Сигары марки "Сафо"

25. а может и 26дек. 1925г — Нет, Сергей Александрович, мы кажется уже простились, — холодный, чуть нетрезвый женский голос раздался на Брюсовском. — Но, Галя… Галина Бениславская раздраженно потянулась вверх и повесила телефонную трубку. Слышать его, опять! После стольких месяцев ожидания! Нет, это было выше ее сил. К горлу подступал ком, а ногти впились в губы. Она прекрасно помнила все те слова что Сергей наговорил ей во время ссоры. 1Про ’’битье морды’’, про ’’измены’’ и простить его на этот раз… Было бы в высшей степени глупо. Но страх за Есенина стал уже неотъемлемой частью жизни, вечно выбивающей из колеи, но кажется такой необходимой для существования. — Он же сопьется в этом Ленинграде к чертям собачьим! — бросила она кому-то или чему-то, скорее всего, дребезжащему окну из которого нещадно сквозило, не смотря на обилие замазки, примазанной стекольщиком, около месяца тому назад. Квартира Бениславской, полностью отражала внутренний мир хозяйки, прежде чистая и убранная, она уже на протяжении нескольких месяцев была в разбитом и грязном состоянии. Скоро праздник, но ни о какой новогодней елке и речи не шло! К чему спрашивается елка если нет ни сил, ни веры в это абстрактное ’’новогоднее чудо’’. Бумаги лежат, а лучше сказать валяются в немыслимом беспорядке, на столе стоит чашка вчерашнего чая, уже покрывшегося мутной пленкой, темнота… и кажется самыми живыми в этом доме были настенные часы, резво отсчитывающие минуты. Паровоз дал прощальный свисток и молодой, но весьма потрепанный человек, в очередной раз оглядев вокзал, запрыгнул на подножку изрядно морщась и проклиная по чем свет стоит снег. Белые хлопья, ребя в свете фонарей, обильно падали с неба, застревая в золотых волосах Сергея Александровича Есенина. В Ленинград! Быстрее! Быстрее! Отель ’’Англетер’’, нескончаемые тосты, гул, шелест шагов и свет, скользивший меж бутылок. У Есенина всегда были гости. И в этой кутерьме никому не было дела до того сколько, когда и зачем тот или иной товарищ занимал у хозяина номера, да и до самого хозяина, если честно. Говорят, что счастливые часов не наблюдают, но правда заключается лишь в том, что несчастным попросту все равно на время, на положение земли относительно солнца и прочий бред. Они целиком и полностью погружены в свои дела и проблемы, например, в одиночество. У Гали разумеется не было ни компании, ни такого веселья. Рутина. Уборка, работа, все же скоро праздники и нужно было завершить дела. Именно в эти моменты она завидовала Сергею, а именно присущей ему безалаберности, хотя резко отгоняла эти мысли, ибо знала обратную сторону этих ’’литературных вечеров’’. Жизнь шла своим чередом, за эти пару дней, в гости забежали 2.Катя и Шура. Очень переживали за брата. Рассказали о погроме в доме Толстых, о пьяных выходках, о том, что он лежал в больнице, лечил нервы, но вот, опять уехал. Пришлось заверять их что все будет в порядке, хотя, Гале самой было тошно. И червячок сомнений и переживаний, с недавних пор поселившейся где-то в области грудной клетки, только рос и все сильнее сдавливал ребра от подобных новостей. Ночные звонки — хуже не придумаешь. Даже если не рассматривать их с точки зрения спиритизма и другого оккультного бреда, они никогда не приносят ничего хорошего. Так и сейчас. Часа в два ночи с 27 на 28 декабря в квартире на Брюсовском раздался резкий звонок телефона. Сняв трубку, Галя услышала голос Эрлиха. — Галя! Я не знал кому звонить, — голос сильно дрожал. — Что? Что случилось? Сергей? — эта догадка, прошибла током все тело. — Он, он, — Эрлих судорожно вздохнул. — Сергей пытался покончить с собой, порезал вены и…и повеситься хотел. Я портфель забыл, вернулся, а он почти без сознания, кровь везде… Галя, он в больнице. Все поплыло перед глазами, девушка осела на пол. В висках стучало. -Что говорят врачи? — она сама удивилась спокойствию своего голоса, кажется, все силы ушли на этот обыденный тон. — 3«Белка», врачи успели…живой. Сколько пробудет в больнице — не знаю. Я позвоню Толстой, сообщи пожалуйста Кате, Шуре и Анне Абрамовне, она должна помочь, его нужно в Москву…- резкие, отрывистые гудки. Вот и слезы… Брызнули совсем внезапно и заструились по впалым щекам, губам, подбородку, путались в волосах и каплями стекали вниз. Спился. Совсем. Окончательно. Повеситься пытался. В больнице … «Господи»! Галя подтянула к себе ноги. И как когда-то в детстве, начала размышлять вслух. Это всегда помогало совладать с собой. Вот и сейчас пришлось как нельзя кстати. -Разумеется все знали о подобном финале, — (ужасное слово! Применять его по отношению к Сереже, нет, нет, он же жив… Со слов Эрлиха) — Так, — глубоко вздохнув, она продолжала. — Знали все, за исключением Толстой. Она то все думала, что сможет любовью вылечить алкоголизм! Как бы ни так. Вилась, ухаживала, а эта свинья имажинистская, только и пил! — Галя еще злилась на него, хотя и признавала, вернись Сергей, опять «Как собачонка», будет и по издательствам бегать, и по кабакам искать, лишь бы… — Так, — повторила Галя. — Кате, Шуре и Анне Абрамовне, по-зво-нить… Всю ночь Галя просидела на телефоне, успокаивала девушек, к которым за время совместного проживания и дружбы с Сергеем, привязалась как к сестрам. Поработала «сломанным телефоном» передавая все новости от Эрлиха и весьма подвыпившей компании, Анне Абрамовне, на что скоро плюнула и заставила их общаться самостоятельно, ибо орать на них уже не было сил. Потом звонки в больницу, название которой наконец то воспроизвела честная компания недоумков (так по крайней мере она их успела окрестить). Назвала бы и похлеще, но позвонила Софья Толстая, нашедшая ее номер в записной книжке Есенина. И вот, опять тирада, все о том, как Сергей ее не любит, что, наверное, на этом все кончено, как же, так и т.д., и т.д. Знала бы она, сколько раз уже Галя слышала подобные слова, от себя в том числе. Но, покорно успокаивала ее, надеясь только не пропустить очередной звонок, касающийся конкретно судьбы друга в Ленинграде. Анна Абрамовна позвонила только в восемь утра, сообщила что, заручившись поддержкой кого-то там и связями кого-то здесь, они нашли лечащего врача, который в свою очередь (да, это была катастрофически сложная схема) сообщил, что в сознание Сергей пришел, но никому не имеющему родства, к нему конечно нельзя и что продержат его как минимум еще две недели, а дальше, будут смотреть по состоянию здоровья. «И, да, потребовал, больше не трепать нервы всему отделению» — Добавила сотрудник Госиздата -Так что, волнение сейчас излишне. — Анна Абрамовна, спасибо вам огромное…- начала было Галя. — Галина Артуровна, поверьте, я видела, что с ним происходило в последнее время. Когда вы…кхм… перестали общаться, разыскивала его по «злачным местам» уже я, — она намеренно обходила острые углы истории, о которых ей было вполне известно.  — Только вот не знаю, поедут ли к нему теперь… 4.Жена, кажется, все-таки не выдержала, в прочем, это совсем не наше дело. У Катерины и Александры семья, дела, да и с такой погодой ехать просто опасно, — Словно в подтверждение этих слов, ветер за окном завыл еще сильнее и снег с большей силой затараторил по несчастному стеклу. — Ладно, все равно спасибо, я, пожалуй, спать пойду — Да, да, я тоже. Спокойной ночи, ну или утра, — это прозвучало очень устало и затихший стрекот на другом конце провода, ознаменовал момент, когда Галя осталась один на один с собой и своими мыслями. Автор хотела бы описать все произошедшее с филигранной точностью, но, боюсь, рассказать о том, что чувствовала в те две недели Галина Артуровна, не получилось бы даже у нее самой. Ибо нашему сознанию свойственно блокировать всякие тяжелые воспоминания и мысли, а указать что-то не верное было бы преступно с моей стороны. Скажу лишь что она попросила все же поехавших в больницу сестер, ничего не говорить о ее участии в вызволении Сергея так как гордость не позволяла переступить через себя даже сейчас. К тому же, Галя все еще думала над тем, стоит ли мириться (в конечном же итоге, решение было вполне однозначным — стоит!) И вот, за час до прибытия поезда, все в комнатушке Гали буквально летало! Платья, блузы, пальто, тушь, помада, тени и прочее содержимое косметички, пара пачек сигар, все время норовивших вывалиться из карманов, половая тряпка, которую уже на протяжении двадцати минут всеми правдами и неправдами запихивали под шкаф, лампа… В общем, все, все в этом доме находилось в нервозном ожидании предстоящей встречи. Перед выходом, Галя еще несколько раз взглянула в зеркало, и состроила пару гримас, но признаю, это ребячество нисколько не помогло побороть жуткое волнение, охватывающее ее все сильнее. Ленинградский вокзал, не смотря на ранний час, был наполнен шумом и толчеей. Ждали утренний поезд. На перроне уже стояли встречающие, рядом шныряли попрошайки, готовые «помочь донести чемоданы», а точнее, смыться с вещами в одном из проулков. Галя стояла чуть поодаль от компании молодых людей, ждущих прибытия Есениных 5.так как на дух, не переносила большую часть друзей Сергея (не было даже Толстой, с которой можно было бы пообщаться). Свист и стук колес, предупредили появление поезда, по прошествии полуминуты выползшего из-за поворота. Люди спешили, выбирались из вагонов, хватали сумки и чемоданы. Интересующее нас купе не стало исключением. Шура уже была на подножке, а Катя помогла ей спуститься на обледенелую платформу. За девушками, показался и сам Есенин. Как обычно, легко спрыгнул вниз, совсем не обращая внимания на перевязанную руку и устремил взгляд на собравшихся. «Что кислые такие?» — донеслось до Гали. «Умер кто?» — нервно усмехнулся он. Катя ткнула брата в бок, что было замечено и ощутимо разрядило обстановку. И под угрюмое: «О, женщины, вам имя — вероломство!» — его стали поздравлять с приездом, спрашивать о самочувствии, (эти вопросы Сергею решительно не нравились, и он всячески уходил от ответа) зазывать в гости. И кто бы мог подумать, что все это можно прервать одним возгласом! — Галя! –осматривая платформу, он наконец встретился с зеленью глаз. Подумать только, он уже собирался ехать к ней, а она тут. Хотя, этого и следовало ожидать, если вспомнить рассказы Катьки и Щуренка, но это было просто замечательно. — Галя! Господи, вы здесь, — Сергун быстрым шагом направился к девушке, та в свою очередь сделала несколько шагов и остановилась ждать. Несколько не очень трезвых друзей порывались пойти с ним, но сестры и еще пара знакомых — голоса разума, сдержали эту группу поддержки. И вот, встречаемый и встречаемая уже стоят друг напротив друга и… молчат. — Сереж, ты как? — первой нарушила молчание Галя. -Паршиво — Угу… — (Это было заметно, он изрядно исхудал и был очень бледен). Пауза. — Галя, простите. Я вел себя как идиот…опять. Господи! Я бить ВАС пришел, — он опустил голову и уже так продолжал. — Я не знаю, простите ли вы меня. Но мне очень нужна помощь, — тихо закончил он. — Да, я поняла уже, — грустно усмехнулась та. И собравшись с мыслями продолжала. — Сереженька, милый, любимый я так переживала, когда мне из Ленинграда позвонили, так же нельзя… Что именно «Нельзя», я боюсь, мы так и не узнаем. Они уже стояли в обнимку, Галя всхлипывала, а Сергей гладил темные, вьющиеся волосы подруги и приговаривал: «Все же хорошо, ну зачем, ну не надо». Совсем, казалось не замечая, что у него самого глаза были на мокром месте. Объятия разжались, лукавая улыбка озарила лицо Сергуна. — Галя, вы прелесть! — Что, уже и Софья Андреевна выгоняет? — поинтересовалась девушка, которая вполне знала «цену» Есенинских комплиментов. — Ну, это тоже, но почему вы просто не можете быть прелестью? — рассмеялся поэт. И его голубые глаза заискрились, пропадая в густом табачном дыму, уже скрывшим от внутреннего взора и поезда, и стоящих рядом людей, и всю историю в целом. На кой черт все эти фантазии, если записка наконец дописана, а пистолет заряжен. Руки предательски дрожат. Галя достала последнюю папиросу. И пустая пачка 6.«Сафо», та что Сергей ей когда-то отдал, та которую она хранила уже около года, покорно упала на могилу поэта. Непримиримая решимость дала слабину и поднеся к груди пистолет, она не то вздрогнула, не то сжалась, но палец неумолимо нажал на курок. Выстрел был точным. Истекая кровью, девушка повалилась навзничь. Боль застилала глаза, корчась в предсмертной агонии, она издала последний надрывный крик, и перед тем как затихнуть навсегда, она услышала отчетливое: «Галя! Галя! Господи, вы здесь!» Автор благодарит всех читателей. Далее идут сноски) 1 Речь идет о последней ссоре Галины Бениславской и Есенина, когда он убежденный рассказами друзей, ввалился к ней в квартиру в не трезвом состоянии. И заявил, что та изменяет ему с друзьями и «треплет фамилию», называя себя Есениной. Пришел он как сам выразился: «Бить морду». За что был успешно спущен с лестницы. 2 Сестры Есенина. 3 Белка — упр. термин для белой горячки. Состояние, вызванное отказом от алкоголя, после длительного употребления. Может сопровождаться судорогами и галлюцинациями. Возможен летальный исход. 4 Отношения были откровенно плохими. Сергей спился окончательно, дебоширил, к тому же брак с Толстой был просто выгоден ему. Перед свадьбой, говорил в компании друзей что скорее застрелится, чем женится. С. Толстая, в свою очередь игнорировала большую часть выпадов, свято веря в силу любви. 5 «Друзья» Есенина спаивали его из зависти за его же деньги. Или занимали средства и пропадали. Например — Иван Приблудный. Собрал деньги Есенину «На бедность», а после купил себе костюм и смылся. 6 «Сафо» — любимые сигары С.А. Есенина. Именно их курила Г.А. Бениславская в последний раз.