Танец под дождём.

Двое парней выбегают под дождь. На улице осень и тучи застилают небо. Где-то в дали сверкают молнии, пугая детишек и одиноких подростков, сидящих по домам. Хорошо, что эти ребята к ним не относятся. Они не боялись заболеть или ещё что-то. Да и вообще. Страх для них—что-то неизведанное и непонятное. Страх—лишь слово, ощущение которое люди выдумали для себя. Вот их позиция. Ливень стеной обрушивается на, и так уже мокрый, асфальт, оставляя глубокие лужи, синевато-серого цвета, в которых отражаются одинокие деревья, придавая им зеленоватый оттенок. Потом, после дождя мамы с детьми выйдут гулять и будут ругать малышей за их игры в воде, но это будет потом. Для двух мальчишек пятнадцати лет сейчас не существует слова «потом»—есть только «здесь и сейчас». Им не важно, что произойдёт позже и будет ли это самое «позже». Им попросту наплевать. —Осаму, не отставай!—громко кричит парень, чьи огненные пряди уже прилипают ко лбу, закрывая глаза и не давая нормально видеть. Он старательно смахивает их, но это не помогает. Дождь намного сильнее какого-то там подростка. —Ох, пёсик вышел на улицу один, как нехорошо!—едко комментирует шатен, подбегая к своему любовнику другу напарнику.—Подожди меня, Чуя. Накахара убегает вперёд, не дожидаясь Дазая. Ему нравилось его бесить. Хотя нет, не так. Ему нравилось то, что шатен бесится именно из-за него. Любовь? Пф, конечно нет! Или всё-таки да?.. Дождь крупными каплями падает на двух мальчишек, бегающих наперегонки по аллее. Одежда неприятно липнет к телам, обувь скользит по воде. Они уже промокли насквозь, но как-то не замечают этого. Или же не хотят замечать. Но был в этом какой-то кайф. Странное, непонятное ощущение… Вроде бы и неприятно, мерзко… А с другой стороны, так круто! Они выглядят, как безумные. Вы знаете такую фразу— amantes sunt amuntes? В переводе на наш язык она означает «влюблённые—безумные». Иронично, не так ли? На латыни эти слова отличаются лишь одной буквой… —А слабо босиком?—внезапно предлагает Чуя и кидает кеды куда-то на крыльцо. С обуви капает вода и наверняка сестрица Коё будет ругаться, но им почему-то наплевать. —Неа!—Осаму кидает свою обувь тоже куда-то туда и шлёпая босиком по лужам придвигается к Накахаре. —Что ты?.. —Заткнись. Дазай кладёт руку на талию рыжика и придвигает его к себе. На удивление Осаму, Чуя не сопротивляется. На это шатен лишь усмехается и, наклоняясь, придвигается к лицу своего напарника, да так, что между их губами остаётся несколько миллиметров. —Потанцуем?—спрашивает Дазай и перекладывает одну руку на бедро Накахары, мило улыбаясь. —Отвали, скумбрия,—буркнул Чуя и (о божечки!) покраснел. Накахара не отталкивает Осаму, повинуясь ему. Его руки лежат на плечах Дазая, а босые ноги послушно передвигаются в ритме вальса. Они кружат по мокрому асфальту под дождём. Горячие тела жмутся друг к дружке, глаза горят желанием, а сами подростки старательно делают вид, будто ненавидят друг друга. Ещё пара кругов и Накахара оступается, падая в объятия своего напарника. —Je t’aime…—томно шепчет Осаму, обнимая Чую за талию и прикусывая его за ухо. —Ч-что?..—тихо бормочет Накахара, всё больше краснея. Чуя не хочет этого признавать, но он смущается. Эти слова… Это французский, ведь так, да?.. Да, это точно он… Но что этот суицидник сказал? Этот язык хоть и красив, но так непонятен… Осаму ничего не отвечает. Нет. Вместо этого он притягивает Накахару за талию к себе и страстно целует в губы, немного сминая их под своими. Чуя не сопротивляется. То ли от того, что ему нравится, то ли от смущения и непонимания ситуации. Рыжеволосый парень попросту не знал, как надо на такое реагировать. Дождь лил воду на целующуюся пару, мешая им. Мокрые волосы падают на лицо, прилипая к нему и закрывая обзор. Веки потяжелели от намокших ресниц и от усталости. Глаза слипаются от постыдного удовольствия. Одежда липнет к разгорячённым телам, стекая по ним к босым ногам и падая тяжёлыми каплями на мокрый асфальт. Через несколько секунд Осаму отстраняется и Чуя с непониманием смотрит на него, саркастически приподняв бровь. —И что же это сейчас было? —Всего лишь небольшое проявление моей любви к тебе,—Дазай посмотрел на Накахару и поднял руки, как бы показывая, что он сдаётся. —Отвратительно,—Чуя внимательно посмотрел на Осаму.—Сделай так ещё раз… Накахаре понравилось. Чёрт! Почему именно он?.. Почему, почему, почему?! Он любит?.. Нет, нет, нет! Ни в коем случае… Любовь—лишь слабость! Ему нельзя, нельзя любить! В прошлый раз его предали… Это урок от жизни, нельзя им пренебрегать!.. Но его губы… Они так манят к себе, заставляя потерять контроль и поддаться… Дазай улыбается и целует Чую. Языком он аккуратно раскрывает губы Накахары и проникает в его рот. Он начал исследование небольшого ротика, проходясь языком по нёбу, а после и по всем его зубкам. Накахара времени тоже не теряет. Его руки обвивают шею напарника любовника, а язык оплетает чужой, сплетая их воедино. Осаму проникает своими холодными руками под прилипшую к телу одежду, оглаживая грудь своего парня. —Осаму…—Чуя отстраняется и слегка вздрагивает от ощущения холодных рук под одеждой. —М? —Ты меня возбуждаешь…—тихо говорит он и (о Боже!) его щёчки покраснели ещё больше! Он смущается! —Чуя…—Осаму улыбается и стаскивает со своего парня насквозь мокрую футболку. Он смотрит на идеальное красивое тело Накахары и начинает целовать его .—Тогда я продолжу это делать. Ты ведь не против? Дазай поднимает невинный взгляд на своего парня и целует его грудь, постепенно доходя до сосков и немного их полизывая. Он итак знал ответ своего напарника. —Осаму, мы на улице,—Чуя отводит взгляд и тихо стонет, как только язык шатена доходит до столь интимного места. —Я помню… Ливень не прекращается. Он льёт со всей силой, не жалея двух мальчишек и не давая им даже вздохнуть. А может они не могли дышать и из-за возбуждения и нахлынувших на них чувств… —Прекрати…—просит Чуя беря одну руку Дазая и слабо ударяя в живот,—Сломаю тебе все рёбра, если не прекратишь. Осаму ухмыляется и вырывает свою руку, поднимая обе над головой. —Сдаюсь. Он одел на Накахару его футболку, что сразу прилипает к телу. Парень на это лишь вздрагивает и подтягивает её ниже. Они все промокли насквозь. —Пошли домой,—у Чуи зуб на зуб уже не попадает! И правда домой пора… Осаму молча приобнимает Накахару за талию и ведёт в дом. Коё придёт ещё не скоро, а значит, что они в своём собственном распоряжении. Сегодня она в Мафии, и будет там ещё минимум два дня. Значит еду самим готовить придётся… Но волнует их не только это. Хотя нет, Осаму не волнует ничего. А вот Чую волнует. Дазай ведёт парня в дом и сходу скидывает с себя футболку. Он идёт в ванную и берёт два огромных, махровых полотенец и кидает одно в Накахару. —Раздевайся,—громко говорит парень, уходя в свою комнату. —Что?!—Чуя попросту негодует, но видя, что шатен уходит лишь тихо вздыхает. Осаму, как всегда, прав. Ну, хоть за полотенце, спасибо… Что ж… Накахара проходит к себе и раздевается до нижнего белья. Понимая, что его тоже придётся снимать, он выглядывает из комнаты, смотря нет ли там Дазая. Увидев, что он ещё в своей комнате, парень берёт полотенце, сменную одежду, а так же ту, что промокла под дождём, и быстро пробегает в ванную, запираясь там. Сползая по стене на пол, Чую со стыдом осознаёт, что нижнее бельё мокрое не только из-за дождя. Он кидает мокрую и грязную одежду в стиралку, до этого раздевшись полностью. —Чёрт…—тихо бормочет он, пытаясь понять, как машина включается. В итоге он психует и просто захлопывает дверцу, забив на всё. Накахара залезает в ванну и включает тёплую воду. Он опускает голову и жмурит глаза. Вода стекает вниз и из-за этого слышится приятный шум. От перемены воды из холодной в тёплую, по коже бегают мурашки. Но парень не жалуется. Ему всё равно приятно это ощущение. Капли обволакивают тело, создавая кокон, состоящий из тепла и кайфа. Выйдя из под воды, рыжик быстро сушит волосы с помощью фена, пару раз обжигая кожу на шее горячим потоком и тихо ойкая. Он вытирается полотенцем и быстро одевается в короткие шорты, прикрывающие ровным счётом ничего, кроме бёдер и огромную, растянутую до колена футболку. Чуя вышел из ванной и сразу прошёл в гостиную, где на диване уже лежал Осаму. —Подвинься,—буркнул Накахара толкая Дазая. Рыжеволосый падает рядом и кладёт голову на плечо своего парня, на что тот лишь с удивлением смотрит на него, но ничего не говорит, лишь мысленно усмехаясь. —Посмотрим фильм?—внезапно предлагает он. —Если включишь какую-нибудь порнуху, я задушу тебя вот этой подушкой,—Чуя указывает взглядом на подушку, валяющуюся где-то рядом на полу. Так-то, он был, конечно, не против, но если Дазай поставит что-то, что ему не понравится, ему не жить. —Значит включу гей-порно,—со смехом говорит Осаму, включая телевизор и сразу переключая какой-то рандомный канал, по которому шёл ужастик,—Не испугаешься, а, рыжик? Чуя на эти слова лишь закатывает глаза и указывает на выключатель. —Не испугаюсь, не ссы. Свет выключи, если самому не страшно. Дазай драматично вздыхает и всё же выключает свет. Плюхаясь рядом в кромешной темноте, он берёт пульт и кидает его куда-то на журнальный столик. Прошло где-то двадцать минут фильма. Чуя сидит, обнимая колени, с напускным безразличием смотря на экран. На самом деле эти скримеры его пугали и лишь присутствие рядом любимого другого человека успокаивает. Но он не знал, что это человек прямо сейчас не сидит рядом, а стоит за ним, в ожидании подходящего момента, чтобы испугать напарника. —Бу!—громко кричит Осаму, видя на экране очередной скример и хватая Чую за плечи. Но что-то идёт не так и они оба падают на пол друг на дружку. —Дазай!—громко кричит Чуя и скидывает Осаму с себя. Накараха хватает подушку с пола и со всей силы кидает в Осаму. —Эй, мне вообще-то больно!—говорит Дазай кидая подушку в отправителя. —Убью. Клянусь, однажды я тебя убью! Осаму смеётся, встаёт и включает свет. —Сейчас порно включу, если не заткнёшься,—угрожающе говорит шатен, вплотную подходя к Чуе. Впрочем, он сразу отходит от него, опасаясь снова получить чем-нибудь в лицо. Он берёт пульт и включает какой-то детектив, снова выключая свет и хлопая по месту рядом с собой. —Садись со мной, слизняк. В тот вечер они будут смотреть разные фильмы, смеясь над тупостью главных героев и иногда вздрагивать от потоков холодного воздуха. Чуя заснёт на коленях у Осаму, свернувшись в клубочек, а шатен унесёт его в свою кровать. Они будут лежать так вместе и никто никогда не признается, что в тот момент они были по-настоящему счастливы. На утро снова начнутся ссоры и Чуя заболеет, а Осаму будет подшучивать над ним, одновременно пытаясь вылечить, хоть сам в душе не ебёт, как о нём заботиться. Они будут смеяться друг над другом и пытаться оскорбить, но только есть одно «но». Счастье всегда кончается. Нет ничего вечного в нашей реальности. И вот, через несколько лет Чуя будет сидеть на кровати, где когда-то он был счастлив, и вздрагивать от грома молнии, пока по его щекам будут скатываться солёные слёзы. Но всё это будет потом. Потом… Только будет ли это самое потом?..