Бабочка

      Эдди не думал, что готов к этому. Он в целом об этом даже не задумывался. В этом вообще не было необходимости – он счастлив, Кристофер счастлив (что самое важное). У него есть хорошая машина, чистый дом и работа, которая, может, и не была пределом всех мечтаний, но обеспечивает достаточный заработок, чтобы покрывать расходы на врачей Криса, счета и даже небольшую помощь абуэле, от которой она так яростно отказывается, откладывая деньги на будущее правнука.              Не было необходимости что-то менять в их размеренной жизни, не было необходимости добавлять новых людей, которые могут и не задержаться, оставив после себя не одно, а сразу два разбитых сердца. И если на свое сердце Эдди давно было плевать, то Кристофера он хотел укутать в теплое одеяло и защитить от всех жестокостей, которые ему может подкинуть мир.              Шеннон умерла всего два года назад, и это принесло им достаточно страданий. Восьмилетний Крис не понимал, почему мама снова ушла и в этот раз не вернется, а взрослый Эдди не знал, как ему все объяснить. Взрослый Эдди не знал, как дальше жить, а не просто существовать. Как растить ребенка действительно в одиночку, не дожидаясь, что в один прекрасный день жена вернется и черная полоса закончится. Как дальше верить в любовь, зная, что она может так запросто утечь сквозь пальцы из-за несчастного случая.              Так что да, Эдди не видел смысла в новых отношениях.              Примерно год ему это сходило с рук. Несмотря на натянутые отношения его родителей и жены, они понимали его скорбь. Хелена не позволяла себе отпускать язвительные комментарии в сторону Шеннон, как делала, когда та жила в Лос-Анджелесе, а Эдди «пахал на трех работах в Эль-Пасо, чтобы прокормить семью, которую они создали вместе». Рамон по вечерам просто рассказывал, как дела у соседей, у сестер Эдди, с которыми тот давно не виделся, иногда присылал фотографии лошадей с их фермы.              Впервые за много лет Эдди чувствовал, что родители не ждут от него каких-то чудес, а просто хотят быть рядом и помочь.              И это чувство отправилось к чертям спустя два месяца после годовщины смерти Шеннон.              – Милый, как ты себя чувствуешь? – притворно-озадаченное лицо Хелены на экране телефона должно было сразу заставить Эдди задуматься, но он не придал этому особого значения, продолжая разбирать коробки со старыми вещами Криса, пока тот был в школе.              – Все в порядке, мам, – он мельком взглянул на нее и снова переключил внимание на коробки. – Здесь столько игрушек, которые ему больше не интересны. Может отнести их в больницу детям?              – Я думаю, это замечательная идея. Мы можем подарить Кристоферу что-нибудь новое. Чем он сейчас увлекается? Какими-нибудь динозаврами или…              – Нет, мам! – Эдди отрывается от коробки и возмущено смотрит на мать. С самого начала разговора он объяснил ей, чем занимается и почему, но, когда дело касалось его сына, ему казалось, что все становились слепыми и глухими к его словам. – У него слишком много игрушек, которыми он больше не интересуется, они просто пылятся на чердаке. Мы найдем им новый дом.              Хелена недовольно вздыхает и оглядывается, будто ожидая, что ей на помощь в очередном споре с сыном придет муж.              Эдди понимает, правда. Они хотят подарить внуку лучшее, ведь он перенес достаточно боли за свою недолгую жизнь. Он бы и сам сделал все, чтобы осчастливить Криса, будь то поездки в Диснейленд каждые выходные, или в Музей естественной истории в Нью-Йорке, или лагерь хоть три раза за лето. Он делал бы все это, если бы имел возможности и ресурсы, но делал потому, что считал Криса самостоятельным маленьким человеком с интересами, а не объектом неиспользованного родительского потенциала, отдачи той любви, которую Хелена и Рамон не дарили трем своим детям и решили вывалить на его сына.              – Но, дорогой, Крису нужны игрушки, он еще маленький…              – Но уже не младенец! Ему нравятся энциклопедии и коллекционные фигурки динозавров, ему нравятся комиксы и модели планет, ему не нужны плюшевые…              – Комиксы? Эдмундо, ему всего восемь лет, подходят ли эти жестокие рисунки для его возраста?              Эдди закатил глаза и устало потер рукой переносицу, уже мечтая о том, чтобы сбросить без объяснений звонок, выпить бутылку пива и уехать на работу, разбираться с внедорожником, который нужно было починить в ближайшие три дня. В таком случае, вечером пришлось бы ждать визита от Пепы, которая пусть и была бы на его стороне в любой его ссоре с матерью, все равно давила бы, а потом и звонка от отца, требующего извиниться. Так что, переборов это соблазнительное рвение, он снова опустил взгляд на коробки с игрушками.              – Он читает комиксы, подходящие для его возраста. Мама, о чем ты хотела поговорить? Ты никогда не звонишь посреди рабочего дня просто так.              На несколько минут воцарилось тревожное молчание. Оно должно было послужить вторым звонком для Эдди, но он также упрямо его проигнорировал.              – Дорогой, ты помнишь Камилу? Девочку, с соседней улицы? Вы с ней очень дружили в школе, даже ходили на выпускной вместе.              Эдди отвернулся и поморщился. Воспоминания о Камиле у него были не самые приятные, но его матери было необязательно знать, что они встречались и в вечер выпускного Камила настояла на том, чтобы он занялся с ней сексом в первый раз на заднем сидении лимузина, пока их друзья ушли покупать алкоголь по фальшивым документам, а на следующий день бросила его, потому что после Эдди ей не позвонил и был совсем не инициативным. И уж тем более он не хотел признаваться, что той ночью провел полтора часа в ванной пытаясь смыть следы ее помады с шеи и позор и стыд со своей души, пока под дверью хихикала Адриана.              Некоторое время он даже думал, что с девчонками отныне навсегда покончено, пока не встретил Шеннон.              Эдди понял, что пауза затянулась, и мать, кажется, снова что-то спросила.              – Что? Да, да, я помню Камилу. Мы… дружили, да, мы дружили.              Хелена снова умолкла, будто собираясь с духом. Третий звонок, Эдди, третий звонок.              – На днях я встретила ее маму в магазине, и она сказала, что Камила окончила университет, жила в Нью-Йорке, а сейчас переехала в Лос-Анджелес…              Четвертый звонок, Эдди, беги, пока не поздно.              – … и ей не помешала бы компания, чтобы познакомиться с городом. Вы могли бы выпить вместе кофе, вспомнить школьные годы…              Пятый звонок, Диаз!              – … ты ведь сейчас одинок, вы могли бы сблизиться… – Хелена слащаво улыбнулась, будто это могло задобрить сына и заставить его сделать все, что ей вздумается.              – Ты пытаешься устроить мне свидание. Серьезно, мам? – Эдди резко захлопнул коробку с игрушками и встал на ноги, поднимая телефон на уровень лица. – Я не «одинок», я вдовец, это совершенно разные вещи.              – Но, милый, Кристоферу нужна мама, ему нужен второй родитель, ты не можешь вечно воспитывать его в одиночку, а Камила…              – Тема закрыта, – перебил Эдди и отключился.              Звонка от отца с требованием извиниться все же придется ждать.              Недвусмысленные намеки преследовали его со всех сторон весь следующий год.              Сначала они были терпимыми, потому что исходили в основном от родителей, которые были в другом штате, за тысячу километров от Эдди и его сына, на которого такие слова или опрометчивые решения повлияли бы в первую очередь. Хелена вскользь упоминала Камилу и ее языковую школу для одаренных детей, ведь, в отличие от Эдди, который лишь бегло говорил с семьей на испанском, Камила знала и испанский, и шведский (за что Хелена ею так восхищалась), и французский, и учила китайский, к тому же замечательно ладила с детьми.              Рамон, погрязший в своих патриархальных мыслях, упрямо твердил, что без хорошей женщины его сын не наладит семейный быт (потому Эдди и не признавался, что их с Крисом кормят полуфабрикаты, доставки еды и его абуэла, а любимая футболка уменьшилась на несколько размеров, потому что он выбрал неправильный режим стирки). Возможно, это правда, возможно, Эдди было бы лучше с партнером, но он не испытывал необходимости или такого же жгучего желания найти кого-то, как его родители.              Он точно не хотел рассказывать родителям, как спустя несколько месяцев после смерти жены был так подавлен, что отправил Криса к Пепе, а сам нашел бар в самом дальнем районе от своего дома, напился и оказался в туалетной кабинке с девушкой, напомнившей ему Шеннон, но до того, как все зашло дальше поцелуев и ее пальцев на пряжке его ремня, он разрыдался ей в плечо, и Дарла (он узнал ее имя позже, когда она расплачивалась) купила ему бутылку воды и вызвала такси.              Он точно не хотел рассказывать, что некоторые одинокие мамы одноклассников Кристофера выражали желание выпить с ним кофе, ведь Хелена предлагала даже такой совсем неподобающий вариант.              Он точно не хотел рассказывать, что спустя несколько месяцев оказался в том же баре, но уже с каким-то парнем, и хотя разум и сердце в один голос кричали не надо, это не ты, он все равно потянулся за поцелуем, зная, что утром возненавидит себя и ближайшее будущее посвятит только Кристоферу, а не своим больным нерациональным решениям. Если бы мать и отец узнали, чем он занимался, а тем более с парнем, они оба оказались бы в больнице.              Затем к флэшмобу «Заставь Эдди пойти на свидание» присоединилась старшая сестра.              Звонок от Адрианы поступил около восьми утра по бостонскому времени, когда Лос-Анджелес еще сладко спал в свои пять часов. Эдди с Кристофером допоздна занимались школьным проектом мальчика, а на следующий день его класс ехал на экскурсию, так что встреча у школы была назначена на девять, и Эдди хотел хоть немного выспаться. Но Адри так не думала.              – Какого черта? – проворчал Эдди в телефон, быстро поднимаясь с кровати, чтобы закрыть дверь и не разбудить сына.              – Почему ты такой идиот? – Адри действительно не умела начинать разговор, и, возможно, в Эдди это было от нее.              – Ты видела время? А теперь вычти три часа и спроси то же самое у себя, – он снова залез под одеяло, сонно потирая глаза. Еще не дожидаясь ответа сестры, Эдди хотел отключиться и дальше наслаждаться сном, но не тут-то было.              – Я уехала из дома всего на месяц, но каждый день выслушиваю от мамы, какой ты бедный, одинокий и упрямый. Как Кристоферу тяжело, ведь он…               Глаза Эдди резко распахнулись при упоминании его сына.              – Погоди, она сказала, что Кристоферу тяжело?              Он снова поднялся с кровати, распахнул занавески, впуская в комнату пробивающиеся солнечные лучи, несколько раз обошел комнату, собираясь с мыслями и перекладывая всякие мелочи с места на место. На глаза попалась фотография Шеннон и маленького Криса, сделанная еще в Техасе, когда они посадили сына на лошадь. В голове звучал звонкий смех Шеннон и булькающие звуки, которые издавал малыш, осторожно водя крошечными пальчиками по светлой гриве и вцепившись другой рукой в оранжевую блузку мамы.              Боже, он никогда никого не любил так, как ее.              В трубке снова раздался голос Адрианы, и Эдди понял, что снова потерялся в своих мыслях.              – Почему ты не хочешь жить дальше, сходить с кем-нибудь на свидание? Тебе так сложно сделать хоть что-нибудь, чтобы угодить родителям?              Тебе так сложно сделать хоть что-нибудь, чтобы угодить родителям?              После армии, после войны Эдди сторонился любых видов насилия, не любил суровые виды спорта, ссоры, разговоры на повышенных тонах, но в этот момент ему как никогда хотелось уничтожить старшую сестру. Столько лет он жил так, как хотели другие, пока она занималась любимым делом, любила, кого хотела и не испытывала проблем серьезнее, чем выбор дорогого ресторана, на который можно было потратить лишние деньги, но смела обвинять его в том, что он перестал потакать семье. Если бы ее слышала София, единственной связью между ними осталась бы только кровная.              – Моя личная жизнь не должна быть их угодой, – отрезал он и повесил трубку.              Эдди отложил телефон на тумбочку и сел на край кровати, несколько минут бездумно пялясь в стену. Уснуть теперь вряд ли удастся, спасибо любимой сестре, так что он снова взял телефон и набрал сообщение.              Эдди (5.13 am): Если ты еще раз попытаешься влезть в мою жизнь, то больше никогда меня не увидишь и не услышишь.              Адри (5.15 am): Я просто хочу для тебя лучшего.              Эдди (5.16 am): Если хочешь для меня лучшего, подари мне на день рождения шуруповерт, а не пытайся угодить родителям воспитательными беседами. Разговор окончен.              Прошло какое-то время, прежде чем Эдди снова услышал сигнал, оповещающий о новом сообщении на телефоне. Усталость быстро брала верх над ним, он был готов просто заблокировать номер сестры, если она продолжит настаивать на своем, но Адриана сумела приятно удивить его.              Адри (5.37 am): Какой шуруповерт ты хочешь?              В отличие от Адрианы, София звонила ему лишь пару раз за весь этот адский год, чтобы узнать, как он справляется давлением родителей и не нужна ли ему помощь с чем-нибудь. Будучи младшим ребенком, София получала бесплатный пропуск для любых безумств, которые взбредали в ее голову. Так она оказалась первой, сбежавшей из Техаса навстречу своей мечте работы художницей. В детстве они были не очень близки из-за шестилетней разницы в возрасте – Эдди был ближе с Адрианой, с которой его разделяли лишь два года, но спустя много лет он нашел общий язык с младшей сестрой, которая, как оказалось, переживала то же, что и он, но по другим причинам.              Родители считали, что ее работа в галерее – не более чем хобби, которое скоро перестанет окупаться. София, займись чем-нибудь полезным, София, заведи семью, София, София, София.Хелена и Рамон будто ждали, что все их дети пойдут по одному пути, а любые отклонения от маршрута – проказа, от которой надо избавиться вечным порицанием и давлением.              После звонка Адрианы настойчивость родителей в том, чтобы снова женить Эдди, немного поутихла. Конечно, Хелена время от времени бросала многозначительные фразы, но уже не так яростно. Однажды абуэла сказала, что была бы рада снова видеть его счастливым, по-настоящему счастливым, а не одиноким и улыбающимся лишь тогда, когда на него смотрят, но если у него и сейчас все достаточно хорошо, то ей хватит и этого.              А Эдди был счастлив. Ну, или пытался. Его сыну почти не снились кошмары, он ходил в замечательную школу, которая помогала развивать все его интересы, завел много друзей и любил читать. На работе в автомастерской все было спокойно, когда его коллега Джо не заводил разговор про свою невесту, и тогда Эдди казалось, что вселенная его просто ненавидит. Но даже это было мелочью.              

***

             Возможно, причиной того, что Эдди сдался, послужил все таки Джо, без умолку болтающий о невесте, о подготовке свадьбы и о своей маме, которая «произнесет такую замечательную речь, что гости зальют слезами зал». Эдди мог бы включить музыку в наушниках, либо уйти на перерыв за кофе, чтобы не слушать восторженный голос коллеги, но почему-то не сделал этого. А может причиной стало то, что Шеннон умерла уже два года назад, и Эдди начинал понимать, что ему не хватает эмоциональной близости с другим человеком.              Он не умел заводить друзей – это был прискорбный факт. На друзей нужно было время, а все время Эдди разрывалось между работой, сыном и помощью абуэле. Единственной дружеской фигурой в его жизни стал Джо, но лишь за счет того, что он умел располагать к себе людей своим живым характером и упрямством. Несколько раз за все то время, что Эдди жил в Лос-Анджелесе Джо удавалось вытащить его в бар, чтобы расслабиться, выпить пива, в прошлом году Эдди был на его дне рождения, а через несколько месяцев должен был пойти на свадьбу.              Джо несколько раз намекнул, что в приглашении Эдди есть пометка «плюс один», если тот вздумает кого-нибудь привести, но подходящей кандидатуры на горизонте все еще не было.              Поэтому однажды вечером, когда Кристофер уже спал, Эдди, открыв бутылку пива, листал в телефоне приложения для знакомств, что с самого начала казалось ему ужасной идеей. В примечаниях к некоторым было прямым текстом написано, что пользователи здесь ищут интрижки на одну ночь, а случайных связей Эдди после всего сторонился.              На глаза попался Grindr, и, задержав на нем взгляд всего на несколько секунд, Эдди двинулся дальше. Приложений было много: для людей всех ориентаций, стран и даже рас. Некоторые предлагали найти вторую половинку по одному лишь голосу, что, в целом, было бы не так уж плохо, но рисковать он не стал. В конце концов, на глаза попался старый добрый Tinder.              Эдди быстро разобрался с информацией, которая требовалась приложению в самом начале, вроде номера, почты и имени, но когда дело дошло до пункта «Ориентация» и вопроса, кого он хочет видеть в своем профиле, Диаз остановился. За спиной будто стояла мать с взглядом осуждения за то, что он вообще над этим задумывается. Он же единственный сын, продолжатель рода, который не может быть геем и обязан каждое воскресенье ходить в церковь. Ярлык вдовца был и так достаточно тяжелым для их семьи.              – Какого черта… – пробормотал он и, сделав глоток пива, выбрал в списке бисексуальность.              Самым неприятным моментом любых подобных приложений была обязательная загрузка фотографий. Красота – вещь слишком субъективная, и хотя Эдди знал, что по надуманным стандартам он был довольно привлекателен, периодически получая нежеланное внимание с разных сторон, он не любил быть оцененным. Не любил фотографии, как способ запечатлеть момент, хотя и жалел, что фотографий Шеннон у него было очень мало. Он любил снимать ее на видео, чтобы слышать голос и смех, видеть, как светлые волосы разлетаются во все стороны от ветра и как она кружит Кристофера на руках, но ведь видео в рамку не поставишь?              Он не мог загрузить в приложение для знакомств фотографии с умершей женой, он не мог обрезать ее с этих фото, не возненавидев себя еще больше. Поэтому он нашел в Инстаграме Джо их общую фотографию и обрезал с нее друга, подумав, что тот все равно не обидится, если таким образом Диаз придет на его свадьбу не один.              Эдди полистал фотографии разных людей, время от времени свайпая вправо, даже особо не читая анкеты и не рассматривая лица, прежде чем ненадолго не заблокировал телефон, чтобы уйти на кухню и выбросить пустую бутылку. Он несколько минут провел, бессмысленно разглядывая содержимое холодильника, чтобы убить время в надежде, что когда вернется, на телефоне не будет уведомлений и он со спокойной душой удалит приложение и продолжит жить своей одинокой счастливой жизнью.              Лучше бы уведомлений действительно не было.              За короткий промежуток времени пришло около десятка сообщений. Несколько парней скинули ему фотки членов, и Эдди невольно поморщился, сразу стирая диалоги с ними. Девушки сразу предлагали заняться сексом или встретиться в баре, что, впрочем, было равнозначно предложению переспать. Единственным адекватным предложением было приглашение на чашку кофе от некой Минди с ярко-рыжими волосами, но на ее страничке было написано, что она не любит детей, что для Эдди означало полный пролет.              Наверное, это было к лучшему. Может, ему вовсе не суждено найти свою половинку после Шеннон. Может, их любовь была такой, про которую пишут книги, после какой мир теряет краски и смысл. Может, всем будет лучше, если он останется один, а не будет тянуть на дно своим горем какого-то несчастливца, который ему встретится.              Он удалил злосчастный Tinder и отправился спать, решив, что последней попыткой будет вопрос к Джо о том, как тот познакомился со своей невестой.              Посреди ночи он проснулся всего раз, когда во сне ему послышался голос Кристофера, но в доме было тихо, когда он вышел из своей комнаты, а сын мирно спал в своей кровати, рядом с которой лежал игрушечный синий динозавр. Эдди осторожно поднял его, подсунул под руку Кристофера и, немного понаблюдав за ребенком, вернулся к себе, по пути заглянув в ванную, чтобы плеснуть на лицо холодной водой. Он мог лишь надеяться, что фотографии из приложения не станут преследовать его в кошмарах.              

***

             Джо опаздывал. Он предупреждал накануне, что невеста ведет его на дегустацию тортов, но Эдди даже не подозревал, что подобные мероприятия могут так затягиваться.              На их с Шеннон свадьбе торт был небольшой, и занималась им мама Шеннон, потому что торжество было небольшим и поспешным из-за беременности. У них не было дегустаций, не было десяти примерок свадебного платья (хотя она выглядела изумительно в простом белом платье из фатина чуть выше лодыжек с тонкими лямками). Разумеется, мать Эдди была недовольна выбором Шеннон, но в тот день влюбленных это больше не волновало.              Эдди снова взглянул на часы на телефоне, на дверь мастерской и снова на открытый капот автомобиля, которым он занимался уже пару часов. Большая часть работы уже была сделана, оставалось только залить стеклоочиститель, и можно было идти на обед. Может, опоздание Джо было еще одним сигналом для Эдди бросить все и не идти на поводу матери с ее желанием женить его на ком-нибудь. Но в тот момент, когда он закрывал капот, друг ворвался в дверь и резко захлопнул ее за собой, привлекая внимание почти всех коллег. Он тяжело дышал, будто долго бежал, и Эдди подозревал, что тот скрывался от своей возлюбленной и избытка тортов.              – Меня либо стошнит, либо я умру. В любом случае до свадьбы ни кусочка в рот не возьму, – прошипел Джо, пытаясь отдышаться и, наконец, поднимаясь из полусогнутого положения.              Диаз рассмеялся, вытер руки и похлопал друга по спине.              – Давай сходим куда-нибудь. Я куплю себе кофе, а тебе воды, а то ты так работать не сможешь, уж очень у тебя зеленое лицо.              Джо кивнул и направился за Эдди.              Они всегда ходили в одну и ту же кофейню за углом, где бариста уже знали их привычные заказы, столик был свободен, а люди в обеденное время практически не появлялись. Эдди взял себе черный кофе и сэндвич, а Джо – бутылку воды, и они сели в угол у большого окна.              – Приятель, ты не думал поехать домой? Я займусь твоей машиной, лишь бы тебя не вырвало на нее, – Диаз сделал глоток своего кофе и поморщился – слишком горячо. Джо покачал головой и приложил холодную бутылку ко лбу.              – Эдс, их было слишком много. Я столько тортов в жизни не видел. И тем более не пробовал! Свадьбы всегда такие утомляющие? – он немного отпил и несчастно застонал, прижимая руку к животу. – Надеюсь, Бьянка никогда меня не бросит, иначе я стану монахом, чтобы больше никогда не проходить через этот ад.              Джо снова прильнул к своей бутылке, пока Эдди медленно разделывался с сэндвичем. Он уже несколько минут думал, как завести тему знакомств, чтобы не показаться идиотом, который из нового в интернете увидел только половые органы слишком прямолинейных людей.              В какой-то степени это было даже забавно, если бы не периодические визиты Эдди к психологу. Он был на войне, держал в руках оружие, чужая кровь буквально въелась ему в кожу как нежеланная татуировка. В первые несколько месяцев после возвращения он просыпался по ночам, потому что думал, что задыхается в песке, и раненое плечо начинало пульсировать с новой силой. Война стала кошмаром, преследующим его всю жизнь. Как оказалось, кошмаром, равным новым знакомствам.              Случайные люди не вызывали столько тревоги как те, с которыми предстояло сблизиться. Они не были врагами, не втирались в доверие, их пути пересекались на ничтожное количество времени в рамках вселенной. Но если Эдди хотел испытать снова эмоциональную близость с кем-нибудь, ему придется научиться доверять и узнавать.              – Все нормально, сейчас допьем, и я займусь машиной. Хуже уже быть не может, – наконец, ответил Джо.              – Как ты познакомился с Бьянкой? – слова вырвались у Эдди совершенно внезапно, но пути назад не было. Либо Джо погрузится в долгую романтическую историю, либо Эдди сможет пройти краткий курс, как завести новое знакомство.              – Через приложение, – кратко ответил Джо и отломил от сэндвича Эдди кусок, закидывая его себе в рот.              – Что? – Эдди несколько раз моргнул, пытаясь понять услышанное и выбросить из головы снова появившиеся образы чужих половых органов.              – Ну да, чувак, так сложилось. Это судьба.              – Я вчера скачал Tinder, но…              Джо громко рассмеялся, заставив Эдди дернуться.              – Нет, бро, про эту ерунду забудь. Там нормальных людей один на миллион. По глазам вижу, что тебя уже травмировали, – друг снова усмехнулся, и Эдди, поморщившись, кивнул. – Мы встретились через vlinder.              Джо поднял со стола телефон Эдди, открыл AppStore и быстро нашел новое приложение. Перед глазами Эдди предстал бледный розово-фиолетово-голубой логотип с белым силуэтом бабочки в центре. Высокий рейтинг и красочное описание с обещанием найти пользователю любовь всей его жизни Эдди уже видел вчера, так что он неуверенно покосился на Джо и опустил телефон.              – Нет, приложений с меня хватит, это ни к чему…              – Бро, нет, попробуй. Давай, – Джо потянулся через стол и нажал кнопку «Загрузить» до того, как Диаз успел что-то сделать. – Фишка в том, что тебе не придется смотреть на чьи-то фотки или загружать свои. Ты просто указываешь возраст, пол, предпочтения, удобное время и район города, тебе присылают место встречи. Какое-нибудь людное, не слишком дорогое, но подходящее для свидания. Вот и все.              Эдди снова покосился на телефон, где завершилась загрузка. От него требовалось лишь открыть приложение, написать свои данные и сходить на одно свидание, если повезет. Может, у него появится новый друг или вторая половинка, а может, все закончится провалом и он точно бросит эту нелепую идею. В конце концов, если у Джо, напоминавшего ему Тормунда из «Игры престолов» только упитаннее, и Бьянки, миниатюрной брюнетки, изучавшей нейробиологию, все получилось, несмотря на то, что из общих интересов у них была только любовь к супергеройским фильмам, кто знает, возможно, и у Эдди все хорошо сложится?              

***

             Лос-Анджелес никогда не был городом предрассудков на памяти Эдди. Он знал, что здесь проводятся фестивали и парады в поддержку ЛГБТ-сообщества, знал, что можно где-нибудь найти целую карту с безопасными и интересными местами вроде баров, ресторанов и арт-пространств. Даже не говоря вслух о своей ориентации, он чувствовал себя в городе ангелов спокойнее, чем в родном Эль-Пасо.              Он слышал, что Эль-Пасо постепенно избавлялся от консервативных устоев – его мать как-то жаловалась на «радужное шоу» и «радужную площадь», но этого было недостаточно, чтобы забыть все те годы, что он молчал, боясь рассказать семье.              Знал он и то, что Джо не осудит его, если в графе предпочтений vlinder Эдди укажет и женщин, и мужчин, но, глядя на рыжеволосого здоровяка перед собой, нетерпеливо дергающегося на стуле от предвкушения того, как Диаз придет к нему на свадьбу под ручку с парой, Эдди все же сузил поиск своей половинки до женского пола. Ведь всегда была пятидесятипроцентная вероятность, что у него будет избранница, а не избранник, верно?              Ему оставалось только ждать, чтобы программа подобрала идеальную половинку, а модератор назначил время и место встречи, что могло занять время, потому что, по словам Джо, модераторами были реальные люди, которые жили в этом районе и были хорошо знакомы с местами отдыха их ценовыми категориями.              Письмо пришло на его электронную почту спустя всего полтора дня, поздним вечером, когда Эдди краем глаза смотрел какую-то документалку про дельфинов, и уведомление было таким громким, что он, дернувшись, чуть не сбил телефон на пол.              Судьбоносное свидание должно было состояться всего через два дня в «ЧизкейкФэктори», куда Пепа пару раз водила Кристофера, чтобы побаловать сладким.              Все это время Эдди просидел, как на иголках. На что он вообще рассчитывал? Что придет какая-нибудь латиноамериканка, вроде Камилы, владеющая кучей языков и ладящая с детьми, чтобы через пару месяцев он мог познакомить ее с Крисом, через полгода представить ее родителям, через полтора года сыграть свадьбу, которую организует его мать по своему желанию, а еще через год завести второго ребенка? Хотелось ли ему повторить всю эту эпопею с американской мечтой, идеальной женой, детьми и белым забором?              Ребенок, в котором он души не чаял, у него уже был, забор, пусть и немного потрескавшийся, тоже. Не хватало лишь того, кто сможет поддержать его после очередного ночного кошмара, кому он принесет букет цветов (пусть сам и не любил их), просто чтобы вызвать улыбку. Видимо, он все же проиграл схватку с родителями, если решил познакомиться принципиально с женщиной и думал о том, какой она должна быть, чтобы понравиться им.              Но с самого утра этого злополучного дня все шло черт знает как. Ему стоило отменить свидание, как только он открыл глаза и понял, что будильник не сработал и они с Кристофером ужасно опаздывали.              Мальчик лежал в своей кровати, закутавшись в одеяло, отказываясь вставать, даже когда Эдди зашел к нему в третий раз, чтобы напомнить об уроках. Он натянул одеяло практически на голову и тихо сопел, от чего сердце Диаза тревожно замерло, и он присел на край кровати.              – Крис? – он осторожно провел рукой по плечу сына, спуская одеяло с его лица.              – Я никуда не пойду, – шмыгнул ребенок, и Эдди тяжело вздохнул.              – Ты плохо себя чувствуешь?              – Нет.              – Тогда нужно идти в школу. Давай, поднимайся, малыш, – Эдди снова похлопал мальчика по плечу и поднялся.              – Я никуда не пойду! – внезапно воскликнул Кристофер и снова накрылся с головой и уткнулся в подушку носом.              Эдди терпеливо взглянул на часы в руке, понимая, что сам точно опоздает на работу, а у Криса есть еще максимум минут десять на сборы, чтобы успеть в школу, он снова сел рядом с ним и потянул за уголок одеяла. Сын никогда себя так не вел, никогда не противился походам в школу – напротив, он любил учиться и все время просил новые книги, заставляя Эдди думать, что скоро для них придется выделить отдельную комнату в доме.              – Супермен, в чем дело? Ты же любишь школу, – мягко спросил он.              – Не сегодня, – Крис снова всхлипнул, но прятаться не стал, немного развернувшись к отцу. – У-у нас тест по м-математике.              – И что? Ты же готовился, Пепа сказала, что помогала тебе разобрать некоторые уравнения.              – Я все равно ничего не п-понимаю и не сдам, – несчастно ответил ребенок. – Ты расстроишься.              Эдди резко придвинулся ближе и заключил сына в крепкие объятия, гладя по спине.              – Крис, даже не думай про это. Как я могу расстроиться, если знаю, что ты готовился и делал все, что мог? – мальчик чуть отстранился и посмотрел на отца большими влажными глазами с надеждой. – Ты же знаешь, что я не очень хорошо учился в школе. А ты ее любишь и очень стараешься. У тебя большое будущее. Да, иногда не все будет получаться, но от этого я не стану хуже о тебе думать, да и мир не рухнет.              – Правда?              – Конечно, – Эдди улыбнулся и потрепал светлую копну волос на голове сына. – Даже если ты не сдашь этот тест, ты будешь знать свои слабые места. Если захочешь, Пепа еще позанимается с тобой. Или мы можем найти репетитора, чтобы тебе было полегче в школе. Главное, что ты замечательный ребенок, я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив.              – Я тоже тебя люблю, пап.              Эдди почти не жалел, что все таки уговорил Кристофера пойти в школу. Помимо нелюбимой математики у него были и другие предметы, которые он просто обожал и жалел бы, если бы пропустил. Жалел бы, если бы не увиделся с друзьями и не рассказал про новую фигурку динозавра, которую ему купила абуэла.              Но небольшая истерика сына была лишь началом проблем.              По пути на работу у него заглохла машина, и пришлось звонить Джо, чтобы дотянуть ее на тросе до автомастерской и там заливать машинное масло, про которое он совсем забыл, катаясь по городу прошлым вечером по просьбе абуэлы.              Спустя всего несколько часов работы Эдди случайно разбил фонарик, а двигатель в автомобиле, которым он уже несколько дней занимался, упрямо отказывался работать, хотя срок поджимал, и владелец должен был забраться машину уже через пару дней.              Еще спустя несколько часов, незадолго до того, как Эдди предстояло забирать Криса из школы и везти к абуэле, чтобы самому готовиться к свиданию, на которое ему уже не так уж хотелось идти, чтобы избавить себя от еще одной причины стресса, в мастерскую ворвался молодой парнишка, явно сынок богатеньких родителей, требующий, чтобы его «крутую тачку» немедленно осмотрели, нашли проблему и решили ее. Эдди пришлось полчаса объяснять ему, что все рабочие заняты и на диагностику автомобиля нужно записываться у администратора.              Парень так возмущался, что Эдди был близок к тому, чтобы просто его ударить и пинками погнать из мастерской, но, к счастью, ситуацию взял в свои руки босс и отпустил Диаза домой пораньше, чтобы тот остыл.              Крис, судя по настроению, все же провалил свой тест. Несмотря на утренние уверения отца, что такое случается и в этом нет ничего страшного, в машине по дороге до абуэлы мальчик не сказал ни слова, даже когда Эдди спросил, как прошел его день и как дела у друзей. Он не говорил даже про предметы, которые любил, и с каждой проходящей в напряженной тишине минутой Эдди все больше жалел о том, что утром вообще поднялся с кровати.              Абуэла встретила его с объятиями и, проводив Криса в дом и вручив ему круассан для поднятия духа, вернулась к Эдди, чтобы узнать, какие у него планы на вечер, раз он попросил ее посидеть с сыном. Диаз думал, что мог бы сказать правду – абуэла была ближе всех из семьи, она не станет рассказывать его родителям или осуждать, но он никому не хотел давать лишних надежд, что в их семье может появиться новый человек. Поэтому соврав о встрече с коллегой, Эдди уехал домой принять душ и переодеться.              К тому времени, как он оказался в «Чизкейк Фэктори» (предварительно поменяв три рубашки и остановившись на светло-голубой поверх белой футболки, чтобы не казаться слишком наряженным), до встречи оставалось еще минут пятнадцать, в течение которых Эдди напряженно высматривал всех, кто проходил в двери заведения, и пил один бокал воды за другим. Ему казалось, что скоро не выдержит мочевой пузырь, а вслед за ним отправятся его нервы.              Когда его пара опаздывала на пять минут, Эдди увлекся чтением меню, мысленно делая заметку взять с собой домой чизкейк, чтобы приободрить Кристофера. Буквы и цифры уже начали расплываться перед глазами, и Диаз запереживал, что действительно потеряет сознание от тревоги, но внезапно на стул напротив него кто-то шумно приземлился, и Эдди поднял взгляд.              Он точно поступил правильно, не рассказав никому про свидание.              Вместо латиноамериканки, да и вообще любой девушки, напротив него сидел привлекательный парень со светлыми волосами и такими голубыми глазами, что Эдди забыл все, что хотел сказать. Спустя несколько секунд молчания незнакомец подал голос:              – Привет, – он широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и взял в руки меню, все еще глядя на Диаза.              Эдди нахмурился и несколько раз осмотрелся. Может, парень просто ошибся, и сейчас к столу подойдет какая-нибудь девушка и попросит его освободить ее место. Так ведь и должно быть, да? Эдди указывал в предпочтениях женщин, так что либо это ошибка незнакомца, либо сбой системы, либо сам Диаз где-то облажался. Например, в самом начале пути, доверившись приложениям, в которых не смыслил. О да, его мать будет особенно рада увидеть на Дне благодарения высокого мускулистого красавчика, а рядом сына с щенячьим взглядом.              – Привет, эээ… – Эдди снова осмотрелся, но его стол не привлек ничьего внимания, кроме официантки, направляющейся к ним через зал.              – Эван, – с лица парня не сходила улыбка, и Эдди, почувствовав себя полным придурком, слегка улыбнулся в ответ. – Можешь звать меня Бак. Все так называют. Потому что моя фамилия Бакли. Эваном меня называет только сестра. Да и то редко. Извини, я бормочу.              – Эдди, – Диаз кивнул и снова посмотрел в сторону двери. – Извини, а ты… Ты точно…              Эван, Бак, кажется, уловил сомнения в голосе Эдди и очаровательно – очаровательно? – склонил голову вбок.              – Ты же из vlinder, да? – уточнил он, и Диаз кивнул.              Черт, значит, система подвела. Или Эдди действительно идиот.              – Хорошо, а то я подумал, что ошибся столиком. Со мной такое бывает, когда нервничаю.              Эдди опустил глаза в меню, и Бак последовал его примеру, не дожидаясь ответа.              Ситуация оказалась хуже некуда. У Эдди было два варианта: признаться Баку, что он ждал кого-то другого (хотя сам даже не мог знать кого), кто в потенциальном будущем мог понравиться его родителям (будто это так важно для человека, который сказал сестре, что его личная жизнь не должна становиться угодой родителей, определись, Эдди) и уйти, либо просидеть свидание до конца, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, которыми была забита его голова с самого утра.              – Я могу принять у вас заказ? – внезапно раздался голос официантки, и Эдди заметил, что Бак пристально и немного смущенно смотрит на него.              Над ними буквально повисло облако неловкости, и это лишь за те несколько минут, что они сидят напротив друг друга. Трудно было даже представить, что будет дальше.              – Да, – наконец, подал голос Бак, – я бы хотел чизбургер с беконом и картошкой фри и… персиковый смузи, спасибо.              Он передал свое меню официантке, и та выжидающе взглянула на Эдди, глаза которого все еще судорожно бегали по строчкам меню, пытаясь разобрать буквы, плавающими из-за внутренней паники.              – Я буду то же самое, – в конце концов, выдавил он, и, передавая меню, краем глаза заметил, что заслужил от Бака легкую улыбку.              Официантка быстро ушла, кивнув им, и на несколько минут за столом воцарилась тишина, которая, как казалось Эдди, распространялась на все заведение. Он не слышал, как за барной стойкой мешают коктейли, как общаются другие посетители, даже не слышал, как кто-то уронил со стола бокал. Слышал только, как шуршит ткань его рубашки, рукав которой он нервно теребил, не смея поднять взгляд на Бака. Не вытерпев, тот осторожно кашлянул, чтобы привлечь внимание, и лишь тогда Эдди заметил, как померкли его глаза.              – В общем, как я уже сказал, я Бак. Мне двадцать девять, живу в Лос-Анджелесе пять лет. До этого я колесил по стране, да и не только, пытался найти свое место в жизни. Думаю, все же нашел, – он скромно улыбнулся.              Экран телефона Эдди загорелся, и он увидел, что пришло сообщение от абуэлы, сидящей с Кристофером. Даже не раздумывая и будто совершенно забыв про Бака, Диаз поднял телефон, чтобы прочитать сообщение.              Ничего страшного не случилось, хотя в голове Эдди уже выстроились сотни сценариев с ужасным ходом событий. Изабель всего лишь написала, что они перекусили, потом Кристофер посмотрел один эпизод своего любимого научного шоу на Ютубе, где ведущий в забавных шляпах доступным для детей языком объясняет законы вселенной, потому что ему было грустно из-за теста по математике, а сейчас он делает домашнюю работу.              Каждый божий день Эдди чувствовал себя ужасным отцом, когда не мог подарить своему ребенку все, о чем тот только мечтал. Сначала сбежал в Афганистан сразу после свадьбы, побоявшись обязательств, которые свалятся на них с рождением сына. Потом сбежал второй раз под предлогом хорошей зарплаты у военных, когда Крису только-только исполнилось четыре года и ему только поставили диагноз, и это, на самом деле, стало началом конца их брака с Шеннон.              Он все время думал, что было бы, не уйди он служить во второй раз. Возможно, она не бросила бы его посреди ночи, чтобы уехать в Лос-Анджелес к своей больной матери. Возможно, они уехали бы все вместе, и это стало бы их первым зрелым взвешенным решением в качестве женатой пары. Возможно, его родители не возводили бы в абсолютный идеал его чертову Серебряную звезду, тем самым пробуждая у него все новые и новые кошмары и комплексы. Возможно, они с Шеннон нашли бы и оплатили ее маме более дорогостоящее и эффективное лечение, и она была бы жива. Возможно, Шеннон не предложила бы ему развестись и не погибла бы в аварии на следующий день.              Джо прятался в подсобке, где коллеги иногда обедали, если не хотели идти в кофейню, и разговаривал по телефону с девушкой, с которой недавно начал встречаться. Телефон Эдди лежал рядом с ним, потому что Диаз забыл про него, поэтому не сразу ответил на звонок.              Он занимался красной Тойотой, пытался найти причину большого расхода топлива, хотя все его мысли были заняты прошлым вечером. Еще несколько дней назад они с Шеннон сидели на пляже и говорили про возможного второго ребенка, про то, как он может изменить их будущее, стать новым клеем для их семьи, помимо Криса. Но вчера все эти мысли и надежды были разрушены, когда Шеннон опровергла беременность и предложила развестись.              Эдди старался, правда. Он безумно любил ее, любил, как никого другого (опять же, кроме их сына), но доверие? Шеннон не доверяла ему, он не доверял ей, они пытались построить свой брак заново, но собирать эти осколки уже было поздно. Невозможно склеить что-то настолько разбитое.              Наверное, она была права. Всем будет лучше, если сейчас они будут порознь, как половинки пары, но останутся вместе в качестве мамы и папы для Криса. Любые их ссоры и недомолвки, недоверие и ложь могут повлиять на сына, а этого они оба хотели меньше всего. Кристофер поймет, что мама и папа больше не вместе, он умный мальчик. Главное – продолжать любить его.              Внезапно Джо вылетел из подсобки, протягивая Эдди звонящий телефон.              – Бро, извини, я не сразу услышал, а у тебя тут три пропущенных.              Эдди кивнул и быстро ответил на звонок.              – Добрый день, я могу поговорить с Эдмундо Диазом? – раздался нервный женский голос, и у Эдди внутри все перевернулось. Чужие номера и полное имя никогда не сулили ничего хорошего. Даже не зная, кто и зачем ему звонит, Эдди будто почувствовал, что его жизнь вот-вот перевернется с ног на голову.              – Я слушаю.              – Меня зовут Нэнси, я медсестра в медицинском центре Седарс-Синай. Вы указаны контактом на случай экстренной ситуации Шеннон Диаз. Ваша супруга утром поступила к нам. Думаю, Вам лучше поскорее приехать.       Поступи он правильно, возможно, у Криса все еще была бы любящая и живая мама.              – Эдди? – Диаз поднял взгляд на Бака и понял, что таращился в свой телефон довольно долгое время, потому что в этот момент к столу снова подошла официантка с их заказами. Быстро расставив все на столе, она бросила неоднозначный взгляд на Бака и ушла.              – Прости. Продолжай, пожалуйста.              Бак кинул в рот пару фри, сделал глоток смузи и продолжил рассказывать о себе, но Эдди не слышал и половины, думая про Кристофера, его утреннюю панику и дурацкую математику. Пока Бак упоминал чьих-то сестер, Перу и какие-то пожары, Эдди пытался мысленно найти выход из сложившейся ситуации.              У Кристофера впереди было плановое обследование, и скоро должен был прийти счет за физиотерапевта, но сыну нужен был репетитор, чтобы он так сильно не переживал и разбирался в сложном предмете один на один со своим учителем, не боясь неловкости перед одноклассниками. У Эдди были отложены деньги, но, возможно, ему придется взять в мастерской на ремонт еще несколько машин, чтобы не сводить концы с концами.              Он не мог просить денег у родителей, зная, что они снова заведут свою привычную песню о том, что он тянет Криса за собой на дно, поэтому такой вариант сразу отпадал.              Экран телефона снова загорелся, и Эдди заметил, что это было сообщение от босса с просьбой завтра первым же делом разобраться, наконец, с автомобилем, у которого не работал двигатель, потому что хозяин машины начинал действовать боссу на нервы, а это могло повлиять на кошелек Эдди. Только он хотел попросить новые машины…              Все же Диаз поднял телефон и написал боссу.              – … расскажешь о себе? – донеслось до его ушей, и карие глаза Эдди столкнулись взглядом с голубыми глазами Бака и его нахмуренными бровями.              Фри на его тарелке заметно поредела, на бургере был заметен укус, а лед в смузи немного подтаял от теплых больших ладоней. Тарелка Эдди, в свою очередь, была все еще нетронутой, в отличие от его телефона, к которому он прикоснулся уже десяток раз.              – Да, да, конечно, – он кивнул, сделал глоток своего напитка, откусил немного от бургера и вытер губы. – У меня есть…              Эдди резко умолк. Кроме сына у него, в принципе, ничего и не было. Времени на хобби не оставалось, а работу он за хобби не считал, хоть и любил возиться с машинами, потому что разбирался в этом, и это не доставляло ему неприятностей. Но стоило ли говорить о наличии ребенка и мертвой жене на первом и, скорее всего, единственном свидании, учитывая, как оно началось и как Эдди себя все это время вел, совершенно не обращая внимания на привлекательного и явно дружелюбного парня перед собой.              – Я механик, – наконец, выдал он, и Бак искренне заинтересованно кивнул, подначивая его продолжать. – Родился в Техасе, два с половиной года назад переехал сюда. Служил в армии.              Он пожал плечам, не зная, что еще сказать, и Бак тяжело вздохнул. Они ели в полной тишине еще несколько минут, с каждой из которых Эдди чувствовал себя все бо́льшим засранцем. Он уже было хотел извиниться или, может, сказать еще пару слов про себя (предварительно порывшись в дальних уголках памяти, чтобы было, что сказать), как вдруг его телефон в очередной раз завибрировал.              Бак закатил глаза, и, честно говоря, Эдди его за это не винил.              – Прости, мне нужно ответить, – он быстро вышел из-за стола и направился в сторону уборной, потому что на экране горел номер босса, и Диаз был готов к легкой перепалке.              Он запер за собой дверь.              – Сэр?              – Диаз, у тебя есть словарь? – Эдди нахмурился, глядя на себя в зеркало.              – Что?              – Я рекомендую тебе посмотреть определение слова «ответственность»…              – Сэр, я…              – … потому что ты хоть и знаешь свое дело, но в последнее время витаешь в облаках. Какие тебе еще машины нужны и на кой черт? Ты уже несколько дней не можешь с двигателем разобраться, а просишь больше работы. Давай сначала закончишь начатое, а?              – Сэр, сейчас дома ситуация напряженная, у сына трудности. Я бы не стал просить, если бы не было необходимости.              На другом конце провода раздался тяжелый вздох, и Эдди словно слышал, как крутятся колесики в голове босса, пока он придумывает решение проблемы.              – Ладно. Завтра мой знакомый подгонит несколько байков. Возьмешь себе два. Если быстро разберешься, он хорошо заплатит. И почини уже двигатель!              – Обязательно! Спасибо, сэр.              Тот отключился, даже не дослушав, и у Эдди будто камень с души упал. С родителями связываться точно не придется, и абуэла ничего не узнает. У них с Крисом все хорошо.              Эдди плеснул на лицо холодной воды, вытерся бумажным полотенцем и вышел из уборной. Еще отходя от двери, он заметил, что Бак что-то говорит официантке. Сердце Эдди почуяло неладное.              – Прости еще раз, – быстро сказал он, усаживаясь на свое место. – Все хорошо?              – Да, все просто замечательно, – огрызнулся Бак, не пытаясь скрыть раздражение в голосе. – Всего лишь парень, с которым у меня свидание, явно хочет побыстрее свалить и не знает, как сказать об этом. Надо было догадаться сразу, как только я увидел, как ты посмотрел на меня, когда я пришел.              – Нет, Бак, я просто…              – Ты просто провел большую часть времени, пялясь в свой телефон, пока я пытался познакомиться. Мы встретились сколько, двадцать минут назад? За это время я вытащил из тебя всего несколько слов, – он снова вздохнул и отодвинул от себя опустевшую тарелку, достал кошелек. – Если у тебя были более важные дела, стоило отменить свидание и заняться ими, а не тратить свое и мое время, даже не пытаясь притвориться, что слушаешь. В приложении, знаешь ли, есть специальная кнопка для отмены!              Бак выудил из кошелька несколько купюр и бросил их на стол. Прикрыв глаза, он потер лицо ладонями, и только тогда Эдди заметил у него над левым глазом небольшое розовое родимое пятно. Он действительно был невнимательным идиотом.              – Я не прит…              – Не притворялся? Тогда ты сможешь сказать, как зовут мою сестру? – Бак вызывающе посмотрел на него, крепко сжимая руки в кулаки, и в этот самый момент Эдди окончательно принял тот факт, что он облажался.              Бак был прав – Эдди с самого утра чувствовал, что день не задался, ему нужно было отменить или перенести встречу, но был слишком упрямым и хотел, чтобы сегодня все либо закончилось навсегда, либо продолжилось с определенным человеком, который это свидание явно ждал. Вовсе неудивительно, что Шеннон хотела развестись с ним.              – Я бы не запомнил, даже если бы слушал, – внезапно вырвалось у Диаза, и он сразу представил, как из-за угла появляется его абуэла и отвешивает ему подзатыльник за эту глупость.              У стола появилась официантка с упакованным в контейнер чизкейком и протянула его Баку. Тот кивнул на бумажные купюры, лежащие перед ним, и снова разочарованно посмотрел на Эдди.              – Надеюсь, этого достаточно. Чаевые оставь сам, хоть в этом не будь придурком, – с этими словами он поднялся из-за стола и быстро покинул заведение.              Если бы взглядом можно было убить, то серые глаза их официантки не оставили бы от Эдди и горстки пыли. Он потер переносицу, мысленно пиная себя под зад, и достал кошелек.              – Можно, пожалуйста, чизкейк с соленой карамелью с собой?