Теплое местечко

             — Хэ-эй, Саске! Мне бы твою работоспособность, — Наруто озадаченно чешет затылок, заглядывая в отчеты. Миссия, которую Учиха выполнил всего за пять дней, была рассчитана на целый месяц, и Узумаки по-доброму завидовал своему лучшему другу. — Это надо отметить! Теучи-сан…              — Я домой.              Саске, напоследок взметнув плащом, скрывается в дверях, оставляя Седьмого один-на-один с кучей бумаг. Несмотря на такой «кидок», Наруто понимающе хмыкает: в доме Учиха царила особенная атмосфера, и имя ей — Сакура. Неудивительно, что Саске так торопился. На его месте Наруто и вовсе не покидал бы её…              Впрочем, секс после таких отлучек наверняка был просто феерический.              «Даттэбайо! О чем я думаю?!» — поняв, что только что представлял совокупление двух своих лучших друзей, Наруто принялся за годовые отчеты.              

***

      

      Обычно немногословный, Саске тут же преобразился, стоило зайти за порог, пахнущий томатным супом и лекарствами — запах лечебных трав преследовал миссис Учиха всегда и везде.              Сакура ходила по всему дому в одном халатике, смешно болтающемся на её маленьких аккуратных плечах. Саске с упоением рассматривал пленительные изгибы, подглядывая через окошко. Обычно Сакуре не стоило никакого труда почувствовать его присутствие, когда он был еще только у ворот Конохи, но сейчас Саске специально скрыл свою чакру, чтобы сполна насладиться такой домашней миссис Учиха.              Такой домашней и… развратной одновременно.              «Распахнись, ну!» — Саске не упускал ни одной оголенной детали, однако созерцания одних только стройных ножек ему было мало. Учиха молил всех богов о снисхождении: неужели так сложно снять этот чертов халат?!              Сакура его просьб не слышала и продолжала действовать ему на нервы — или на другое не менее чувствительное место. Саске еле сдержался от того, чтобы не сигануть прямо в окно, подхватив эту соблазнительницу за бедра.              Бедра у Сакуры мягкие, теплые. Саске невольно сглатывает. «Сейчас — самое время», — нашептывает на ухо дьявольский голос, и, видя, как Сакура, не замечая его присутствия, утыкается в книгу, Учиха решается на «абордаж».              Он все-таки перелезает через подоконник (окно на удивление открыто), бесшумно подкрадываясь к увлеченной чтением жене. Стаскивает с себя запыленный дорожный плащ, громко вздыхая.              — Ты рано, — Сакура переводит на него несколько отстраненный взгляд, пребывая, по-видимому, всё еще где-то в книжных мирах. И Саске, переминаясь с ноги на ногу, чувствует неприятный укол ревности, глядя на нее, его игнорирующую. Такой он видел её только один раз — когда Сакура обессиленно лежала на вовремя подложенных подушках, принимая из рук счастливо улыбающейся акушерки их дочь.              — Я устал, — вместо душа он ложится на её колени, с наслаждением вдыхая запах её округлых сочных бедер. Если бы он не был настолько измотан…              Впрочем, фантазии Саске прерывает детский визг и плюхающаяся на его бедный живот Сарада.              «Тяжелая», — хмурит брови незадачливый папаша: кажется, в прошлый раз Сарада была намного, намного легче…              К счастью, Сакура вовремя снимает его напряжение, залезая своими проворными пальчиками в его волосы, нежно царапая коготками кожу на макушке. От затопившей всё его естество благодарности и любви Саске аж начинает мурчать. Сарада так вообще спит, что, безусловно, играет ему только на руку. Конечно, Учиха был просто без ума от дочки, но и Сакура занимала далеко не последнее место в его пирамиде потребностей.              Первое. Первое место.              Однако, как это часто бывает, только он подпривык к таким незамысловатым ласкам, только приподнял голову для приветственного поцелуя, как в незакрытое, чтоб его, окно ворвалась какая-то потрепанная птица и, издав истошный вопль (Саске верил, что предсмертный), с гордым видом уселась на спину Сарады. Это было ужасно нехорошо, но Саске даже обрадовался, что эта пернатая гадина решила свить гнездо на его дочери, а не на нем.              Потеряв всякую надежду на поцелуй, с тоской и печалью мужчина прикрыл глаза. Только не в присутствии собственной дочери и зыркающей на него птицы, испортившей… всё испортившей! Может, это был лучший момент в его супружеской жизни?!              Оказаться между горячих бедер миссис Учиха… ох. Жаль, не только он считал Сакуру теплым местечком.