Дима, веди себя хорошо

      — Я думаю, напоминать о том, что твои методы противоречат регламенту задержаний, а также паре параграфов кодекса об административных нарушениях нет смысла?       — Хм…       — Мы еще мягко отделались. Все могло закончится внутренним расследованием. Опять.       — Ну не нуди! Кто знал, что у этой гниды целая армия адвокатов?       Которые не зря ели свой хлеб. Когда на пороге участка появилась группа людей в одинаковых строгих костюмах, Дубин сразу понял — это по их душу. Поэтому нисколько не удивился, когда спустя пару минут Грома позвали в кабинет начальника.       Как удалось умять очередной наметившийся скандал, Дима не знал. Знал только, что на ближайший месяц он остается без напарника. Ему поручено дорасследовать оставшиеся дела, пока Игорь Гром находится в отпуске.       — Это не отпуск! Это ссылка! — бурчал Гром, запихивая попадающуюся под руку одежду в драный рюкзак.       — Смотри на это с позитивом! Когда ты в последний раз отдыхал?       — Я на работе отдыхаю, — буркнул Гром.       — Отсыпаясь на нарах, отжимая их у честных преступников? — фыркнул Дима. — Зато Елене Михайловне поможешь.       — Угу… она вроде говорила, что крыша подтекает… — растерянно кивнул Игорь.       — Готов? — Гром согласно кивнул.       — Дима.       — Что?       — Ты без меня в пекло не лезь. Понял? — хмуро свел брови майор.       — Понял, — улыбнулся Дубин, — отдыхай и не волнуйся за меня.

***

      Дима неуверенно огляделся по сторонам. Он чувствовал себя неуютно. Он уже привык, что, когда он занимается бумагами, рядом, нависая, сидит Гром и вечно норовит внести какое-нибудь ценное предложение.       Без Игоря было немного неуютно. Он был единственным полицейским, с кем Дима смог завести тесные дружеские отношения. На других коллег просто не оставалось времени — Гром вечно тащил его куда-то, где срочно требовалось их присутствие. Туда, где творилось беззаконие.       И то, что с беззаконием Игорь боролся другим беззаконием — того не смущало. Как говорится: клин клином…       — Ну что, Дима, все хорошо?       — Федор Иванович, да что могло случиться? Я только полчаса назад на смену заступил, — Дубин мягко улыбнулся начальнику.       — Ну мало ли… — пожал плечами Прокопенко. — Ты впервые без напарника остался. Мое дело проследить, чтобы у подчиненных все было в порядке.       — Все хорошо, спасибо.       — Отлично. Удачного дня.       Когда Прокопенко скрылся у себя в кабинете, Дима облегченно вздохнул.       Теперь всегда так будет, что ли? Он ведь не просто «напарник Грома». Он тоже многое знает и умеет! И это касается не только написания пространных отчетов, в которых комар носа не подточит! Он, между прочим, был лучшим на курсе.       Резко махнув головой, Дима подхватил со спинки стула куртку и поспешил на выход.       — Дубина, ты куда?! — крикнул ему вслед Цветков.       «Я Дубин», — поправляя на носу очки, зло подумал Дима.

***

      Дубин переминался с ноги на ногу, рассматривая здание напротив. Ничем непримечательная подворотня, если не брать в расчет толстую металлическую дверь и внушительного вида охрану на входе в неприметный полуподвал.       Назвав секьюрити узнанный заранее пароль, Дима вошел в закрытый клуб, игнорируя подозрительный взгляд вышибалы.       Ночной клуб Диму не впечатлил: гадюшник, каких поискать. Но серьезных людей, что решали здесь свои серьёзные вопросы нисколько не смущали грязные столы, стаканы в подтёках и пол, который, казалось, никогда не видел мыльной тряпки.       — Можно пива, пожалуйста… — Дима присел за барную стойку и огляделся.       Официант пожал плечами и ушел в подсобку, чтобы взять новую порцию холодного пива.       Дима проводил его скучающим взглядом, а после — подобрался как собака.       Стекла очков опасно заблестели.

***

      Возможно, идея сунутся в подпольный ночной клуб — была не самой лучшей. Возможно, ему следовала позвать с собой кого-нибудь в помощь. Возможно, Дима погорячился, решив, что справится в одиночку.       В любом случае, сейчас, когда он окружен тремя крепкими парнями, вооруженными ножом и «розочками», раздумывать об упущенных возможностях — глупо.       — Здравствуйте, ребята. Какие-то проблемы? — Дима солнечно улыбнулся и поправил очки.       — Да. Ребят, это мент. Зуб даю! Он меня в прошлом месяце оформлял!       — То-то я смотрю, рожа знакомая!       — Ну вот, уже и просто отдохнуть честным людям не дают, — вставая в боевую стойку, огорченно выдохнул Дима.       — Ты не человек. Ты — мент. А значит — что-то вынюхиваешь. Но ничего, мы твою нюхалку сейчас живо оторвем!

***

      — Итак, господа, может вы уделите мне пару минут и ответите на мои вопросы?       Трое изрядно помятых мужчин исподлобья буравили взглядом сидящего напротив них.       В небольшой допросной комнате им вчетвером было совсем тесно.       Дубин выглядел ненамного лучше. Рассечённая бровь и наливающийся синяк под глазом красноречиво свидетельствовали о том, что драка выдалась отличная. А то, что трое нарушителей правопорядка сейчас сидели в полицейском участке, помогало сделать вывод, кто все-таки оказался победителем в схватке.       — Что вы можете рассказать о пропавших холодильниках?       — О чем?! Малец, ты с ума сошел, какие холодильники?!       — Один из пропавших два месяца назад холодильников был обнаружен в подсобном помещении вашего клуба, — Дубин опасно сверкнул очками.       — Ба! Да я же тебя помню! Ты щегол Грома!       — Че? — двое из бандюганов повернулись на говорящего.       Тот, шипя, сумел открыть заплывший глаз и всмотрелся в служителя закона.       — Точняк! Тот воробушек с блокнотом! А я думаю, лицо знакомое…       — Игнат нам башку оторвет!       — Да ладно, если Игнат… — мужчины понятливо присвистнули и замолкли.       — В любом случае, это к делу не относится! — запальчиво прервал обсуждение Дубин. — Отвечайте на вопросы!       — Да че там обсуждать… — пожал плечами один из бандитов, — на свалке его нашли. Вон Клык не даст соврать.       Опознавший его бандюган согласно кивнул.       — Вышли как-то вечером, смотрим — стоит. Хороший, даже пленка не везде снята. Ну мы и…       — Присвоили, — закончил за подозреваемого Дубин.       — Да он на свалке лежал! Мамой клянусь!       — Ну, мамой не надо…       — Камеры! — Клык аж подпрыгнул на стуле. — Свалку с камеры может быть видно! Мы ее как раз только установили.       — Точняк! Клык дело говорит.       — Малой, отпусти нас по-братски, ничего о холодильниках не знаем, но помочь родной милиции — мы всегда. Ты же знаешь!       — Полиции… — недовольно пробурчал Дубин и закрыл папку.       — Это как-то не по-нашему… Мент — он и есть — мент, — скривился Клык.       — Ладно. Пойдемте посмотрим ваши камеры.       — Ты это, прости, что не признали… — выходя из участка, извинился Клык.       — Да чего уж там, — ухмыльнулся Дима, рассматривая свои художества на трех свирепых мордах.       Те переглянулись меж собой и низко засмеялись.       — Сработаемся, брат! — Дима неуверенно ударил кулаком подставленный для приветствия кулак Клыка.       Что же, начало положено: теперь и он начал обрастать полезными связами в криминальных кругах.       Игорь будет недоволен.

***

      — Тетя Лен, я починил!       — Спасибо большое, Игореша! — жена Прокопенко тепло улыбнулась и мягко потрепала мужчину по плечу.       Гром застенчиво отвел взгляд. Эта женщина когда-то заменила ему мать. Он был не таким маленьким, когда мама умерла, но материнская забота и материнская ласка… Все это он связывал именно с Еленой Михайловной.       Мама же в его голове была образом каким-то фантастичным. Жутко красивая в своей призрачной бледности и сиянии больных влажных глаз.       Она любила его. Он точно помнил и знал — любила, любила больше жизни. И он ее тоже. Когда-то.       Когда еще мог вспомнить черты родного лица и звук голоса, что пел ему колыбельные.       — Теть Лен, я на улице, — Игорь вышел во двор и привычным жестом достал мобильник.       Он обещал Диме, что будет отдыхать. Он честно не звонил напарнику, три дня в поте лица чиня крышу. Но все эти три дня он был как на иголках: что там с Дубиным? Не было ли каких-нибудь чрезвычайных происшествий? Не начал ли Цветков снова упражняться в своем отсутствующем остроумии?       Если он опять пристает к Диме со своими идиотскими философскими размышлениями…       — Игорь? Привет, что-то случилось? — неожиданно раздалось из мобильника.       Игорь и не заметил, как набрал первый из забитых в список номеров.       — Да нет, я тут крышу чиню. Только закончил. Решил узнать, как у тебя дела. Кстати, как дела? — Гром мысленно отвесил себе подзатыльник.       — Спасибо, хорошо.       Повисла неловкая пауза.       — Не волнуйся, никаких срочных и важных дел пока нет.       — Это хорошо. Не хотелось бы после отпуска узнать, что у меня вместо напарника теперь труп.       — Приятно слышать, какого высокого ты обо мне мнения, — сухо фыркнул Дима в трубку.       — Да я не это хотел сказать… — Игорь мысленно приложился лбом о стенку, — просто привык к тебе. Как к напарнику, конечно, — Игорь мысленно приложился о стенку второй раз.       — Понимаю. Я тоже по тебе скучаю.       — И ничего я не скучаю! — покраснев, буркнул Гром.       — Не волнуйся, все будет хорошо. У меня все под контролем, — уверено сказал Дубин.       — Точно?       — Обещаю, что не стану трупом до твоего возвращения. Максимум — зомби.       — Ладно, — ухмыльнулся Игорь, — я, наверное, это, пойду клубнику собирать? — неуверенно предположил Гром.       — Иди. Это хорошее занятие! Потом можно варенье сварить! — воодушевленно подхватил Дима.       — Ну, я иду?       — Иди.       — Пока?       — Пока. И помни, что твой отпуск продлится еще одиннадцать дней.       — Угу… До встречи?..       — Буду ждать, — Дима первым повесил трубку.       Гром смотрел в экран потухшей Нокии и чувствовал себя полным идиотом.

***

      — Ну, как ты тут без меня? — Дима поднял голову, когда на его плечо опустилась теплая ладонь.       — Игорь? Так тебе же еще три дня отдыхать!       — Так я и отдыхаю. К другу в обеденный перерыв пришел. Нельзя что ли? — отодвигая стул, спросил Гром. — Это что такое? — мужчина сразу зацепился взглядом за сбитые костяшки напарника, не успевшего спрятать руки под стол.       — Упал, — не нашел ничего лучшего Дима.       — Сколько раз это?.. — внимательно рассматривая еще зеленый синяк, уточнил майор.       — Три, — Дима фыркнул и вернулся к документам.       — Уважаю, — кивнул Гром, — а че там с холодильниками?       — Ты же в отпуске.       — А мне интересно.       — А мне не положено посторонних посвящать в дела следствия.       — Ну ла-а-адно. Раз не положено, — Игорь нахмурился и откинулся на спинку стула. — Шавуху будешь?       — Игорь, у меня отчет.       — У тебя обед по расписанию. Сам же говорил, что…       — Ладно-ладно, иду… — закрывая папку, согласился Дубин.       — Ну вот так сразу бы… — растянул губы в улыбке Гром.       — Игорь.       — М-м-м?..       — Папку на стол положи. Я все вижу.       — Зануда.

***

      Надо сказать, что дело о двенадцати холодильниках раскрыть достаточно просто, когда не бегаешь по городу в поисках очумелого маньяка в маске и с огнеметом.       Игорь, конечно, отдал должное собранному Димой материалу, благодаря которому Гром, пропустив всю скучную расследовательскую часть, приступив к непосредственному задержанию.       Двенадцать холодильников вернулись на склад, известные в узких кругах рецидивисты Габрелянов и Котков — участники известного ОПГ «ФОБС» — были посажены за решетку, а Фёдор Иванович Прокопенко с гордостью потрепал своих бойцов по плечу: «Молодцы, орлы!».       Но что-то все же изменилось.       Игорь нет-нет, да и бросал в сторону Димы изучающий взгляд. Что-то в его напарнике изменилось. Вроде бы месяц прошел, а тот будто повзрослел, возмужал даже.       — Ну че, пойдем сегодня шаву есть? — спросил Гром у напарника, когда прочие служащие потянулись к выходу.       — Извини, но сегодня никак, — поправляя очки, извинился Дима.       — Ну ладно, бывай… — удивленно вскинул брови Гром.       — До завтра!

***

      Игорь все понимал. Личная жизнь, то-сё… Но они же напарники! Они же Чуму вместе брали!       — Не переживай, дай ему время… — успокаивала его Юля, а Гром грустил.       Игорь помешивал коричневую жидкость, вспоминая те времена, когда единственное, что он мог заваривать — был кипяток.       Подумать только, как сильно изменилась его жизнь после того, как он познакомился с Пчелкиной и Дубиным.       Он-то думал, что друга себе нашел. Что они будут как Отец и Прокопыч. А вон оно как вышло…       — Хватит, устроил тут бурю в стакане! Пей давай и будем думать, что с нашим Димкой делать! — грубо толкнула друга в плечо Юля.       — Думать… — глухо произнес Гром, — а че тут думать-то… — и с хрустом раскусил сухарь.

***

      Что дело серьёзнее, чем он думал, Гром понял одним промозглым сырым вечером в подворотне у спортивного клуба после футбольного матча.       В связи с обострившимся патриотизмом питерских болельщиков, на улицы были выброшены дополнительные наряды полиции. Дубин и Гром оказались в числе счастливчиков, что вынуждено слонялись под дождем, разнимая сцепившихся фанатов.       И вот, стоят они красивые в форме, а на них, дыша перегаром, уставилась толпа непримиримых врагов. Хотя, ненависть к общему врагу — представителям правопорядка, можем сплотить эту неуправляемую зверюгу на некоторое время.       Гром принял боевую стойку, а Дубин все еще продолжал увещевать болельщиков, прося их разойтись миром.       — Ребят, да это же Дмитрий Евгеньевич!       — Точняк!       — Эй, кто ментов тронет — тому Я втащу, — раздались буйные выкрики болельщиков из обоих лагерей.       — Никому «тащить» не надо, благодарю! Пожалуйста, расходитесь по домам! — поспешил остудить боевой напор мужчин полицейский. — Приятного вечера.       Толпа начала потихоньку расходиться, а служители правопорядка смогли ненадолго выдохнуть.       — Че это было вообще?       — Понятия не имею! — широко улыбнулся Дима.       Грому эта улыбка сразу не понравилась — насквозь искусственная.

***

      — Ты куда?       — По делам.       — А может по шаве? Юля придет…       — Извини, не могу…       — Ну раз не можешь… — дождавшись, когда Дима выйдет из участка, Гром поспешил за ним.       Дубин, не скрываясь, шел по улице, мурлыча под нос какую-то мелодию. То и дело поправляя съезжающий рюкзак, он перепрыгивал через лужи и обходил прохожих.       Чем дольше они шли, тем больше Гром узнавал дорогу.       Они определённо шли к ставке Игната.       «Зачем Диме потребовался этот барыга?» — в очередной раз отскакивая в тень, когда Дима неожиданно остановился.       Как и подумал Гром, они действительно дошли до гаражей Игната. Удостоверившись, что знакомая железная дверь поглотила светлую макушку, Игорь глубоко задумался.       Он, конечно, читал Чернышевского, но поднятый классиком вопрос стоял как никогда остро: «Что делать?»

***

      — Он ходит сюда почти каждый день!       — И это плохо, потому что…       — Потому что это барыги! Преступные элементы! Бандюги, держащие весь район!       — Хочешь рассказать Прокопычу об этом?       — Думаешь, что я крыса? — Юля внимательно посмотрела на Игоря. — Я не знаю. Какие у него могут быть с ними дела? Он же…       — Он же наш Дима?       — Угу…       — Может пойдешь уже и узнаешь, что там происходит!       — Эх… — Гром тяжело вздохнул, выпрямился и, натянув кепку на лоб, уверенным шагом пошел к железной двери.       — Открывайте, полиция!       — О, здрасте, а Игната нет! — открыл дверь один из людей барыги.       — А я по личному вопросу… — грубо просачиваясь внутрь, бросил Гром. — И чем это вы тут… — Игорь неверяще распахнул глаза, — …занимаетесь…       — Игорь! Привет!       — Привет…       Игорь задрал голову вверх, чтобы рассмотреть открывшуюся ему картину получше.       В спортивном зале во всю шел ремонт. Ринг был оттащен в сторону, там вяло боролись два спортсмена. Остальные парни носились туда-сюда по помещению, а некоторая часть птицами расселась на приставленных к стене лесах.       На стене была нарисована огромная картина, изображающая схлестнувшуюся в драке банду Игната и каких-то условных противников в масках последователей Чумного доктора. Лица персонажей были очень узнаваемы, а стиль рисования — до боли знаком.       — Нравится? — подойдя ближе, сияя улыбкой спросил Дима, — меня Игнат попросил. Мы уже несколько месяцев трудимся.       Бум! Один из парней уронил банку краски прямо на голову товарища, сидящего ниже.       — Ты совсем?! Да я тебя сейчас…       — Не без некоторых трудностей, конечно, но… — Дима виновато пожал плечами и поспешил к художникам.       — Дмитрий Евгеньевич, а че он…       — Дмитрий Евгеньевич, я больше не буду, скажите ему…       — Ну прям дети малые! — Гром повернулся на Юлю, что неожиданно оказалась рядом и уже во всю делала фотографии.       Мужчины, заметив, что их снимают, сразу приосанились и приняли самый по их мнению интеллигентный вид.       — А шо у нас тут тишина, как в могиле, шо происходит? — в зал вошел удивленный гробовой тишиной Игнат. — А Игорёша! С девушкой? А шо не знакомишь, стоишь, как не родной! Я Игнат!       — А я знаю! Вы тот отважный неравнодушный гражданин, что помог разогнать разбушевавшихся сторонников Чумного доктора.       — А шо я? Мы все помогали! Мы родную милицию в обиду не дадим!       — Полицию…       — А шо, какая разница?! Менты они в Африке менты!       — Можно вас отвлечь для интервью?       — Милая моя, на такую как вы, я готов отвлекаться на шо угодно! Пройдемте в мой кабинет. Гром, не зыркай на меня! Зыркает он мне тут! Я взрослый парень, все понимаю… Чин по чину…       — Смотри у меня, — ухмыльнулся Гром и закатил глаза.       Заметив, что Дима закончил воспитательную беседу с мужиками, он подошел поближе.       — Я, когда материал про холодильники собирал, решил с Игнатом переговорить, — ответил Дубин на невысказанный вопрос Игоря. — А ребята же знают, что я рисую. Портреты часто просят… Вот я и предложил им нарисовать большой совместный портрет. Они так воодушевились. Месяца полтора только контуры наносил. А еще же подготовительная работа… — Дима уперся руками в бока и гордо осмотрел свое детище.       — То-то я смотрю, на районе спокойнее стало, — по-доброму вставил шпильку Гром.       — В том и был смысл! — поднял палец Дубин.       — Ты просто молодец!       — Я тоже так думаю, — Дима скромно улыбнулся. — Ребята, дальше без меня!       — Хорошо, Дмитрий Евгеньевич!       — А чего раньше не сказал? Мы же волновались, — отойдя от стенки, спросил Гром.       — Не знаю… стеснялся, наверное.       — В следующий раз — говори.       — Угу…       Они помолчали.       — Знаешь, некоторые парни так загорелись, что просят меня и их научить рисовать.       — Что, уйдешь из полиции и откроешь собственную школу искусств? — усмехнулся Гром.       — Нет, просто… Разумовский… он же к этому стремился, да? «Учитесь, развивайтесь и мы изменим нашу жизнь к лучшему», помнишь?       — Помню. А потом он надел костюм Бетмена и пошел мочить людей.       — Это не отменяет его хороших поступков.       Гром ничего не ответил.       — Сейчас уже трудно сказать. Он в психушке кайф ловит.       — А если бы я кукухой двинулся, ты бы меня спас? — по-дружески пихнул друга в плечо Дубин.       — Я думал, ты уже. Че думаешь, мы в Пчелкиной сюда прилетели?! — погрозив пальцев, сказал Игорь.       — Не бойся, Игорь. Я убивать людей не стану.       — А если будешь — нам не забудь сказать, вдруг помощь понадобится.       — Я думал, ты читал Достоевского.       — И уголовный кодекс тоже, — кивнул майор, — надо же будет тебя вовремя отговорить.       — Спасибо, напарник, — Дима выставил кулак, предлагая Грому стукнутся.       — Не за что, — фыркнул Гром, но кулак вытянул, старательно закатывая глаза.       — О, я вижу, стая снова в сборе?!       — Ты теперь мне будешь этот монолог до старости припоминать? — покраснел Дубин.       — До самой смерти! — сделала страшные глаза Пчелкина. — Кто последний за шавермой, тот Цветков! — шустро выбежав из зала, закричала Юля.       — Эй, подождите, так нечестно! — протестующе закричал в спину друзьям Дубин, на ходу заталкивая в рюкзак баллончики с краской.