ухмыляется. Энди умудряется вылить на себя тарелку начос с сыром, так что они с Мирандой оказываются в непростительно маленькой ванной, она сидит на закрытой крышке унитаза, а Миранда склонилась над ней с пакетом каких-то модных влажных салфеток. «Все ли люди, работающие в модном бизнесе, всегда имеют при себе необходимые ресурсы для решения подобных проблем, связанных с одеждой, или ты просто чудо-женщина?» — вслух удивляется Энди, гордясь тем, что ее слова лишь слегка заплетаются. «Ты же понимаешь, что у меня есть дети», — растягивает слова Миранда. Энди просто кивает, ее лоб касается плеча Миранды, когда ее руки вытирают пятна на ее топе. Лицо Миранды действительно близко к ее лицу, и Энди почти уверена, что она не очень деликатно смотрит на ее рот. «Я не ожидала, что ты придешь, тебе и не нужно было.» «Ну, ты меня попросила, и я пришла.» Просто сказала Миранда, как будто факт того, что Миранда Пристли сделает все для Андреа Сакс, вообще не является новостью. «Я рада, что ты здесь» Энди имела в виду больше, чем вечеринку, она имела в виду, что была счастлива из-за телефонных звонков, поздних ночей и кофе с Мирандой и была благодарна за все другие способы, которыми они интегрировались в жизнь друг друга. «Я тоже», — выдохнула Миранда с легкой улыбкой, которая заставила Энди подумать, что, возможно, она тоже имела в виду все это. Вечеринка заканчивается в предрассветные часы, и Энди трезвеет ровно настолько, чтобы Миранда могла сопроводить ее обратно в квартиру без особых происшествий. «Пожалуйста, не издевайся слишком сильно над моей дерьмовой квартирой», — стонет Энди, усталость накатывает на нее, когда она прислоняется к двери. «Издеваться? Кто, я?» Но час уже слишком поздний, а мозг Энди слишком затуманен для сарказма, поэтому Энди просто отпирает дверь и ведет их в квартиру. Она идет прямо в спальню, умудряется скинуть туфли и плюхается прямо в постель. «Разве ты не хочешь снять макияж?» — спрашивает Миранда, Энди чувствует, как кровать рядом с ней слегка прогибается. «Нет, я в порядке. В любом случае, утром я буду выглядеть хреново», — ее слова слегка приглушены подушкой. «Как хочешь». Кровать такая мягкая, а предвидение Миранды рядом с ней такое успокаивающее, что Энди чувствует, как засыпает. Однако в ее теле все еще достаточно энергии, чтобы переместиться и перевернуться, чтобы она могла видеть Миранду. Она тянется к её руке, обхватывает ее пальцами и осторожно тянет. «Давай, останься, обещаю, что у меня не будет этого мерзкого утреннего запаха изо рта, даже с похмелья», — говорит она. Глаза Миранды блестят на фоне тусклого света в комнате. Она кладет свою руку поверх руки Энди на своей руке, слегка поглаживая ее, прежде чем отстранить. «Хм, не сегодня», — говорит она, вставая. Энди хочет возразить, но ей предстоит гораздо более серьезная битва со сном. Она так устала, что даже на следующее утро не уверена, действительно ли губы Миранды коснулись ее щеки перед тем, как она ушла, или это был просто сон.              Сентябрь Нью-Йорк был серым, облачным и холодным. Но сегодня вечером Энди зажигает свечи и теплый свет разливается по её квартире. Она пытается запечатлеть часть доброты лета, которая, казалось, полностью исчезла. В «Зеркале» было еще больше сокращений бюджета, еще больше сокращений персонала, и теперь Энди должна беспокоится не только о том, о чем она пишет, она должна беспокоиться о том, чтобы сохранить свою работу. Однако, как бы Энди ни была перегружена работой, Миранде еще хуже. Она не часто видела ее в этом месяце. Развод, к счастью, заканчивается, но это означало больше судебных слушаний для уточнения деталей. Джеймс все еще настаивает на деле об опеке. Когда Миранда разговаривает с ней по телефону, а это все, что им удалось сделать в последнее время, Энди слышит усталость в ее голосе. «Подиум» тоже не помогает. Сентябрьский выпуск истощил ее, теперь больше фотосессий не получается, и совет директоров не отстанет от нее и просто позволяет ей делать то, что ей нужно, чтобы исправить проблемы. Итак, Энди зажигает свечи, готовит для нее экстравагантную еду, для которой она вышла и купила дорогие ингредиенты. Запахи из кухни восхитительно наполняют всю квартиру. Они с Мирандой поссорились. Вероятно, именно назревающее разочарование в их обеих жизнях привело к такому напряжению, к такому расколу и разрыву. Энди позвонила Миранде в неподходящее время, кого-то уволили, и в ту ночь у нее не было возможности вернуться домой до того, как девочки лягут спать. Она помнит обрывки их разговора, жестокие слова Миранды и свой собственный гнев. Внезапно для них обоих стало очень трудно от того, что они вместе, но не вместе, и ни одна из них не знала, что с этим делать. Энди поставила соус на медленный огонь и постаралась не думать об обвинениях, которые Миранда выдвинула в ее адрес, о своих собственных, которые она бросила ей в ответ. Стресс от того, что вы говорите на одном языке, но используете неправильные слова. «Чего ты хочешь, Андреа?» Всего. Она осмотрелась вокруг, пытаясь найти красивый набор столовых приборов от своей тети, который, как она знала, где-то был. С момента ссоры прошло уже несколько дней, и все это время они толком не поговорили. Энди отправила электронные письма с извинениями, приглашая на сегодняшний вечер, чтобы они могли сказать то, что они на самом деле имели в виду лично, а не оставить это в холодных гудках телефона. «Тебя, большую часть тебя, всю тебя». Это вырывается из груди скручено и непонятно. Она накрывает на стол, аккуратно расставляет купленные цветы в вазе в центре. Энди не очень хорошо готовит, но она достаточно уверена в рецепте, который оставил ей Нейт. Она знает вкусы Миранды (детали бесчисленных заказов в качестве ассистента), ещё она знает суть, предпочтения и настроение Миранды за последние несколько месяцев. Миранда замерзнет, устанет и ослабеет от тяжести всего, что ей придется вынести, и поэтому от плиты исходит теплый запах тепла и уюта. Она слышит, как Миранда задыхается. «Прости, я просто… прости». Итак, сегодня вечером Энди зажигает свечи, готовит экстравагантную еду и надевает платье, которое она купила специально для этого случая, для Миранды. Оно темно фиолетовое, и ткань мягко обнимает её кожу. Она договорилась с Мирандой на семь тридцать, думая, что у нее будет достаточно времени, чтобы добраться до офиса через весь город. Но Миранды нет ни в семь тридцать, ни даже в восемь или девять. Энди сидит за столом, стараясь не заплакать. Уже почти полночь и раздается стук в дверь. Миранда там, маленькая и тихая. В груди Энди что-то скрипит, странно и ужасно. Она делает шаг в сторону, жестом приглашая Миранду войти. Это, кажется, приводит Миранду в движение. «Мне жаль, что я пропустила ужин, отдел искусств всю неделю терпел фиаско», — она замолкает на середине своего объяснения, оглядывая комнату: подсветка, звенящая акустика и Энди, которая все это сделала для неё. «О…» — это звучит почти как рыдание. Энди пожала плечами: «Я хотела поухаживать за тобой». Рука Миранды взлетает ко рту, и она пытается подавить звук, который наполовину похож на смех, наполовину на что-то неровное. «Не бери в голову, правда», — она хватает Миранду за руку, сжимая ее в своей. «Ты можешь что-нибудь съесть, если хочешь, а потом немного поспать-я выпью вина и поужинаю с тобой в другой раз». Плечи Миранды облегченно опускаются. «Я люблю тебя», — вдруг говорит Миранда ровным и уверенным голосом. Энди сияет. «Я тоже тебя люблю». Энди тянет Миранду за руку, и их губы встречаются на полпути, впервые пробуя друг друга на вкус. Когда они наконец расстаются, Энди достает тарелку и заставляет Миранду поесть. Потом они просто встают, приводят себя в порядок и вместе готовятся ко сну. «А теперь… Вот она! Миранда Пристли в новейшем, самом захватывающем образе 2007 года», — говорит Энди насмешливым голосом диктора, когда Миранда выходит из ванной в одной из старых футболок Энди. Миранда просто закатывает глаза, но Энди хихикает, все еще взволнованная при виде одного из ее изодранных и поношенных топов на теле Миранды, так по-особенному выглядящему на ней. Миранда игриво толкает ее в плечо, и она забирается к ней под одеяло. Энди выключает свет и ложится на бок, повернувшись лицом к Миранде. Они обе слишком устали и все еще слишком хрупки для чего-то большего, но Миранда проводит много времени, проводя руками вверх и вниз по боку Энди. Ее пальцы обводят ребра, прокладывают дорожку вокруг плеча, через ключицу и прикладывают ладонь к груди. Даже в темноте Энди видит удивление на лице Миранды и тянет ее вперед, чтобы поцеловать. Она покусывает губы, затем нежно проводит пальцами по виску, верхней части скул и подбородку. В какой-то момент они засыпают, рука Миранды собственнически обвивается вокруг талии Энди, а лицо Энди наклоняется к Миранде. Они не пытаются отстранится друг от друга, когда просыпаются утром. Они наслаждаются близостью, такой новой и такой долгожданной. Их занятия любовью ленивы и медленны, как субботнее утро, согретое солнцем и уютно спящее в постели. «Я хочу, я хочу, я хочу», — дыхание Энди прерывается на этих словах, ее горло напрягается от бешеного стука сердца. «Я знаю, я знаю, я знаю», — выдыхает Миранда в ответ, покрывая поцелуями кожу Энди. Эти слова звучат в ее ушах, как колокольчики.       Октябрь Проведя все это время с Мирандой, Энди осознала, что ее любовь к одежде — это не просто внимание к деталям, необходимых для ее работы, а любовь, глубокая и искренняя. Миранда обожает одежду. Одежда всегда была загадкой для Энди. Она думает, что она, должно быть, похожа на поэзию или музыку для Миранды, которая может сочинять стиль с такой легкостью и яркостью, но часто Энди чувствует себя глухой и слепой ко всему этому. Она знает, что это важно — как она могла не знать? Она знает цену браслету, который ей дарит Миранда, или когда она предлагает выбрать для нее наряд. Поэтому она старается. Поход на работу кажется гораздо менее утомительной рутиной, если в то утро она собралась у Миранды, выбрала блузку или туфли из её обширного гардероба и сделала макияж за туалетным столиком в главной спальне. Миранде тоже нужно уйти пораньше, но она всегда задерживается рядом с Энди. Тихо болтая с ней, пока она и девочки завтракают. Слегка прикоснувшись к ее щеке, прежде чем она пойдет краситься. Коротко прикасается к ее затылку, когда она причесывается. Энди радуется малейшим прикосновениям, любым проявлениям внимания. Она знает, уверена, что Миранде нравится, когда она рядом, нравится, как Энди заставляет ее чувствовать. Но Энди не уверена, действительно ли Миранда понимает, насколько счастливой она делает Энди. Поэтому для наверняка скучного мероприятия, на которое она должна пойти сегодня вечером, чтобы взять интервью для воскресного выпуска, где ей придется изображать фальшивую улыбку и вести бессмысленную светскую беседу, она балует себя. Она покупает себе платье темно-красного цвета с едва заметными бретельками, демонстрирующее так много ее плеч, что она благодарна за все те часы, которые ей удалось провести в тренажерном зале. Миранда отрывается от книги, ее глаза расширяются. «О боже…». Она встает и тянется за тканью, так нежно держа складки на талии, что ее рот открывается в благоговейном страхе. Она смотрит на Энди и ухмыляется: «Хм, замечательный выбор, дорогая». Затем ее руки отрываются от платья, скользят сзади, чтобы погладить обнаженные лопатки, слегка царапая ногтями кожу. Энди наблюдает, как восхищение на лице Миранды постепенно меняется и появляется улыбка. «Ты делаешь меня такой счастливой», — шепчет она, прислоняясь головой к Миранде. Она слышит резкий вздох Миранды, и ногти вонзаются ей в спину. «Сколько у нас времени до того, как тебе придется уйти?» Энди ухмыляется, уже снимая туфли и вытаскивая заколки из волос. Миранда прижимает ее спиной к стене, руки опускаются вниз, а затем тянут материал платья вверх и вниз по бедрам. «Избавься от этого», — шипит она в изгиб шеи Энди, покусывая ее ключицу, а затем проводя по ней языком. Энди откидывается назад, поднимает платье вверх и снимает, позволяя ему беззаботно упасть на землю.       Ноябрь Джеймс отказался от иска об опеке, и поэтому Миранда позволила ему присматривать за девочками, пока она была в отъезде на разных неделях моды. Энди рада. Бесконечные суды так сильно напрягали Миранду, и она казалась намного спокойнее, когда с ними было покончено. Джеймс, однако, остался в городе, так что девочки все еще могли ходить в школу, а это означало, что Энди могла видеться с ними пару вечеров в неделю. Кэролайн и Кэссиди поначалу скептически относились к тому, что женщина, которую они когда-то терроризировали в качестве помощницы, была девушкой их матери, но теперь, похоже, терпели ее. Сегодня вечером они были в закусочной с замороженным йогуртом в паре кварталов от дома их отца. Кэссиди с полным ртом шоколада и фруктовых начинок рассказывает о своей последней любимой группе, и Энди приходится смотреть на Кэролайн строгим взглядом, чтобы она перестала играть в телефон. «Как прошел твой день, Энди?» — наконец раздается вопрос через два часа после их встречи. Она улыбается: «Довольно хорошо. Мне предложили новую работу», — Она произносит это как что-то обыденное, но на самом деле оно наполняло ее весь день, искрилось и потрескивало внутри. Она позвонила Миранде почти сразу же после того, как ей позвонили из нового журнала, который только начинал свою работу и искал талантливых журналистов для найма. Несмотря на то, что она направлялась на показ, Миранда нашла время, чтобы порадоваться вместе с ней, сказав ей, как она гордится ею. Энди дорожила этими словами, крепко прижимая к сердцу веру Миранды в нее. Она сбежала после работы и, сдав особенно удовлетворительное заявление об увольнении, отправилась к Лили и прыгала, как маленький ребенок, посреди ее гостиной. И теперь она была с этими двумя новыми людьми в своей жизни, которых она уже любила из-за того, кем они были воспитаны. Они улыбнулись ей в ответ: «Это потрясающе, Энди. Эй, мы можем пойти в кино сегодня вечером?» Она засмеялась и кивнула, наслаждаясь этим вечером.       Декабрь Они с Мирандой стоят на ступеньках дома ее родителей. Вокруг подъездной дорожки скопился снег, и Энди плотнее закутывается в пальто. Девочки на каникулах с отцом в Лос-Анджелесе, поэтому она заказала Миранде билет на самолет, чтобы вместе с ней вернуться в Огайо на Рождество к своей семье. Миранда пыталась настоять на том, чтобы заплатить — «но это будет первый раз, когда мне придется лететь эконом-классом почти за десять лет, Андреа», — но Энди настояла на своем. У ее родителей было совсем немного времени, чтобы привыкнуть к мысли о них как о паре. Почти так же немного, как и у всего остального мира. Энди позвонила своим родителям, сообщила новости, отмахнулась от их беспокойства, накрасилась, надела платье и туфли на высоких каблуках и отправилась на модный бал с Мирандой. Они почти сразу же появились на сайтах сплетен и в журналах. Энди очень понравилась одна конкретная фотография, которая, казалось, получила наибольшее освещение. Они вдвоем на красной ковровой дорожке, рука об руку в дополняющих друг друга платьях и с одинаковыми ухмылками, когда камеры щелкали и мелькали вокруг них. Она стояла в рамке на каминной полке и на столе Энди в ее новом кабинете. «Они полюбят тебя». Это ложь. Родители Энди любят свою дочь, но все еще не принимают идею о том, что некогда деспотичный босс теперь заботливая возлюбленная. Прошли недели, когда она ходила на цыпочках вокруг этой темы, разговаривая по телефону. Завуалированные колкости её родителей и Энди, пытающаяся притвориться, что ей не так больно, как на самом деле. По крайней мере, ее брат будет дома со своей женой и новорожденным ребенком, так что они не будут в центре внимания. «Все будет хорошо». Это не ложь. Это обещание. Энди больше не привязана, она чувствует себя привязанной только к себе самой и ей даже лучше оттого, что рядом Миранда, настоящая и надежная. Солнце пробилось сквозь облака. Энди делает шаг вперед и открывает дверь.