Только держись, Волче

— Что же ты такой молчаливый? — глухую тишину разрезал грубый голос. Олег попытался открыть глаза, но те слиплись от текущей по лицу крови, — Мы же всё-таки старые приятели, так давай проведём с тобой познавательную беседу под названием «Говори-где-Разумовский». Олег с усилием разлепил веки и бессильно посмотрел на мужчину. — Вад, мы уже на третий круг пошли, — Волков был чудовищно измучен, несколько часов пыток давали о себе знать: всё тело ныло, старые порезы затягивались противной корочкой, а новые неприятно пульсировали и кровили. Глаза заплыли красной пеленой, а по подбородку не переставала течь кровь. — Мы оба понимаем, что у тебя нет необходимости меня пытать. Тебе просто всё это по кайфу, верно? В живот прилетает удар, и Олег давится воздухом. Конечно, разве могло быть иначе? Мужчина раздраженно рычит и отходит в сторону, доставая телефон. Суть разговора Олег не особо уловил, единственное, что выловил его слух, было «Разумовский сам примчится, как только увидит». — Не примчится, — тихо отозвался Олег. Сергей Разумовский не настолько глуп, чтобы высовываться и вестись на заложника, он понимал это, — не примчится, — гулко повторил Волков и взвыл, когда лезвие с силой полоснуло по спине, а потом второй раз. «Крест? Иронично. Но бессмысленно. Не примчится», — с этими мыслями Олег провалился в круговорот тупой боли и тошнотворной усталости. Темнота смешивалась с красными пятнами в заплывших глазах, Олег даже не понимал в сознании он или нет. Возможно перед тем, как уйти, Вад просто выключил свет, оставив его в кромешной темноте наедине с собой, думать над поведением и истекать кровью. Счёт времени был быстро потерян: сначала Олег прислушивался, ловя далёкое тиканье часов за стеной, потом, когда голова загудела сильнее, и он потерял эту маленькую связь с реальностью, пытался считать про себя, но и эта задача была провалена. Теперь оставалось только ждать: непонятно чего и непонятно кого. Часы тянулись невероятно долго. Может быть, он уже умер, и это его место в аду? Может именно такое наказание для него подготовила вселенная за все отнятые и поломанные жизни? Может именно это он и заслужил: беспомощно и обессиленно, не имея возможности ничего изменить, висеть на крюке и ждать? Ждать. Бесконечно долго ждать смерти, которая может быть никогда и не наступит. Ждать, навсегда застыв в подвешенном состоянии, охваченный досадой и злостью на самого себя, что был недостаточно хорош и позволил этому случиться. Мысли кружили в голове, словно стая воронов-стервятников над разлагающимся телом. Противный железный скрип отвлёк его и вернул на грань сознания. Глаза открылись, но видимость не изменилась, похоже в помещении всё же было темно. Тихие, неуверенные шаги давали понять — тот, кто пришёл не знает помещение. Где-то далеко вспыхнул маленький оранжевый огонёк, словно зажгли зажигалку. Олег устало замычал, пытаясь вернуть себя в реальность и понять, что происходит. — Олег? — отозвался тихий голос. До жути знакомый голос, только со странной хрипотцой. Волков почувствовал лёгкое дуновение где-то рядом, и тут же в его торс уперлась рука. Не та, что избивала его до полусмерти, а тонкая, нежная и знакомая. Уже совсем близко, практически перед носом загорелся слабый огонёк зажигалки и осветил испуганное бледное лицо со спадающими на ясные синие заплаканные глаза волосами. — Серый? Это правда, ты? — Олег не мог поверить своим глазам. Это было невозможно: слишком быстро. Или он провисел тут столько, что окончательно потерял счёт времени? Сколько тогда прошло? Несколько часов или… суток? — Конечно я! Дурак, — фыркнул Серёжа и попытался дотянуться до стянутых веревкой рук. — Сейчас, Волче, потерпи немного. Я найду что-нибудь, что поможет, и вернусь. Только держись, Волче… Тихий голос растворился так же быстро, как и появился. Перед глазами до сих пор стояли светлые пятна от огня зажигалки, а в ушах эхом раздавалось: «Только держись, Волче». Никакого Сергея Разумовского тут нет, лишь воспалённое сознание Волкова душит, играет с ним злую шутку, протянув хрустальный бокал надежды и с дребезгом разбивая прямо перед носом… «Только держись, Волче».