Обречённый быть героем

      Ажиотаж был поднят весьма нехилый.       «Всемогущий вышел из комы» — пристраивали маленький заголовок в дальний угол на своих обложках газеты с сенсационными выпусками и новостные сайты.       Обложка у всех журналов сегодняшнего выпуска была чёрно-белая, почти пустая, с одним огромным заголовком и статьёй в несколько страниц в честь самого уважаемого, на данный момент, человека. В честь героя, который сделал что-то невообразимое — избавился от сущего зла, но ушёл в таком юном возрасте, так печально и так неправильно. Однако, в день выпуска этих статей, Всемогущий был ещё не в состоянии осознавать — тело и разум только приходили в себя, и было неизвестно, сколько ещё он не сможет понимать, что вообще произошло в мире, пока он сам блуждал между жизнью и смертью.       Весь белый свет, а в частности — Япония, где и состоялся знаменательный бой — по-прежнему разгребает последствия соединившихся двух сильнейших причуд, до сегодняшнего дня используемых в основном во благо и для удобств; все ощущают значительную слабость своих способностей. То, что когда-то казалось невозможным и вызывало ужас вкупе с отчаянием — становится вполне реальным и имеет большую вероятность, что людям снова придётся несладко, ведь все причуды уже остановили свой рост и сейчас медленно стали деградировать, постепенно сходя на нет, но когда точно настанет их абсолютный конец — неизвестно никому.       Изуку Мидория должен был в ближайшем будущем стать выпускником ЮЭЙ — высшей школы, воспитывающей первоклассных героев по всему миру. Он должен был прожить счастливую долгую жизнь, используя дарованную Всемогущим силу «Один-За-Всех» во благо всего человечества, поучаствовать минимум в тысячах сражений (выигрышных, естественно), поделиться своим опытом и добром со многими людьми, испытывать счастье от банально — хорошей погоды и вкусного завтрака, завести семью и увидеть то, как меняется мир в лучшую сторону. Он как никто другой заслужил свою возможность быть живым и счастливым, ведь Мидория был самым светлым лучиком во всей Японии уж точно.       Почтить память ушедшего векового героя пришло множество людей, помимо хорошо знавших его одноклассников, учительского состава и… мамы. Всемогущему повезло сейчас не быть там. Не видеть глаз, полных боли и слёз. Глаз, в которых он бы точно прочитал обвинение и ничем не заглушённую скорбь матери, которая потеряла единственного, любимого, когда-то совершенно обыкновенного и беспричудного сына, чья судьба ранее совершенно отличалась от предначертанной и выпавшей на его долю — судьбы героя, и не просто героя, а павшего в легендарном и сложнейшем бою. Тошинори сказал матери Изуку, что будет его беречь. Он обещал, что сможет передать ему все свои знания. Он обещал, но что-то пошло не так. Ему постоянно приходилось решать иные вопросы, отлучаться; времени на совместное времяпрепровождение катастрофически не хватало, хотя он цеплялся за первую же возможность провести время с Мидорией, и даже не для тренировок, а просто побыть рядом, рассказать что-то новое в теории, придать мотивации, как истинный сенсей.       «Виновен». Но как же это так? Как же Тошинори может быть виновен в том, что был когда-то героем номер один, с передаваемой силой? Как же он может нести вину за то, что так мало времени уделял дополнительным разговорам и тренировкам, чтобы Изуку не калечил себя до неизлечимых ран в первом семестре? Как же он может быть виновен за то, что решил передать эту силу мальчику, в чьих глазах решимости было больше, чем в его самих в юные годы? Как же, получается, Всемогущий и правда отчасти виновен? До осмысления этого ему осталось ещё несколько дней.       А пока сознание его переживает восстановление. Вечером у Всемогущего было много посетителей, но в основном неравнодушные учителя и ученики ЮЭЙ, которые хотели навестить учителя после тяжёлой травмы, которая едва не отправила его на тот свет. Всемогущий на то и всемогущий, что даже при таких обстоятельствах остаётся самым неуязвимым и стойким. Посетителей узнал, но образы людей были всё ещё далеки от реальности. Ему казалось, будто он под водой: он слышал чужие слова, но не мог понять их, он видел их лица, но они расплывались в цветные кружки. Сегодня был не тот день, когда Тошинори Яги прочтёт его послание. Послание из прошлого, которое Деку изящно писал полночи, пытаясь вложить в него все свои чувства, переживания, тайные планы и надежды на будущий день. Тогда всего какие-то сутки отделяли его от смерти. Всего какие-то жалкие часы, ушедшие минуты, мимолётные мгновения, которые и составляют жизнь.       ЮЭЙ на время остановил свою деятельность, как и все организации, пользующиеся своими причудами. Зло забилось в самый тёмный угол, ощущая свою полную беспомощность в предстоящей потери сил, и прекратило свою дальнейшую работу. Мир готовился абстрагироваться от причуд, они с каждым днём теряли свою актуальность. Кто-то искренне радовался этим переменам, а кто-то, осознавая в ближайшее время потерю своих суперсил, впадал в отчаяние и ярость, обвиняя Изуку Мидорию в совершении страшного преступления. Но разве это не баланс? Люди так же внезапно лишаются своих причуд, как однажды и получили их. Всё происходит точно так, как и должно произойти.       Ученики ЮЭЙ отправились по домам, так же переживая и относясь по-разному к произошедшему. Главной дилеммой был вопрос: правильно ли всё это? Операция состояла в убийстве самого зла, самого могущественного, относящегося к разряду злодеев, человека. Не помогало против него ничего: ни прошлые бои, ни аресты, ни тюрьма. Этот человек просто не должен был существовать, чтобы уже начали происходить великие изменения, в виде распада до девяносто процентов преступных группировок, и дальнейшего устранения всех злодеев, которые всё больше стали заполонять земной шар со своими преступными псевдоидеалами и террорами.       Прошло восемь дней со смерти Изуку Мидории, когда Тошинори, наконец, пришёл в себя. Даже спустя неделю он иногда ловил на местных новостных телеканалах вести о произошедшем и о том, что начинается творится в мире. У Всемогущего болела грудная клетка, ныл затылок и тряслись руки. Мидория, мальчик мой. Я не уберёг тебя.       Только на восьмой день после трагедии Всемогущий взял в руки телефон. Его предупредили, что когда он, Всемогущий, был отключён, ему пришло сообщение, и что отправлено оно было его учеником.

Получено 18 апреля в 4:56, отправитель: Изуку

      Мидория… Что же ты писал мне в ту ночь? Не спал, зная, что предстоит изнурительный и, возможно, один из самых страшных боёв в твоей жизни…       Тошинори Яги был разочарован в себе. Разочарован, что не успел подбодрить Деку перед тем знаменательным поединком, разочарован, что попал под удар, по воле случая оказавшись в центре одного преступного боя. Брови нахмурились в огорчении, глаза приготовились читать, хотя было страшно. Было страшно принять всё это. Страшно читать посмертную записку его мальчика, который предполагал, что исход будет именно таким; хотя никогда, даже в глубине души, ни разу не посеял сомнения в своей будущей победе. Всемогущий тяжело вздохнул и нажал чуть дёргавшимся пальцем на диалоговое окно.

      «Всемогущий! Я… я так надеюсь, что ты скоро вернёшься к нам. Я знаю, ты — самый сильный человек. Ты лучший из лучших. Ты вернёшься завтра после боя, когда я одержу победу над Все-За-Одного. Ты проснёшься после долгого, крепкого и сладкого сна и увидишь меня победителем.       Всемогущий, я тоже боюсь. Я так часто был не уверен в себе, даже в тот момент, когда выложился на сто процентов и не смог победить в одиночку, едва не отдав силу Бакуго, в которого поверил больше. Я переживаю, что момент бессилия может повториться.       Но я пересматривал одно видео с тобой миллионы раз, когда ты только начинал свою геройскую деятельность, когда создавал свой образ героя номер один, настоящего героя… Я пересматривал его и мечтал быть таким же. Я никогда не упоминал при тебе о том, что когда мы с моей мамой узнали, что я без причуды, она сказала не «Вперёд, Изуку, я верю в тебя!», а всего лишь попросила прощения и заплакала. Беспричудный, пустой, ненормальный — таким я был, пока все эти годы пламенно мечтал когда-нибудь встретить тебя в жизни и взять автограф. А получилось в итоге так, что я просто внаглую прицепился к тебе и услышал невероятные слова. Слова поддержки, слова «Ты можешь стать героем». Я всегда тайно мечтал об этом, и даже узнав, что я обычный человек без суперсил, я всё равно упорно старался и продолжал грезить о поступлении в ЮЭЙ — такой далёкий и недосягаемый. Вы подарили мне чудо. Вы подарили мне моё будущее. Вы поделились со мной силой Один-За-Всех, силой, которой обладал мой самый лучший и самый крутой кумир всего мира — вы. О таком я мечтать не смел, и не предполагал такой исход событий. Я много раз благодарил вас, сенсей, но я никогда не смогу сделать для вас такой же равноценный подарок. Единственное, что я теперь могу — всегда и до самого конца бороться за то, чтобы символ мира стал самым сильным и прекратил распространение зла повсеместно.       Зачем я всё это пишу? Я ведь мыслю на ход вперёд, и я надеюсь, что всё вышесказанное я смогу повторить снова при личной встрече, хотя не отрицаю тот факт, что вы не сможете выйти из комы, или я вернуться с поля боя…       Я буду бороться до последнего. До самого конца. Я включу плюс ультра на максимум! Лучшие герои соберутся на этот бой и мы, определённо, совершим затеянное и уничтожим Все-За-Одного. Как вы когда-то сказали: «Однажды тебе придётся столкнуться с великим злом», и я всё ждал этого дня. И тогда, впервые увидев Все-За-Одного, меня охватил жуткий ужас. Ведь этот человек обладает невероятными силами, он всё делал быстро и не даёт шансов и лишних секунд на размышления. Я застал его тогда, в Камино, и никто из нас не смог даже пошевелиться от нахлынувшей волны страха. В этот раз я не позволю своему телу обмануть меня и дрожать, я намерен сокрушить его, вы предрекали нашу встречу, и я готовился к ней.       Я искренне надеюсь, что вы, сенсей, читаете это и улыбаетесь, ожидая моего скорого приезда к вам, и, может, вы даже покажете это сообщение мне самому и улыбнётесь, почувствовав нотку ностальгии по былым временам, ведь я напоминаю вам самого себя в те годы? Сила, которую вы унаследовали и передали мне, будет использована только во благо и я обещаю вам: я уничтожу зло. Это шутка судьбы, создать меня пустышкой и заполнить этой могущественной силой во благо всех, и я с большой благодарностью принял эту судьбу. До скорого, Всемогущий! Пожелай мне удачи.       Увидимся, когда вы проснётесь!»

      Приятный трепет разошёлся внутри Тошинори Яги, по щекам побежали влажные слёзы, оставляя мокрые дорожки. Герои тоже плачут. Всемогущий заблокировал телефон и положил его на тумбу. Рефлекторно сжались кулаки и с размаху ударили в стену. Проклятое воображение не переставало воспроизводить в голове проекции совместно проведённого времени: когда Изуку начинал свои первые, очень изнурительные тренировки; когда он выполнял своё первое задание — расчищал пляж от мусора; когда поступил в ЮЭЙ; когда получил свою первую травму и понял, насколько больно и тяжело — быть героем; когда принял своё новое будущее и не сдавался — ни перед лицом экстремальных школьных проверок, ни перед лицом настоящих злодеев, всегда нападающих внезапно и истощающих в ноль; когда просил совета, встречи; когда улыбался своей лучезарной улыбкой… Всемогущий помрачнел, но не дал себе впасть в истерику. Ради памяти, ради Мидории Изуку. Он был бы не рад сейчас увидеть своего учителя таким, и он никогда не обвинил бы его в произошедшем. Внутри Яги всё зажгло от вспыхнувшего сию минуту жара. Я что, умираю?       Но на восьмой день после смерти Деку Всемогущий не умер. И на девятый. Напротив, в больнице его подлатали и он чувствовал себя как и раньше — стабильно «так себе», выплёвывая в день по полстакана крови.       Всемогущий посетил могилу Изуку в одиночестве. Ему повезло, непременно повезло оказаться здесь сейчас одному, без предвзятых, порицающих и сочувствующих взглядов собравшихся, без суеты, без солнца, которое проводило ученика на тот свет. Сейчас сумерки, успокаивающий тёмный закат, серо-фиолетовые угрюмые тучи, лёгкий туман и вечерняя прохлада.       — Юный Мидория… — голос сделался сиплым и был едва слышен.       Тошинори Яги опустил букет с белыми хризантемами к могильной плите, на которой был изображён портрет улыбающегося Изуку.       — Никто никогда не скажет мне прямо, что я — виновен в этой трагедии. И я не буду больше грызть себя за это. Мидория, мальчик мой, кажется, ты был обречён стать героем номер один как только искренне возжелал этого сам. Ты видел цель и шёл к ней…       Хотелось ещё сказать многое, но Всемогущий отпустил это:       — Я надеюсь, ты нашёл свой покой.       Чувства сильнее слов. Он не мог больше говорить. Дрожащий тихий голос больше не желал вырываться изо рта. Он молча смотрел в глаза на портрете и поджимал губы от напряжения. Герои тоже плачут. Но не при всех. И уж тем более не перед своим драгоценным преемником. Не перед мальчиком, для которого он, Всемогущий, навсегда останется примером.       Всемогущий низко поклонился Деку и мысленно поблагодарил за всё, что он сделал. Он спас этот мир от разрушений, и зло теперь точно не скоро захочет взять свой реванш, уж точно не в этой жизни.