Ошибка и Искупление

      Лунный свет мягко проникал в комнату Наруто, отбрасывая серебристый отблеск на деревянный стол. Воздух был свежим, но внутри стояла гнетущая тишина. Наруто сидела, склонившись над столом, в её руках дрожала кисть, слезы капали из её глаз прямо на бумагу. Перед ней лежали четыре письма, написанные аккуратным, но немного неровным почерком. Четыре прощальных письма. Одно для Норико. Одно для Акиры. Одно для Боруто. Последнее — для Цунаде.       Она медленно перевела взгляд на свою левую ладонь. Чёрные узоры кармы уже поднимались к плечу. Она глубоко вдохнула. "Ещё немного, и я потеряю себя…" Наруто закрыла глаза. Она не хотела умирать. Она так долго боролась за своё счастье и тишину в мире. Сначала за Коноху. Потом за своих детей. Потом снова за Коноху. Она просто хотела прожить остаток своей жизни с детьми, но ей это не суждено.       Теперь, когда война закончилась, когда у Конохи была победа, у неё больше не было причин оставаться. Наруто тихо положила кисть на стол, зажмурившись блондинка вытерла свои слезы. Она встала и оглядела комнату. Здесь она прожила крайние 13 лет с детьми. Тёплый свет фонарей мягко освещал книжные полки, на которых хранились старые свитки. Возле стены стоял комод, а на нём — совместное фото с детьми. На нём была она — молодая, улыбающаяся. Норико стояла рядом с гордым видом, Боруто держал два пальца вверх, а Акира, как всегда, сдержанно улыбался с руками за спиной.       Как они отреагируют?       Наруто чувствовала боль в груди, сердце просто разрывалось от одной мысли об этом. Но она не могла позволить себе остаться. Если Момошики воскреснет в её теле она… Она может убить их. Она тихо развернулась и, не оглядываясь, вышла из комнаты.       Полгода назад, когда карма только начала проявляться, Наруто отправилась в развалины Узушио. Этот город больше не существовал. Заросшие тропы, разрушенные храмы и древние каменные гравюры — это всё, что осталось от её народа. Она провела там недели, ища знания, как Курама подсказал, там должен был быть ответ на её вопрос. И однажды она нашла его. Узумаки уже сталкивались с Ооцуцуки. Они знали о карме. Были случаи, когда Ооцуцуки оставляли её на Узумаки, возрождаясь в их телах. Но аловолосые дьяволы нашли способ бороться с этим. Они запечатывали Ооцуцуки в масках, считая их шинигами. Так появился Храм Масок Шинигами. Наруто читала свитки, пока пальцы не начали дрожать. Она поняла неутешительное... Был только один выход… Она должна была умереть, прежде чем процесс реинкарнации Момошики завершится.       Но тогда, пол года назад, она не смогла этого сделать.       Почему она ждала? Вначале — из-за детей. Они только что пережили страх потери, она не могла их оставить. Потом началась война. Коноха и Суна против Кумо, Ивы и Киригакуре. Она не могла оставить деревню в разгар конфликта. Теперь, когда всё закончилось... Когда она смогла принести победу своей деревне… Больше нет причин ждать.       Саске был единственным, кто понял что с ней что-то не так. Наруто пыталась скрыть своё настроение. Она улыбалась. Она шутила. Она продолжала тренировки с детьми. Они очень сильно сблизились благодаря своим детям, теперь и он не был чужим для неё, однако открыться ему она не могла. Но Саске видел, хоть и был слеп. Он замечал, как изменился её голос, стал тихим и тусклым. Она иногда была слишком замкнутой, а когда её прикасались, взгдрагивала вырванная от тяжелых дум. Он чувствовал как ночью, когда все засыпали, она часами не выходила из своей комнаты рыдая навзрыд. Он чувствовал, что она что-то скрывает. Он пытался поговорить с ней, но каждый раз она отмахивалась. Пока однажды он не потерял терпение. — Что с тобой, Наруто? Тебя что-то беспокоит.       Констатировал он. Она резко замерла, поняв о чем он говорит. — Ты стал слишком внимательным, Учиха. — И ты стала слишком скрытной, Узумаки.       Она пристально посмотрела на друга. Саске не видел, но чувствовал боль в её глазах. — Что-то случилось, и ты не хочешь мне сказать. — Ты не поймёшь. — Тогда объясни.       Наруто сжала руки в кулак. — Оставь меня в покое, Саске. — Я не могу.       Она сорвалась. — Ты думаешь, что имеешь право лезть в мою жизнь?! — Я вижу, что ты страдаешь! — Это не твоя проблема!       Она хлопнула дверью убегая, оставив его в тишине.       Курама видел, как Наруто всё больше замыкается в себе. Как ей завладевает апатия. Они тоже ссорились. Она утверждала, что это единственный способ спасти всех. Курама доказывал, что должен быть другой выход. Она не слушала. Когда Наруто написала свои последние письма и покинула дом в ту ночь, он не мог просто сидеть сложа лапы.       Как бы он ненавидел Учиху, он знал что Саске был единственным кто сможет спасти её. Они ведь оба любили Наруто, каждый по своему. Шумная блондинка для Курамы стала чем-то вроде друга - младшей сестры, избалованной и наглой, но чертовски дорогой. Поэтому используя свою чакру как ментальный посыл он предупредил Саске. — Наруто собирается прыгнуть с обрыва. Останови её.       Саске резко проснулся, он не стал задавать вопросов сорвавшись в след за Наруто. Спотыкаясь об преграды и падая, но не останавливаясь он бежал вперед, в сторону сигнатуры чакры Узумаки.

***

      Наруто стояла на краю обрыва. Лунный свет отражался на водной глади внизу. Ветер холодил кожу, развевал её волосы. Она сделала прерывистый вдох, все ещё думая о своих детях. Она не хотела делать их сиротами. Но ведь у них теперь есть Саске? Да и Цунаде ба-чан приглядит за ними в случае чего. — Неужели все так закончится, Курама?…       Лис не ответил, он не пожелал оставлять свою носительницу одну, решив что раз она хочет умереть, они умрут вместе. Он видел как слезы один за другим стекаются по щекам блондинки, её разрывал выбор сделанный ею, но она понимала необходимость своей жертвы.       Она шагнула вперёд. Но чья-то рука резко схватила её за запястье. — СТОЙ!       Она резко развернулась. Перед ней стоял Саске. С ободранной одеждой и запыхавшийся, он стоял и крепко держал её за руку. Он не видел её слез, но ощущал что она беззвучно плачет. — Отпусти меня.       Его хватка не ослабевала. — Нет. — Ты не понимаешь… — Ты тоже.       Наруто начала вырываться. — Саске, я не могу позволить ему возродиться! — Мне плевать! Я не позволю тебе умереть. — Ты не можешь ничего сделать! — она ударила его по груди, отталкивая, — Ты не понимаешь, что я чувствую!       Он обнял её, не отпуская. — Я всё понимаю, — она замерла, услышав его тихий голос, — ты думаешь, что если умрёшь всё закончится?       Он наклонился ближе. — Но что будет с твоими детьми? Ты подумала об этом?       Наруто сжала кулаки. — Я не хочу их убивать. — И ты думаешь, что твоя смерть – это решение?       Она дрожала. — Единственное решение, — опустив голову надломленно сказала она. — Должно быть другое решение, мы его найдем, — не согласился Учиха. — Но я устала, Саске… — Я знаю. — Я не вижу выхода… — Тогда я найду его за тебя, - успокаивая её.       Она задрожала. — Ты не понимаешь… Я чувствую, как он захватывает меня. Это вопрос времени. — Значит, у нас есть это время. — Но…       Саске прижал её к груди покрепче. Она разрыдалась. Впервые за долгое время она сломалась. Груз эмоции что давил на неё выплескивался через слезы, в объятиях того кому она не ожидала открыться. Он сжимал её крепко, не давая ей снова уйти. — Я обязательно что нибудь придумаю.       Она плакала в его объятиях. Саске закрыл глаза. Он не отпустит её. Он не даст ей умереть. Если надо будет, он заберет Момошики с собой, но не позволит ему убить её. Ради их детей.

Спустя пару месяцев

      После той ночи что-то изменилось. Норико видела, как мать и отец стали ближе. Они чаще разговаривали, их беседы стали долгими и тёплыми. Они не смотрели друг на друга с отчуждённостью. Саске больше не держался в стороне, а Наруто больше не выглядела такой одинокой. Боруто даже пошутил однажды смотря на милую картину болтающих родителей. Те были далеко, тренировались, так что не слышали детей. — Похоже, мы всё-таки сделали своё дело. — Какое ещё дело? – не поняла Норико. — Сблизили их.       Акира улыбнулся, но ничего не сказал.       Саске вернули зрение. Они были шокированы, узнав что их отцу могут вернуть зрение. Им не разглашали подробности, но как они поняли, отцу вернут свои же глаза. Поэтому дети волновались за него. Они стояли в коридоре госпиталя, ожидая, пока закончится операция. Боруто шагал из стороны в сторону, сжимая кулаки. — Долго они там? — Тише, — отозвался Акира. — Не мешай.       Норико стояла с холодным выражением лица, но её рука дрожала. Когда дверь открылась, они все разом повернулись. Цунаде вышла первая, с раздражённым видом. — Идиоты, — пробормотала она, — оба.       Но потом в проёме появился он. Саске. Он снова видел. Его шаринган погас, показывая детям ониксовые глаза последнего Учихи, а второй глаз остался таким же глубоким и древним – риннеган. В след за Саске в коридор вышла улыбающаяся Наруто, что молча держала его за руку, подбадривая.       Дети замерли увидев зрячего отца. А потом они рванули к нему. — Отец! — Ты снова видишь!       Боруто первым врезался в него, сжав кулаки на его плаще. — Как ты?       Саске слегка усмехнулся. — Я вас снова вижу. — Ну хоть что-то хорошее, — фыркнула Норико зарываясь поглубже а объятия отца. — Ладно дети, вашему отцу сейчас надо отдохнуть, а потом взяться за работу шиноби, — начала прогонять своих детей от объятия Учихи Наруто, — так что мы идем домой.       Тот день был одним из самых счастливых для Норико, Боруто и Акиры, ведь они впервые за долгое время общались с отцом смотря на глаза, преисполненные мудростью и спокойствием. Однако, после, ему снова поручили миссию и он был занят делом, не посвящая никого в детали.       Дети не ожидали, что через несколько месяцев всё изменится. Это случилось вечером, когда они ужинали вместе с Наруто и Саске. Дома была уютная атмосфера, Норико смеялась с Боруто, Акира обсуждал с матерью фуиндзюцу, все кушали обожаемый в этой семье рамен. Всё было так, как должно быть.       Но потом… Случилось ужасное. Чидори вонзилось в спину Наруто. Шок парализовал комнату. Норико замерла, ложка выпала из её пальцев. Акира схватился за стол. Боруто перестал дышать. Они не сразу осознали, что произошло. Не сразу поняли, что их мать… что её тело… повисло на руке Саске. Её губы приоткрылись, но звука не было. Голубые глаза расширились от ужаса. — За... что? — еле вымолвила она.       Она пыталась обернуться назад, но электрические импульсы чидори парализовали её. Кровь стекала на пол. И тогда их отец заговорил, с маньякальной улыбкой на лице. — Вы всегда хотели знать больше о мире, — произнёс он медленно, смотря на детей с толикой издёвки. — Вот он. Мир во всей красе. Жизнь является жестокой и беспощадной, здесь нет места слабым.       Он оттолкнул её тело, как ненужную вещь. Она упала на пол, кровь расползлась по дощатому покрытию. Норико резко вдохнула, искажённое от боли выражение проступило на её лице. — Ты… что ты… ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!       Боруто вскочил из за стола, его руки дрожали. — Ты убил её… — Зачем…? — голос Акиры был сломанным, он пустыми глазами смотрел на окрававленное тело матери.       Учиха спокойно наблюдал на ними, слабо ухмыляясь. — Она была слабой. Вам не нужна такая мать. — Ты ЛЖЁШЬ! — Норико сорвалась вперёд, глаза полыхнули красным.       Шаринган пробудился в ней. Но Саске даже не пошевелился, пригвоздив Норико обратно одним ударом ноги. — Вы должны стать сильнее.       И тогда их мир рухнул окончательно. Кровь. Предательство. Боль. Бешеная ярость заполнила их сердца. Они с ненавистью смотрели на человека впереди них, смотрели на него и плакали.       Плакали кровавыми слезами от пробужженного мангекье... Но прежде чем они успели что-то сделать… Саске активировал риннеган...