Бес_цветный

— Вы посмотрите на него! Опять бабу голую нарисовал! Еще и фломастеры своровал! Детдомовские все такие, я говорила!.. – измятый тетрадный листочек метался из стороны в сторону. Взгляд мальчика неотрывно следил за ним, перебиваемый назидательной отборной бранью со стороны. — Это же Боттичелли, - не то чтобы у него была надежда на объяснения. Не хотелось позориться еще больше. Это ведь неизменно влекло за собой новые побои и издевки. Выходит, снова сегодня или завтра подкараулят возле столовой. Сережа по привычке опустил голову, в тот самый момент пообещав себе, что настанет день, когда никто уже не сможет его ловить у дверей, отбирать его вещи, топтать то, что ему дорого. — Хреначелли! Два тебе, Разумовский! Два! Твоя жизнь никогда не обретет красок! Ни-ког-да! Воришек и извращенцев сопливых не любит никто, - скомканный лист полетел в сторону урны. Детское же сердце, что до этого билось в клетке ребер, будто хрустнуло, замедлило шаг. Опустилось. Ребенок опустился на стул и приобнял худощавые ноги с острыми коленками. На завтра они были упитаны гематомами и ссадинами так, что болью можно было захлебнуться. Серые, с крапинками и чуть более темными прожилками. Они разливались небольшими лужами по бледной коже, и тут же опаясывались тонкими бороздками. Иногда он был благодарен, что не видит цвета. Некоторых вещей лучше не видеть и не знать. - — Игореш, ну, а ты чего тут нюни распустил? Что ж Юлька-то твоя? – неуклюжие пальцы стягивали тесто, формируя не очень аккуратные пельмешки. — Да что Юлька, - обсуждать то, как его девушка благополучно сбежала, оставив напоследок по доброй памяти ноутбук в тазу с водой и телефон, покоцанный молотком, он не то чтобы горел желанием. По правде – не хотел совершенно. — Да может еще вернется, - голос Прокопенко звучал как-то слишком обнадеживающе. Настолько, что приторно было, что челюсти сводило, что клекотало внутри отравой. (Как может клекотать отрава, Игорь, конечно же, не знал, но уж нравилось ему это слово, однажды услышанное на улице.) – Ты меня послушай. Если и не вернется, так найдешь другую, лучше даже! Только не вешай нос, а, Игорек? — Зачем мне искать кого-то? Не с моим образом жизни грузом за собой волочить кого, - Гром сбил муку с ладоней и стал уж было подниматься из-за стола. — Так с красками мир, он лучше, поверь. На жизнь по-другому смотришь, - мужчина последовал его примеру, став смахивать муку с ладоней, и прислушался, не разбудили ли они его жену, она и так спит беспокойно последнее время. – Ты подумай. Может, Юлька твоя и не была той самой, может, оно и к добру, а? Не ставь на этом… — Давайте не будем, а? Меня жизнь такая устраивает. Кому не нравится – тот, вон, с зубастыми своими лысыми убегает, пиджак заворачивается. Больше разговорами Федор его не донимал. По-отечески жаль было парня: молодой совсем еще, а на работе жить готов, не видит ничего, кроме стенок участка. Другое дело, чтобы нашлась какая хорошая, чтобы вот взяла его, да не выпускала, чтобы прикипели, да и жили себе. Может, Игорь бы и не таким отчужденным стал. - — Добрый день, Игорь, проходите. А вы по какому вопросу? – он так и не выпустил из рук банку с энергетиком. — Добрый день. Я? А, да… А у вас это что, майка синяя? – Гром даже проморгаться попытался несколько раз. Разумовский? В самом деле? Они и виделись-то пару раз, но тогда все было как и прежде: оттенки и слабоватый проблеск цвета, но не больше того. — Да, видимо, да. Если бы не красный налившийся синяк у вас на лице, я бы решил, что вы шутите, - Сергей нервно улыбнулся и, отставив заветную жестянку, спрятал ладони в задние карманы джинс. — Думай, Игорь, думай… — Что? — Сергей, скажите, а вы можете помочь в одном деле? – «Игорь, у тебя тут такое случилось вообще-то! Какое дело?!» — И что же это за дело? Разумеется, я… — Нам нужно найти холодильники.